Мягкое одеяло

Наблюдать за чужими страданиями Сян Цзяню нравилось так же, как и остальным людям смотреть за работой другого. И чем тяжелее и невыносимее труд, тем приятнее становилось зрителю. Сян Цзянь прогуливался по деревне, которую захватила некая смертельная болезнь. Да и не удивительно: все же она находилась на границе с Царством Демонов. Скорее всего, демонические миазмы за несколько лет отравили землю и воздух, вот люди и заболели. Переехать в другие места было для них невозможно. Во-первых, они поздно спохватились: крупный скот помер, а идти на своих двоих было очень тяжело. Во-вторых, другие поселения находились примерно за сотни ли. Никто не переживет эту дорогу. Праведный заклинатель, только увидев их плачевное состояние, тут же бросился бы на помощь. Очистил миазмы, позвал целителей и перевез бы людей в благоприятные места. К их несчастью, Сян Цзянь пусть и был заклинателем, но не праведным. Чтобы к нему не лезли и не просили о помощи, он надел темный плащ, скрывая лицо и меч. Понаблюдать за их мольбами, конечно, было бы славно и весело, но у него немного иное настроение. Так что Сян Цзянь будет просто следить. Золотые глаза цеплялись за эмоции людей, что ходили по улице. Их лица были покрыты сыпью и гнойными язвами. Плечи у всех опущены, и большинство при каждом шаге болезненно стонут и морщатся, тем самым задевая раны на лице. Превосходно. Сян Цзянь прятался за домом, к тому же еще только начинался вечер, так что его никто и не замечал. …или так он думал. Стоило кому-то дернуть подол плаща, как Сян Цзянь моментально напрягся. Глаза метнулись вниз, в сторону руки, от желания разорвать человека, посмевшего потревожить его покой. Это был ребенок. Сян Цзянь замер. Малыш, которому на вид было около года, смотрел на Сян Цзяня широко раскрытыми глазами, приоткрытыв рот, из которого стекала слюна. Он весь был грязный и в запачканных тряпках — называть это одеждой было грехом. Сидел на холодной земле и держал в кулачках край плаща. Сян Цзянь быстро осмотрелся и заметил в одном из домов незакрытую дверь. Порога там не было и, судя по всему, малыш оттуда выполз. Тем временем ребенок потащил в рот край плаща, начиная обсасывать. Сян Цзянь закатил глаза и поднял его на вытянутые руки. Ребенок обиженно засопел от того, что его еду отобрали, но не стал рыдать в голос, что уже хорошо. Сян Цзянь мог бы даже через тряпки почувствовать все его косточки, настолько худым он был. Что было удивительно, так это то, что у ребенка не наблюдалось признаков болезни. Обычно сыпь и язвы появлялись на открытых участках кожи, таких как лицо и ладони. Мелкому повезло, хотя через несколько лет наверняка и он заразится. Если доживет. Ведь он в руках психопата. Сян Цзянь чуть сжал ладони и, быстро осмотревшись, решил было замахнуться и разбить маленькое тельце о землю, как малыш издал нечто похожее на смех. Он остановил свои движения и передвинул ребенка поближе. Малыш ухватился за одежду в области груди, счастливо что-то угукал и широко улыбался. А после нахмурился, поджав губки, широко зевнул и заснул на его руках. Сян Цзянь так и стоял в напряжении. …впервые кто-то настолько маленький и беззащитный так быстро уснул в его руках. На них же много крови и шрамов. Сян Цзянь может легко и просто раздавить эту малявку или сотворить еще нечто ужасное. А малыш крепко держал его одежду и тихо сопел.

«Ты дал мне обещание, помнишь?! Он мне полюбился! Защити его!»

Сян Цзянь почувствовал резкую боль в груди, будто вонзили ядовитый меч, и отрава поразила его кровеносную систему. Дыхание прервалось, и ему пришлось согнуться пополам, но он продолжал держать ребенка. Фа Вэньян… он напомнил свое пожелание. А Сян Цзянь не из тех, кто нарушает свое слово. Медленно выпрямившись и переведя дыхание, он опускает глаза на ребенка. Оберегать, да… у него не было опыта с настолько маленькими детьми, но это не страшно. Сестрицы из борделя должны обладать необходимыми навыками, верно? Они же женщины. Но для начала надо разобраться с родителями мальчика, если они были. Сян Цзянь прикоснулся губами к редким волосам. Грязный и плохо пахнет. Может, еще и вши… надо будет хорошенько его отмыть и приодеть. Сян Цзянь аккуратно снимает свой плащ и укутывает ребенка. Для взрослого человека на улице не так уж и холодно, но для мальчика этого может быть достаточно, чтобы заболеть. В доме, из которого предположительно выполз малыш, было грязно и скудно. Повсюду валялась одежда и разбитая посуда, ветки, земля и камни. Надо будет потом ребенка проверить на раны. Однако, насколько он знал, дети плачут от любого незначительного некомфорта. Пройдя дальше в дом, Сян Цзянь увидел исхудавшую и больную женщину, которая что-то бормотала под нос и рылась в груде мусора. Заслышав шаги, она резко вскинула голову, выставляя на обозрение покрытое язвами лицо. Ее мутные глаза замерли на ребенке в руках заклинателя, и женщина ползком стала приближаться к ним. — Вэй… мой Вэй… — бормотала