Черная пустошь

      Вышедший им навстречу страж пустошей был могуч. Без преувеличения. Его лицо напоминало вырубленную из камня маску, тяжелое и безэмоциональное, а стоял он так, словно врос ногами в землю. Итан понял наконец, почему никто до сих пор так и не осмелился пересечь Черные пустоши без проводника.       И без даров.              – Кто вы такие и что вам нужно? – раскатисто пробасил страж. Его лысая голова была испещрена шрамами, мускулы бугрились на сложенных руках.              – Мы торговцы, – старший отряда наемников взял на себя переговоры, – и хотим мирно пройти через эти земли. Мы клянемся, что не потревожим ни одну тварь черных земель, если она не нападет прежде на нас.              – Вы знаете правила, – незамедлительно отозвался страж. Угрюмый взгляд черных глаз медленно скользил по усталым и насквозь пропыленным людям – даже купцам, на чьи деньги собирался караван, приходилось идти пешком. Таковы были правила.              Взгляд стража на мгновение остановился на Итане. Тот тут же уставился в землю, на носки своих сапог. Нельзя так откровенно разглядывать людей, тем более таких людей! Нельзя! Давящее ощущение чужого внимания пропало, как его и не было.              – Мы знаем, – вмешался деловитый купец. Капитан наемников, едва открыв рот, тут же закрыл его снова и с неприязнью посмотрел на толстосума. – И взяли с собой несколько рабов. Эй, приведите! – Он махнул рукой.              Страж без интереса осмотрел подачку. Ни один член его тела не шевельнулся, двигались только глаза. Двое юношей в набедренных повязках и изможденная женщина лет сорока – Итан не сомневался, что ей на самом деле около двадцати пяти. В рабстве не блещущие красотой девы быстро превращаются в старух от непосильной работы.              – Я не приму ничего из этого, – в голосе Стража послышалась тень брезгливости. Он опустил руки и чуть наклонил голову, задумчиво протянув:              – Возможно, люди забыли, как надо приносить дары? Пустоши никогда еще не получали настолько жалких подношений... – У Стража не было оружия, но, когда он поднял взгляд вверх, все содрогнулись. Черная бездна залила его глазницы, и что-то страшное на миг выглянуло из-под прикрытия телесной оболочки.              – Стой, мы принесли еще дары! – торопливо вмешался капитан. Итан сглотнул. Если выбирать не из рабов, то...              Из наемников и слуг.              Купцы не дадут себя в жертву, это точно. И командир с несколькими матерыми волками тоже выпадают из списка. Они слишком ценны для отряда. Остаются девочки для ублажения, которых потащили с собой купцы, и… все остальные.              – Мне не нужны еще, – холодно отказался Страж. Он повернул голову, посмотрев на Итана. – Я хочу это.              Итан мог бы понадеяться, что речь не о нем, если бы не взгляд бездушных глаз. Они ясно говорили: «Не смей бежать». На миг Итану показалось, что перед ним мелькнула серая тень рока – и пропала без следа. А ведь страж в него еще и пальцем тыкнул!              Он перевел взгляд на командира. Ладонь сама, инстинктивно легла на оружие – вот же ж, месяц наемником ходит, с трудом в караван пристроился, а рефлексы уже есть. Только вот ни хрена они ему сейчас не помогут, если...              – Сделка. – Наемник даже не посмотрел ему в глаза. Торопливо подхватил свою поклажу, приказал тихо мальчишке из слуг взять на себя еще и тот мешок, который нес Итан – и караван быстро удалился. Люди не оглядывались, разве что женщины. Оглушенный, уничтоженный деловитостью произошедшей сцены Итан и равнодушный Страж смотрели им вслед.              Когда жиденькая цепочка сгорбленных людей скрылась за ближайшим барханом, Страж протянул руку и сказал:              – Идем.              И Итан пошел. Оглянувшись назад и поняв, что до ближайших камней ему бежать минут десять. Деревьев в Черной пустоши, упаси боже, не было. Как и оазисов – ну или про них никто не знал. В конце концов, люди ходили только по узкому перешейку между двумя лесами. Вглубь выжженой пустыни никто не совался.              