она как в припадке. — Мой Ли Вэй… куда ты убежал? Не оставляй маму… Вот и имя узнал. У него не было желания придумывать ребенку имя. У женщины что-то было с ногами, так как она не могла встать и только ползала. Она практически не замечала Сян Цзяня, видя только своего ребенка. Женщина стала взбираться по заклинателю, будто тот был горой, и тянула руку к спящему ребенку. Сян Цзянь схватил ее за горло и отбросил в сторону. На ребенка он наложил небольшое заклинание, и тот ничего не слышал, а потому не проснулся. Женщина закричала и наконец увидела чужого человека в своем доме. — К-кто ты такой?! Отдай моего сына! — завизжала та и бросила в Сян Цзяня кусок ножки стула. Сян Цзянь перехватил мнимое оружие и метнул в ответ, попав в ногу женщины. Она закричала намного громче и схватилась за рану, бесполезно пытаясь остановить кровь и притупить боль. Он стал медленно к ней подходить. — Отдай моего сына… — рычит та, словно зверь, и яростно смотрит на заклинателя. Она тяжело дышит и постепенно бледнеет. — Зачем? — с язвительной усмешкой спрашивает Сян Цзянь. — Чтобы он медленно умер от голода или болезни? Ты его совсем не любишь? — Отдай его! Это мой сын! — заорала та и метнулась к нему, пребывая в бреду от болезни и потери крови. — Больше нет, — безжалостно произносит Сян Цзянь. Сильный удар ногой — и головы у женщины больше нет. Кровь пачкает штанину, а тело шлепается об пол. Сян Цзянь тихо усмехается и выходит из дома. Снова взглянув на спящего ребенка, он делает нежное выражение лица и легонько целует в лоб. — Ли Вэй, да? Красивое имя, — шепчет он с закрытыми глазами. Нежность и нечто похожее на любовь так и растекается из Фа Вэньяна по всему телу. Это приятное и теплое чувство, Сян Цзянь совершенно не против продлить его, а то и вовсе задержать на неопределенный срок. Он уже хотел убраться отсюда и скорее отнести ребенка на Цан Цюн, как его во второй раз хватают за одежду. — П-подождите, господин! Вы же заклинатель? Сян Цзянь недовольно оборачивается и видит мужчину, который смотрит на него с огромной надеждой. В глаза сразу бросаются гнойные язвы и грязный вид. Даже находиться с ним отвратительно, а он еще и за рукав держит. Никакого уважения к чистоте других! — Верно, — холодно бросает Сян Цзянь. — Тогда вы можете нам помочь? — в отчаянной надежде восклицает мужчина, тем самым привлекая внимание других людей. Они тоже заметили одежды и меч заклинателя. Все стали смотреть на него, как на гребаное спасение. — Мы в состоянии заплатить, только, прошу, спасите нас! Сян Цзянь пристально смотрит на руку мужчины, что все еще удерживает его рукав, тот это видит и поспешно отпускает, неловко улыбаясь. Он тяжело вздыхает и осматривается. К нему почти все вышли. — Господин… вы ранены? — неуверенно спрашивает женщина, смотря на его ногу. Точно, он ведь в крови той женщины испачкался. — А малыш… разве это не ребенок госпожи Ли?.. Различили и Ли Вэя в его руках. Ну, что ж. Сян Цзянь им поможет. — Вы хотите спасения? — спрашивает он ласковым голосом и делает мягкое выражение лица. Серебряные бабочки стали выползать из его рукавов и низа халата. Они поднимались в воздух и кружились вокруг него. — В таком случае я вас спасу. Жители остро почувствовали опасность и стали отходить от заклинателя, смотря широко раскрытыми глазами от ужаса на бабочек. — Приятного аппетита, — нараспев сказал Сян Цзянь. Ровно через час зараженную деревню охватило безжалостное пламя, сжирая дома и обескровленные трупы. У Сян Цзяня не было ни капли сожаления. Ребенок на руках преспокойно спал, а любимицы сыты и довольны. В черном сердце тоже была тишь и благодать. * — Это кто? — недоуменно спросил Лорд Цин Цзин. Сян Цзянь успел купить несколько комплектов одежды для ребенка и детского питания, так что к приходу учителя с собрания кормил активного Ли Вэя с ложечки. — Его зовут Ли Вэй, — не отвлекаясь, ответил Сян Цзянь. — Я его подобрал на улице. — Ты обычно забирал детей постарше, — заметил Лорд Цин Цзин и присел рядом, чтобы лучше рассмотреть ребенка. Ли Вэй заметил второго взрослого и улыбнулся, выплевывая кашу на воротник. Сян Цзянь быстро все вытер и стал кормить по новой. — Для него сделал исключение, — пропел главный ученик. — Ты хоть знаешь, как заботиться о детях? — Я поспрашивал у сестриц из борделя и прикупил несколько книг. Так что буду совмещать теорию с практикой. Лорд Цин Цзин скептично выгнул бровь. — Он тебе не игрушка, или ты хочешь его потом убить? Хотя ты бы сделал это раньше… — мужчина осекся, когда встретил злобный взгляд своего любимого ученика. Сян Цзянь смотрит на него еще какое-то время, но после возвращается к ребенку. Каша успешно съедена, а потому он вытирает влажной тряпкой маленькое личико и берет малыша на руки, ласково поглаживая голову. — Я смогу его вырастить, — уверенно, но в то же время нежно произносит Сян Цзянь. — Его ждет великое будущее, и он вырастет добрым человеком. Сердце Лорда Цин Цзин странно защемило от такой картины. Он взглянул на ребенка и подумал, что он особенный, раз такой психопат как Сян Цзянь обратил на него свое внимание. Он доверял любимому ученику, а потому и разрешил оставить Ли Вэя. Да и как он откажет? Лорд Цин Цзин же любит Сян Цзяня и ради его счастья готов если не на все, то хотя бы на многое. — Да будет так, — шепчет Лорд Цин Цзин и костяшками пальцев гладит щеку улыбающегося ребенка. — Как достигнет нужного возраста — станет внутренним учеником Цин Цзин. Сян Цзянь счастливо улыбается. — Спасибо. * Лорд Цин Цзин через пару дней понял, что это была не очень хорошая идея. Пусть Сян Цзянь собирался сам заботиться о ребенке, к несчастью, из-за плотного графика постоянно это делать не мог. И, соответственно, пока он был занят, заботился о Ли Вэе Лорд Цин Цзин. А он вообще не умеет это делать! Одно дело — наставлять на праведный путь детей, которые понимают твои слова и могут ходить и держать меч, и совершенно другое, когда они банально в туалет сходить не могут! Ли Вэй оказался очень капризным ребенком. У Лорда Цин Цзин часто болела голова от его крика. А успокаивался он, только когда Сян Цзянь брал его на руки, маленький гаденыш… Ударить или наорать Лорд Цин Цзин не мог — иначе, когда узнает, а он точно узнает, Сян Цзянь разозлится. Он в этом даже не сомневался. Так что спустя неделю этой невыносимой жизни Лорд Цин Цзин берет все обязанности главного ученика на себя до тех пор, пока Ли Вэй не подрастет. Лучше он будет говорить на уроках одно и то же и иметь возможность на кого-нибудь прикрикнуть, чем выслушивать визг ребенка и его непонятные звуки. Сян Цзянь даже спорить не стал. На том и порешили. * Ли Вэй рос очень активным ребенком. Сян Цзянь с каждым днем, проведенным с ним, чувствовал то прекрасное ощущение от Фа Вэньяна. Казалось, оно становилось все сильнее и сильнее… а когда мальчик сказал свое первое слово, то его глаза почему-то увлажнились, а в груди стало тесно. Было ужасно хорошо. — Учитель, учитель, Вэй-эр сказал свое первое слово! — с гордостью воскликнул Сян Цзянь, подбегая с ребенком на руках к мужчине. Тот устало сидел в кресле, но стоило его любимому ученику оказаться рядом, как тут же взглянул на него. — Да? И какое? — с интересом спросил он. Сян Цзянь нежно ущипнул пухлую щечку ребенка. — Вэй-эр, давай, повтори, — ворковал он. Ли Вэй схватил взрослого за палец, но под воздействием ласкового голоса решил повторить: — А-а-бука! Сян Цзянь радостно сказал: — Какой молодец! Я тобой так горжусь! — и поцеловал его в лобик. Лорд Цин Цзин умилился этой сцене, но лицо оставалось беспрестанным. Ли Вэй радостно запищал, хватая Сян Цзяня за лицо и волосы. Тот поддавался и целовал его в щеки, носик и лобик. — Поспите сегодня со мной? — спросил Лорд Цин Цзин и помог сесть Сян Цзяню на свои колени. Это было совершенно нетяжело и помогало убрать усталость. — Конечно, учитель, — ответил Сян Цзянь, не отрываясь от нежностей к ребенку. Лорд Цин Цзин хмыкнул и немного пощекотал живот ребенка. В бамбуковом домике никогда прежде не звучал радостный детский смех. Стены чаще всего слышали крики и ругань, а видели насилие. Лорд Цин Цзин никогда не забудет, как он избивал Сян Цзяня здесь, считая неразумным зверем. А теперь обнимает сидящим на коленях, пока он воркует над маленьким ребенком. Не так уж и плохо… Сян Цзянь прикупил маленькую кроватку для Ли Вэя, так как укладывать его на свою кровать не рисковал. Еще перевернется и придушит ненароком, лучше все обезопасить. И когда он спал с учителем, то кроватку переносил в комнату Лорда Цин Цзин. Было удобно, что его сторона кровати внешняя. Когда Ли Вэй просыпался среди ночи, Сян Цзянь очень быстро оказывался рядом и успокаивал его. Хотя ему еще предстояло выпутываться из конечностей учителя… * Когда Ли Вэю исполнилось четыре года, Сян Цзянь стал его учить писать и читать, а также представил остальным ученикам Цин Цзин. Для лучшей социализации он оставлял его с ними, а сам уходил по некоторым делам. И это повлекло за собой некоторую… проблему. — Баба! — радостно воскликнул Ли Вэй и обнял его за колени, игриво дергая одежду. — Баба! Ты мой баба! Сян Цзянь замер и недоуменно посмотрел сначала на ребенка, а потом на двух учеников, которые сидели с ним. — …вы его этому научили? — медленно уточнил он, поглаживая голову Ли Вэя. — Сян-шисюн воспитывает его практически с пеленок, так чем он не баба? — с улыбкой пожал плечами один из них. — Верно-верно! — закивал второй с умным видом. Сян Цзянь неодобрительно покачал головой. — Для всех я — шисюн. И для Вэя тоже. Ли Вэй моргнул один раз, прежде чем его глаза увлажнились и он заплакал в голос. — Баба! — закричал он. — Ты мой баба! Сян Цзянь на мгновение аж растерялся, но быстро пришел в себя. Подхватил ребенка на руки и стал укачивать, шепча заверения, что да, он баба. Ли Вэй долго плакал, пуская слюни и сопли. У Сян Цзяня всегда было несколько чистых платков, так что он быстро вытирал его личико, чтобы