Можно было гордиться – теперь перед смертью он побывает там, где не ступала нога человека вот уже несколько сотен лет. Только вот что-то не гордилось.              ***              – Что ты со мной сделаешь? – Юноша был силен и смел. И жить ему осталось что-то около пары дней. По крайней мере, так было до того, как Страж выбрал его.              – Возможно, ты останешься в живых, – скупо отозвался Страж. Ладонь человека была теплая, мягкая, и немного дрожала. На своем веку Страж выбирал много людей и нелюдей, и только семь вели себя так же спокойно.              – Возможно? – Страж был не силен в понимании эмоций смертных. Их знакомства обычно были слишком коротки – смертные либо сразу не принимали его, либо умирали в муках. Или без мук – совсем слабые духом, неспособные или сразу дать отпор, или принять его.              Тем более, что его сущность должна была измениться. Едва он найдет подходящего человека, как подстроится под него... станет иным. Этот круговорот происходил уже много, много раз... Если Страж и был способен испытывать эмоции, то единственным чувством, сопровождавшим его непрестанно, было истовое, загустевшее от времени ожидание.              – Все зависит от тебя. – Человек издавал стойкий запах пота, его сердце колотилось втрое быстрее условного сердца Стража. Лицо изображало необычную гримасу – раньше Страж такого не видел.              – Что это? – в голосе человека звучали почти забытые нотки... раньше Страж слышал их часто. Теперь, лишенный храма и жрецов, он больше не мог требовать прежнего благоговения.              – Это скала.              – Я вижу... – прошептал человек. Стражу пришлось остановиться из-за того, что юноша замедлил шаг и замер на месте. Наверное, мощь черного алтаря пугала и давила на него, но Страж не желал тратить время на эти мелочи.              Лицо человека было белым, на висках блестели капельки резко пахнущей влаги. Страж внимательно посмотрел на него, а потом глубоко вздохнул – и резко выдохнул через нос, как будто его кто-то ударил в живот.              – Ебать! – Страж не стал обманывать себя тем, что человек просто восхитился убранством внутрихрамовых покоев. Да, скала была полой – внутри были комнаты жрецов, забытые и заросшие пылью, а еще... истинный алтарь.              – Человек, – Страж почувствовал легкую щекотку внутри – кажется, на языке людей это называлось торжеством, – тебе уготована участь сосуда. Это означает почет, славу и богатства, – почти все люди, которым говорили про богатства, сразу показывали интерес и желали услышать, на каких же условиях они получат горку руды. Некоторые еще просили месть.              – Какого нахрен сосуда? Ты где вообще? – человек бестолково крутился на месте. Страж поморщился.              – Я здесь.              – Я тебя не вижу!              – Почему?              Тишина. Смех будущего сосуда был похож на карканье столетнего ворона, почти издохшего от старости.              – Потому что люди не видят в темноте! – четко и раздельно произнес он. Страж задумался.              ***              – Теперь ты меня видишь? – раздалось в темноте одновременно со вспышкой света. Итан выругался, закрываясь ладонью – холодное синее пламя вспыхнуло вдоль стен, резанув по глазам. Проморгавшись, Итан огляделся.              Это был храм. Вон и алтарь посредине, на нем изваянием восседал Страж, скрестив ноги. И удобно же ему так! Итан перевел взгляд на стены, украшенные фресками с подробным изображением... пыток и сексуальных извращений. Обычно на стенах храмов помещалась «история в картинках», а здесь...              – Нравится? – Итан чуть не перепутал вопрос с утверждением, настолько невыразительным и холодным был голос Стража.              – Довольно... странно, – обтекаемо ответил Итан. Лучше этого… это создание не злить.              – Говори со мной прямо. – Страж склонил голову на плечо. – Перейдем к делу. Я могу предложить тебе власть, силу и богатство. Возможно. Для этого тебе надо будет дать свое трижды озвученное согласие.              – В чем подвох? – Итан растерялся. – Я имею в виду, все так просто? Я соглашаюсь, и?.. Да и тебе-то от этого какая выгода? С чего ты решил выбрать именно меня?              – Ты умер бы через пару дней. Вселенная уже вычеркнула тебя из своей структуры. Твоего присутствия не хватятся достаточно долгое время, чтобы я осуществил задуманное. – Во время всего монолога Страж не сдвинулся ни на волосок. Ни на вот сколечко! От него настолько разило неественностью, что Итана накрыло ознобом.              – Я засиделся здесь. Храм ветшает, – тем временем вещал Страж, – требуется свежая кровь. Требуется новый жрец. Ты, – в его голосе впервые прозвучали эмоции, – можешь подойти.              – Мне надо подумать. – Итан ненавидел дрожь в своем голосе. Он прекрасно понимал, что подумать ему никто не даст, но все равно по-дурацки надеялся на то, что если потянуть время, ему удастся спастись...              – У тебя есть пара часов, – неожиданно согласился Страж. Синий огонь погас, и в глазах у Итана заплясали холодные белые пятна, постепенно переходящие в розовые.              Итан посидел некоторое время, прислушиваясь к тишине. А тут действительно было глухо – как в гробу. Через некоторое время, которое Итану показалось бесконечностью, он стал различать легкие шорохи ветра, гоняющего песок в пустыне. И ничего кроме. Только свое рваное дыхание. Итан некоторое время опасливо прислушивался к тихим шорохам песчинок, полирующих камни храма снаружи, и наконец понял, что его беспокоило.              Страж не дышал.              – Страж. Ты меня слышишь?              – Да.              «Боже, ну почему он так пугает?!» – Итан подскочил, повторив про себя: «Не паникуй, будет только хуже, будет только хуже!»              – Чт-то... что будет, если я не соглашусь? – пальцы похолодели, а в животе стало как-то пусто и тяжело.              – Я все равно попробую, – просто и открыто. Ну да, а зачем хитрить, и так все ясно... Истерика выглянула из-за угла и оценивающим взглядом окинула предоставленный ей разум.              – Ясно.              Итан закусил губу. Что же делать, что же делать... Может, попробовать убежать? Он замер, стараясь контролировать свое дыхание. Ему надо подождать достаточно долго, чтобы Страж потерял бдительность...Вот только эта каменюка не теряет бдительность. Итан опять забыл, что он не человек.              – Я тебя вижу и слышу, человек. – Показалось, или в голосе Стража прозвучала насмешка?              – А-а... я как раз хотел подойти к тебе, – постарался спасти ситуацию Итан. Он поспешно забрался обратно на алтарь.              – Зачем?              – Я хотел... согласиться? – Итан проклял себя и свой длинный, болтливый язык. Что, больше ничего не мог сказать, чтобы отмазаться?! Ляпнул бы, что хочет в туалет!              – Скажи мне три раза, что ты согласен. – Послышались шаги и шуршание одежды. Итан изо всех сил отгонял видение Стража, стоящего в сантиметре от его носа. Он представил, как немигающие бесцветные глаза буравят его лоб, а лицо-маска кривится в странном выражении.              – Я согласен. – Итан закрыл глаза и постарался припомнить какую-нибудь молитву. – Да. Я согласен.              – Начнем тогда. – А вот теперь в мертвом голосе отчетливо слышалось удовлетворение.              И больше ничего не произошло. Тьма сгустилась вокруг, стала густой, как патока. Итан пошевелил пальцами, отупело чувствуя плотность и сопротивление под пальцами. То, что было вокруг, сначала показалось водой – Итан едва дышал, пока не сообразил задержать дыхание, – потом превратилось в масло. Итан схватился за лицо и закричал, захлебываясь темнотой.              