тот не испачкался еще сильнее. Ученики поняли, что от главного ученика им достанется, тем более они прекрасно знали о капризном характере маленького шиди, а потому быстро ретировались. Сян Цзянь сделал пометку в голове дать им через учителя дополнительное и очень сложное задание на тесте. А пока что он должен был успокоить малыша. Продолжая шептать нежности и заверения, успокаивая Ли Вэя, он прошел немного вглубь бамбукового леса и уселся на землю. — Ты мой баба?! — в конце концов слезливо спросил Ли Вэй. Старшие ученики ему сказали, что баба — это тот, кто заботится, воспитывает и очень хорошо относится к тебе. Вот почему Сян Цзянь — это баба! Он его растит и хорошо относится. Ли Вэй не хочет, чтобы это кончалось! Сян Цзянь решил, что сейчас отвечать отрицательно может быть плохо для ребенка, приведя к новой истерике. Так что… лучше сейчас согласиться, а когда он станет старше и разумнее, то следует отучить. — Да, я твой баба, — с максимальной нежность в голосе отвечает Сян Цзянь. — Я твой баба. Ли Вэй пристально смотрелся в его лицо, но достаточно быстро успокоился и заулыбался, поверив взрослому. — Навсегда? — с улыбкой спросил он. И как можно отказать этой надежде? — Навсегда, — шепчет Сян Цзянь и целует его в пухлые щечки, а после в лоб. Ли Вэй смеется и подставляется, ведь ему очень сильно нравится такая ласка. * Ли Вэй капризный, но талантливый ребенок. Сян Цзянь отлучался по важному делу, а учитель был на уроках. Ли Вэй совсем недолго был один, но всего за несколько минут он достал чернила и разрисовал стены. Когда это увидел Сян Цзянь, то он не мог на него наругаться или, тем более, разозлиться. Стоило ему взглянуть на радостную улыбку Ли Вэя, как все негативные эмоции будто рукой снимало. Он посмеялся от его чумазого лица и похвалил творчество, но все же заставил вымыть стены. Ли Вэй громко кричал и плакал, не желая выполнять указ взрослого. Сян Цзянь терпеливо его слушал, а когда тот устал, то вместе принялись за уборку. Он пообещал ребенку купить много бумаги, чтобы он рисовал на ней. Лорд Цин Цзин не обрадовался грязным стенам, но и возмутиться не мог. Так что он поставил на все грязные места картины или книжные полки, чтобы не было видно. В другой раз, когда Ли Вэй оставался один, он решил приготовить чай для учителя и своего бабы. Маленькие дети достаточно неуклюжие, так что не было ничего удивительного в том, что он разбил любимый сервиз Сян Цзяня. Сян Цзянь в основном перепугался за ребенка, ведь тот мог пораниться или обжечься. Слава богам, Ли Вэй не пострадал. * На Цин Цзин редко, но все же происходили грозы. Максимум три раза за весь год. В тот вечер Сян Цзянь сидел в кресле, читая книгу, пока его сын сосредоточенно выводил иероглифы. К счастью, он любил учиться и не боялся трудностей, что значительно упростило его воспитание. Сян Цзянь гордился им и очень сильно любил. Ему нравилось наблюдать за ним. А стоило вспомнить его первые слова и шаги… как он держался маленькими ручками за него и упорно шагал вперед — нежность накрывала с головой так сильно, что хотелось плакать. Дождь лил целый день, но уроки все равно шли. Учитель остался в классе и проверял работы учеников, наивно надеясь, что плохая погода скоро закончится. Неожиданно раздался гром и сверкнули молнии. — ААА! Сян Цзянь вздрогнул от крика ребенка и уже, не раздумывая, ухватился за меч, чтобы зарубить любую угрозу, как Ли Вэй бросился к нему и забрался под халат, прижимаясь к ногам. Главный ученик недоуменно моргнул и смотрел на дрожащее маленькое тельце, медленно расслабляясь. — Вэй-эр? Что случилось? — нежным и обеспокоенным голосом спросил Сян Цзянь и погладил по маленькой спине. — Страшно… — заплакал Ли Вэй. Голос дрожал точно так же, как и его тело. — Ох, милый, — сочувствующе выдохнул он, ощущая, как защемило сердце от такой картины. Сян Цзянь выпутал его из подола халата и взял на руки, укутывая. Ли Вэй смотрел на него большими глазами в поисках утешения и защиты. Сян Цзянь просто обязан был это предоставить. Платком утер мокрые слезы с пухлых щечек. — Все хорошо, — прошептал Сян Цзянь, целуя его в лобик. — Я здесь, и тебе нечего бояться. Ли Вэй шмыгнул носом и раздался еще один раскат. От испуга он зарылся в шею взрослого. — Страшно, баба… громко. Сян Цзянь погладил его по голове, нежно прижимая к себе и закрывая глаза. — Вэй-эру не стоит бояться, пока рядом баба. Баба тебя защитит и не позволит никому обидеть. Ли Вэй хныкнул. — Обещаешь? — Конечно, мой милый. Обещаю, — Сян Цзянь поцеловал его в мокрую щечку. — Слушай мой голос, а не гром и ничего не бойся. Сян Цзянь, поглаживая Ли Вэя по спине, прижался щекой к темной макушке и полуприкрытыми глазами смотрел на бушующий ливень, начиная тихо петь. Как оказалось, песни и стихи значительно помогали при успокаивании детей. Обернусь я белой кошкой Да залезу в колыбель, Я к тебе, мой милый крошка, Буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Обернусь я белой птицей Да в окошко улечу, Чтобы в ясно небо взвиться К солнца яркому лучу. Будут с неба литься звонкие трели, Трели все весенния, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Обернусь я человеком Да вернусь к себе домой, Я возьму тебя на ручки, Мой хороший, мой родной. Буду я сидеть в твоей колыбели Да петь колыбельныя, Чтобы колокольчики звенели, Цвели цветы хмельныя. Ли Вэй прислушался к нему и совсем перестал замечать гром за окном. Рядом с бабой всегда было так спокойно и тепло, что маленькое сердце совсем перестало биться в страхе и вернулось к мерному стуку. Для вида же он еще немного повсхлипывал, чтобы поутешали и пожалели подольше. Ли Вэй закрыл глаза и удобно устроился под подбородком Сян Цзяня, слушая его нежный голос, чувствуя поглаживания, а щекой ощущая тихое дыхание. Ему будут сниться лишь приятные сны. Сян Цзянь об этом позаботится. С тех пор каждый раз, когда начинались дожди, а с ними гром и грозы, Ли Вэй бежал к своему бабе и прятался под халатом, где бы он ни был. А Сян Цзянь брал его на руки и пел колыбельную. * Хоть многие обязанности смог забрать Лорд Цин Цзин, тем самым дав Сян Цзяню время на заботу о Ли Вэе, все же были некоторые вещи, которые должен был выполнить только главный ученик. Например… Сжирать гниль, что посмела прорасти на Цин Цзин. Пусть Сян Цзянь в основном и сидел в бамбуковом домике, он все равно выпускал на разведку своих бабочек и следил за обстановкой. Таким образом, он смог через несколько лет найти того, кто посмел оскалить клыки на его добычу и помочиться на его территории. Заманить предателя в пыточную было очень просто. А развлекаться с ним просто превосходно. Сян Цзянь получал неописуемое удовольствие, когда медленно сдирал с этого человека кожу. Через пару часов он моментально напрягся, ведь почувствовал чужое присутствие. Сян Цзянь бросил свою булькающую жертву и выбежал во двор, сразу вытаскивая меч. Лучше моментально уничтожить угрозу, чтобы не было переполоха, а потом уже тихо разбираться с последствиями. Сян Цзянь замечает впереди фигуру и уже готовится ее атаковать, как до него доносится знакомый голос: — Цзянь! Главный ученик напрягается намного сильнее. Неужели он ошибся с жертвой?! Но ведь все тщательно проверил, прежде чем напасть! Его добыча точно виновна! Сян Цзянь убирает меч и выглядит очень нервным. — Учитель?.. Этот ученик где-то ошибся? — волнительно произносит он, когда мужчина уже совсем рядом. Кнута в его руках нет, так что, может, все не так страшно. Лорд Цин Цзин видит его обеспокоенное выражение лица и быстро качает головой. — С предателем все верно, не в этом дело. Сян Цзянь моментально расслабляется и выдыхает. — Тогда что случилось? Пусть и было темно, главный ученик смог различить, как скривилось лицо учителя. — Ли Вэй проснулся посреди ночи и стал плакать. Я не смог его успокоить, он тебя зовет… Полностью не дослушав, Сян Цзянь сразу помчался назад, при этом успев использовать чистящий талисман, чтобы избавиться от крови. Лорд Цин Цзин устало выдыхает. С такими маленькими детьми он не умеет справляться. Покачав головой, он немного осмотрелся и его взгляд наткнулся на открытую дверь здания. Оттуда исходили хрипы и стоны, а также стоял ужасный запах крови. Лорд Цин Цзин не спеша проследовал внутрь. От картины, что предстала перед его глазами, сердце в ужасе пропустило удар. На столе лежал… уже не человек, а просто кусок едва дышащей плоти. Без кожи. Лорд Цин Цзин подходит ближе и встречается взглядом с жертвой. Сян Цзянь был только в разгаре, но делал все умело. Так, чтобы добыча страдала, но не могла сдохнуть. По крайней мере, просто. — У… учи… те… ль… — приоткрыв губы, прохрипел человек на столе, — по… моги… те… Лорд Цин Цзин оглядывает его тело и возвращается к лицу. Холодно смотрит в молящие глаза, а после разворачивается и уходит. Он помнит этого ученика. У него была бедная семья, и отец решил продать сына со смазливым лицом в бордель. Сян Цзянь был рядом и выкупил мальца, отправив учиться на Цин Цзин под своим руководством. В благодарность он продавал редкие книги Цин Цзин, а деньги отправлял больной матери и многочисленным братьям и сестрам. Из-за него Лорду Цин Цзин предстояло отправить несколько групп учеников для возврата книг. Одна ученица заметила его непочтительное отношение к Цзин Цзин, но он в панике убил ее, чтобы не проболталась. Только доставил хлопот. Если бы этот ученик просто попросил помощи, объяснив ситуацию в недостатке денежных средств, то Сян Цзянь бы помог. Он бы стал давать ему посильные задания для заработка, и все было бы чудесно. Почему некоторые не могут просто попросить? Неужели Лорд Цин Цзин не смог создать Цин Цзин одной семьей, где каждый мог чувствовать себя в безопасности? Закрыв дверь, он немного отошел и глубоко вздохнул. Для некоторых Цин Цзин действительно стал домом, но для других это было средством для наживы. Вернувшись в бамбуковый домик, он застал умиротворенную картину: Ли Вэй