Тьма проникла в его уши, волна рванулась под одежду. Итан завизжал, пытаясь расцарапать голову и достать то, что вторгалось в его тело со всех сторон, даже сквозь зажмуренные веки – но тщетно.              Тьма облепила его тело. Ее прикосновения стягивали кожу, словно застывшая грязь, упруго скользили внутри и снаружи. Итан дрожал от отвращения, чувствуя, как в рот проникает масляная капля, за ней еще одна и еще. Под веки скользнула плотная жидкость, обволокла глазные яблоки и двинулась дальше.              – Ыа-ах-х!!! – иное проникновение было ошеломляющим. Человек, сдавшийся было, забарахтался снова. Сорвав штаны, Итан сжал член, пальцы тщетно пытались поймать бесплотный отросток, вторгавшийся в уретру.              – Прекрати! Перестань, мне больно! Хватит, я не согласен, НЕ СОГЛАСЕН!!! – визг потонул в клубящейся тьме, не породил эха, не вернулся обратно, не нашел ответа. Человек обмяк, понимание своей беспомощности и одиночества было оглушающим. Он не стал сопротивляться, когда его ноги сами собой раздвинулись, открывая доступ к последнему незанятому входу.              Тьма новым потоком хлынула в горло. Итан давился, не успевая глотать – в уме проскользнула мысль, что нужно просто расслабить горло, и все пройдет легче, странная мысль, жалостливая, но ей не так-то легко было следовать.              Проникновение сзади было быстрым и плавным, пожалуй, только оно и было материальным. Член дернуло, поток тьмы, скользящей сквозь уретру, расширился, и человек безумно замычал сквозь залепившую рот и нос тьму. Тьма сжалась, плотно охватывая головку члена и сокращаясь.              Анус растягивало что-то, склизкое и мягкое, оно двигалось внутрь, распирало живот. Итан глотал, дергаясь, как муха, залипшая в меду. Неужто бедные мошки переживают именно эти ощущения, когда погибают? Он никогда не стал бы загонять их в мед и смолу в детстве, если бы знал! А теперь он просто умрет, и никто никогда о нем не вздохнет и не заплачет, умрет с растянутой уретрой и жопой!              … и вздохнет и заплачет без сосуда трудно жить…              Время исчезло. Бесконечное наполнение - Итан был уверен, что вот-вот лопнет, как после пирушки, когда все лакомства и божественно вкусные блюда просятся назад с тошнотой. Но раз за разом он глотал, глотал, и вскоре просто широко раскрыл рот и расслабил горло, и тошнота, хоть и не проходила, но и не становилась сильнее.              Но самым мерзким было ощущение вязкого земляного масла, втекающего под веки в глаза, затыкавшего уши и ноздри.              дышать можно дышать дыши дыши дыши глубоко              Он задышал, с трудом втягивая вязкий воздух. Его живот раздулся и торчал, как тряпичный мячик, а член выдаивала тьма, заползая прямо в яйца. О заднице и говорить не стоило - ее разкрыло до предела, Итан даже думать не хотел, насколько. Лучше ему просто умереть. Когда это кончится?              Скоро. Надо просто потерпеть, я очень хорошо справляюсь.              Тьма в его животе расходилась все дальше. Это был центр тела, но все же лишь промежуточный узел, а самое главное ждало его впереди. Тьма расходилась по всему телу, насыщала каждую клеточку, каждую жилку и каплю крови собой. Итан пошевелил занемевшей челюстью и закрыл рот, ощутив на языке уходящее скольжение последних глотков тьмы. Его зад наконец-то пустел, но не закрывался, вяло подрагивая растянутой дыркой.              «Ничего, скоро он сомкнется обратно. Хотя не обязательно, он мне таким пригодится», - лениво подумал Итан, опускаясь в объятиях тьмы на алтарь. Последние капли просачивались прямо сквозь кожу, которая тонкой пленочкой, какая бывает на подогретом молоке, прикрыла ужасную правду.              Окинув взглядом фрески, Итан решил, что первым делом стоит освятить молитвой новое убежище. Возрождение Храма потребует много десятилетий работы, прежде чем он поменяет тело, навсегда подарив тьме несколько своих черт на прощание.