и Сян Цзянь, скрутившийся калачиком вокруг него, мирно спали на кровати учителя. Лорд Цин Цзин сбросил свой халат и забрался к ним под одеяло, кладя ладонь на бок любимого ученика. Сян Цзянь открыл глаза, и они ярко светились под лунным светом. — Вы его убили? — шепотом спросил он. Лорд Цин Цзин покачал головой: — Нет, только взглянул. Я не буду трогать твою добычу. Сян Цзянь опустил взгляд на темную макушку Ли Вэя. Прикоснулся губами к его лбу. — Он долго плакал… как я могу его еще раз оставить? — обреченным голосом промолвил он. Сян Цзянь услышал его плачь и зов, когда только приближался к Цин Цзин. У него очень сильно заболело сердце от этого звука. Стоило Ли Вэю увидеть его, как тот вцепился в руки и не хотел отпускать. Даже сейчас, во сне, все еще крепко держался. И просил никогда не оставлять. Лорд Цин Цзин скривился, когда вспомнил истерику Ли Вэя. — Тогда не оставляй, — выдохнул мужчина и погладил костяшками пальцев скулу Сян Цзяня. — Будем проводить суд над предателями. — Но… — неуверенно начал Сян Цзянь. — Не волнуйся, когда Ли Вэй подрастет, все вернется на круги своя. Сян Цзянь тихо согласился. Улыбнулся и закрыл глаза, прижимая Ли Вэя к груди и засыпая. Лорд Цин Цзин еще немного понаблюдал за ними, а потом тоже погрузился в сон. * Ли Вэю десять лет. Ли Вэй намного лучше стал понимать смысл определенных слов. Баба означает отец. Рассматривая себя в бронзовым зеркале, он никак не может найти сходство с Сян Цзянем. Ни цветом глаз, ни оттенком кожи, ни даже структурой волос! И на учителя он тоже не похож… В определенный момент, после официального принятия во внутренние ученики Цин Цзин, его поселили в общежитиях. Свободной комнаты в бамбуковом домике не было, а спать в одной кровати Сян Цзянь находил неуместным. Сян Цзянь и так спит с учителем, и если кто их найдет в таком положении, то ужасно неправильно поймет. Ли Вэй достаточно взрослый, чтобы спать отдельно, но пока что еще спит в бамбуковом домике, когда начинается гроза. Поселившись отдельно, Ли Вэй стал слышать некоторые сплетни. Ученики старались говорить об этом очень тихо и очень мало. Сян Цзянь не любил сплетни и наказывал тех, кто их распространял, а потому если и находились храбрецы, то действовали они максимально скрытно. Так ходил небольшой слух, что Лорд Цин Цзин занимается парным совершенствованием с Сян Цзянем. Услышав это Ли Вэй подумал о том, что он является их ребенком. Но он все равно не был похож ни на учителя, ни на бабу! Решив долго не мучиться, он в лоб спросил об этом Сян Цзяня: — Я твой сын? Сян Цзянь приподнял обе брови в удивлении. — Почему ты спрашиваешь? — Мы не похожи! Дети должны быть похожи на своих родителей, а мы разные! — Ли Вэй надул щеки и топнул ногой в раздражении. В классном кабинете никого не осталось, так что он мог показывать свои капризы. Сян Цзянь ему запретил называть себя бабой, когда они на уроках или рядом с другими учениками. Для Ли Вэя, внутреннего ученика Цин Цзин, Сян Цзянь был старшим боевым братом и никак иначе. Только наедине можно звать его бабой. Сян Цзянь кивает. Он знал, что когда-нибудь наступит этот день, когда надо будет сказать правду. Ну, не всю, конечно. Сян Цзянь сомневается, что ребенок воспримет спокойно слова о том, что он убил его родную мать. — Мы с тобой не кровные родственники, — говорит он плавно, не убирая нежной улыбки. — Я нашел тебя на улице одного и забрал с собой. Ли Вэй уставился на него в шоке. — Тогда почему я зову тебя отцом? Сян Цзянь издал нервный смешок. — Твои старшие тебя приучили, когда ты был еще меньше. Стоило мне тебя поправить, ты так громко заплака… — А, все! Понял! Не продолжай! — эмоционально воскликнул Ли Вэй. Он просто терпеть не мог, когда Сян Цзянь вспоминал его недостойное капризное детство! Он уже взрослый! Но грозы все еще боится… Но Ли Вэй взрослый! — Тогда… — начал он неуверенно и сжал в пальцах свою одежду, — мне нельзя тебя и наедине называть бабой? Сян Цзянь ему нежно улыбнулся. Поманил рукой и, когда тот поддался, посадил на свои колени. Он обнял Ли Вэя и прижался щекой к темной макушке. — Называй меня, как пожелаешь, — шепчет Сян Цзянь ласковым голосом и гладит по волосам. — Независимо от твоего решения, я все равно буду твоим бабой, а ты — моим сыном. От его нежных и уверенных слов в груди Ли Вэя разлилось тепло. Он счастливо улыбнулся и крепко обнял Сян Цзяня. — Баба! Сян Цзянь радостно засмеялся. — Мой дорогой сын… * Ли Вэй поставил себе цель быть лучшим на предстоящем экзамене и набрать самый высокий балл. Благодаря раннему обучению Сян Цзяня он знает немногим больше новичков, но все еще должен стараться и не отставать. Сян Цзянь с радостью занимается с ним репетиторством, но их часов наедине не хватает, а потому Ли Вэй решил заниматься самостоятельно. В библиотеке он набрал множество книг и обложился ими в самом дальнем углу. Его никто не мог заметить и отвлечь от учебы. Прочитав три книги и сделав заметки, он взялся за следующую. Стоило ему открыть первую страницу, как недоуменно замер. Слова в ней были… странными. Ли Вэй проверил обложку и не заметил ничего необычного. Книга о математике, но при чем здесь голые мужские тела? Ли Вэй подумал, что дальше будет идти речь о математике, но… Ли Вэй с силой захлопнул книгу. Почему там была картинка о двух голых мужчинах?! Ли Вэй чувствует жар на щеках и тесноту в груди. Он с силой сжимает обложку и уже думает выбросить это непотребство куда подальше, но замирает. Было… немного любопытно. Лишь капельку. Жар на щеках только усилился. Ли Вэй дрожащими пальцами вновь открыл ее и стал читать, внимательно рассматривая картинки. Их было много и с каждой последующей страницей они становились все более… развратными. Давящее чувство появилось внизу живота. В штанах стало тесно. Ли Вэй приподнял книгу, чтобы взглянуть. Было странно и жарко. Он сухо сглотнул и пальцами сжал маленький бугорок. Стало моментально приятно. Положив раскрытую книгу на пол и, чтобы хоть хоть как-то снять жар, приспустил штаны. Дальнейшее Ли Вэй вспоминал со стыдом, но не очень долго. После завершения бесстыдства, он моментально побежал в холодную реку, чтобы остыть и смыть с себя позор. Книгу он хотел сжечь, но в последний момент передумал и надежно спрятал. Перед глазами часто плясали те картинки, от которых постоянно горели щеки. — А-Вэй? Ты заболел? — над ухом раздался беспокойный и знакомый голос. Ли Вэй подпрыгнул и быстро обернулся. Сян Цзянь выглядел обеспокоенным. Он смотрел на красное лицо Ли Вэя и его бегающий взгляд и не мог не нервничать. — Тебя отвести на Цянь Цао? — Н-нет, не стоит, — голос Ли Вэя позорно дрогнул. — Я в порядке! Сян Цзянь ему вообще не поверил. Потянулся и положил на горячий лоб свою ладонь. — Ты горишь, — обеспокоенно заявил Сян Цзянь. Ли Вэй уставился на него широко распахнутыми глазами. В мыслях все еще стояла та картинка, где очень ярко был нарисован обнаженный мужчина на шелковых простынях. И вот, смотря на Сян Цзяня, такого нервного, с изогнутыми бровями и поджатыми губами, подлый мозг представил именно его вместо того натурщика. Стало гораздо, гораздо жарче. — Я в порядке! — громко воскликнул Ли Вэй и быстро убежал. Сян Цзянь недоуменно остался на месте. Он думал, что Ли Вэй заболел, но лоб не такой уж и горячий, а его реакция… Хм?! Неужели он понял принцип двойного совершенствования?! Сян Цзянь думал о том, чтобы проводить лекции на эту тему, но все ученики вполне справлялись самостоятельном. В конце концов, в библиотеке Цин Цзин есть медицинская секция, где все это и описано. Но судя по слишком острой реакции Ли Вэя он прочитал не медицинскую книгу. — … Нужно будет еще раз провести учет библиотеки. Сколько бы Сян Цзянь не проверял книги, судя по ошарашенным глазам младших учеников, все желтые книги он не может вычислить и сжечь. И кто только их туда приносит? Когда другие ученики читали похабные книги, то Сян Цзянь их не трогал какое-то время, чтобы не смущать и не нервировать лишний раз. До тех пор, пока он никого не находит за практикой. Сян Цзянь понимает, что в их мире это достаточно естественное явление, особенно среди заклинателей, вот только это скорее прерогатива целителей и тех, кто хочет ускорить процесс становления бессмертным. На Цин Цзин немного иные порядки. Сян Цзянь об этом позаботился. * В голове Ли Вэя творилась полная неразбериха. После того, как представил Сян Цзяня в неприличном виде и с красными щеками, фантазия разыгралась не на шутку. Особенно тяжело было по ночам, когда предательский мозг придумывал чрезмерно развратные сценарии. Утром он вставал самым первым и бежал охладиться, чтобы никто не увидел этого позора. Это было слишком для его сердца. — Эй, Вэй-шиди, тебе кто-нибудь нравится? Ли Вэй вздрогнул и удивленно уставился на свою шицзе Цу Ю, что любопытно на него поглядывала. — С чего такие вопросы? — он попытался выглядеть уверенным и непринужденным, но судя по взгляду шицзе, у него это не получилось. Он отмахнулся, — не мешай мне заниматься! Цу Ю звонко рассмеялась. — По глазам вижу, что кто-то да запал тебе в сердце! — Не говори глупостей! Цу Ю тоже решила заняться пробежкой, но в отличие от Ли Вэя давно закончила и теперь спокойно дожидалась времени уроков. Она расслаблено шагала рядом, все время хитро на него смотря. — Предлагаешь мне угадывать? Хм, — она задумчиво посмотрела на небо. — Дай хоть подсказку кого предпочитаешь! — Никого! — Ли Вэй яростно покраснел и ускорил шаг. Цу Ю продолжала идти следом за ним и допытываться, называя имена старших. Она внимательно следила за его выражением лица, но он не отреагировал. — Неужели… это учитель?! — ужаснулась Цу Ю. Она была известной сплетницей на Цин Цзин. Ли Вэй запоздало понял, что ему от нее поможет избавиться только убийство. — Совсем сдурела?! — громко воскликнул Ли Вэй, яростно смотря на нее. — Что у тебя за похабные мысли в отношении учителя?! Цу Ю имела наглость выглядеть совершенно спокойной. — Ты ни на одно имя не реагировал, вот и предположила. Но соглашусь, даже сама мысль странная, ведь его редко можно встретить за пределами бамбукового домика, — невозмутимо сказала Цу Ю, сложив руки на груди. — Правда еще кое-кто остался… Ли Вэй хотел вежливо попросить ее умолкнуть, как знакомый голос заморозил его на месте. — Доброе утро, Цу-шимэй, Вэй-шиди. Ли Вэй медленно повернул голову, надеясь, что ему показалось. Но увы. К ним расслабленным шагом направлялся Сян Цзянь. Цу Ю вежливо его поприветствовала, и Ли Вэй скованно повторил за ней. — Мне показалось или вы обсуждали учителя? — спокойный голосом спросил Сян Цзянь, посмотрев сначала на Цу Ю, а после на Ли Вэя, но быстро вернул взгляд на девушку, когда заметил его нервозность. — Немного, — кивнула Цу Ю, — просто настолько редко его видим, что позабыли, как он ведет уроки. Признаюсь честно, даже стала немного внешность забывать. Сян Цзянь усмехнулся. — И то верно, — согласился тот. — Я ему передам слова Цу-шимэй. Нехорошо, что ученики забывают внешность своего учителя. — Ах, благодарю, шисюн! — Цу Ю расплылась в улыбке. У некоторых сплетниц однозначно есть талант гладко врать. Хотя отчасти она говорила правду, но Ли Вэй все равно почувствовал себя неуютно, когда пришлось солгать Сян Цзяню прямо в лицо. Сян Цзянь повернул голову, и их глаза с Ли Вэем встретились. Ли Вэй моментально покраснел и быстро извинившись, убежал. Сян Цзянь грустно вздохнул ему вслед, а Цу Ю удивленно смотрела на его бесстыдный побег. — Неужели Вэй-шиди на тебя обижен? — спросила Цу Ю и посмотрела на старшего. Сян Цзянь неловко пожал плечами. — Мы не ссорились, но он почему-то стал меня избегать… Цу Ю нахмурилась и даже разозлилась. Какое неуважение к старшим! Многие на Цин Цзин знают, что Ли Вэя вырастил и воспитал именно Сян Цзянь, и сейчас, видя такое пренебрежение и даже невоспитанность, она не могла оставить все как есть. — Я поговорю с ним, шисюн, — твердо произнесла Цу Ю, в ее сердце горела решимость. Сян Цзянь это заметил и покачал головой. — Не стоит, Цу-шимэй, все в порядке. — Но как же! Он выставляет себя в дурном свете! И я же вижу, что из-за этого твое настроение тоже падает! Я вправлю ему мозги, и он прибежит к тебе на коленях! — с каждым ее словом решимость только крепчала и должна была выйти наружу в виде профилактической беседы с одним непочтительным младшим. — Я попрошу Цу-шимэй все же не вмешиваться, — голос Сян Цзяня был мягок, но стальные нотки не мог уловить только слепой и глухой. — Вэй-шиди так ведет себя только со мной, и я решил, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. Если ты с ним поговоришь, то это только усилит пропасть между нами, а я этого не хочу. Цу Ю сдулась, как мыльный пузырь. — Время… но если это будет слишком долго? А если другие заметят? Сян Цзянь одарил ее проницательным взглядом, из-за чего она вздрогнула и пожалела о своих словах. — На Цин Цзин сплетни запрещены, и все знают, что их ждет, если они будут распускать языки в бессмысленных словах, вместо повторения трактатов о науке. И… — тут взгляд Сян Цзяня заметно потеплел, когда он посмотрел в том направлении, в котором убежал Ли Вэй, — время быстротечно. Особенно для тех, кто может жить не одно столетие. — Шисюн мудр, — признала Цу Ю, заметно расслабившись, но предупреждение старшего до нее дошло. — Не льсти мне, — усмехнулся Сян Цзянь, — мне пора. — Да, конечно! Спасибо за внимание! — Цу Ю поклонилась ему. Сян Цзянь решил зайти в библиотеку и проверить записи о сроках сдачи книг. Ученики могли брать различную литературу в свое пользование только на месяц, а после должны были вовремя вернуть. Если книга терялась или портилась, то виновный должен был заплатить за нее деньгами и получить соответствующее наказание. Конечно, из-за того, что Лорд Цин Цзин предпочитал заставлять учеников переписывать учебники, то у многих улучшилась память, а также всегда была хотя бы одна копия какой-либо книги. Главный ученик Цин Цзин и сам применял такое наказание. Это было выгодно в достаточной мере. Да и если применит физическое наказание, то есть небольшой шанс того, что запах крови его раззадорит. Ему бы не хотелось портить свою репутацию. После проверки библиотеки Сян Цзянь решил сказать учителю провести занятия, а сам взять пару дней отдыха. Су Сиянь как раз писала, что ее отправили на задание по очистке озера от некой водяной твари и предложила присоединится. Сян Цзянь решил не отказываться и тем более, он давно ее не видел, надо обсудить последние новости! Изложив свой план, Сян Цзянь с чистой совестью отправился на встречу с Су Сиянь. * Ли Вэй долго думал о своем беспокойном сердце и об одном конкретном человеке. Он прекрасно понимал, что такие мысли в отношении Сян Цзяня — неправильно. Ли Вэй знает свое появление на Цин Цзин и то, что главный ученик практически его отец, и думать в подобном ключе… Это выводило из равновесия. Ли Вэй решил посвятить себя медитациям и холодным омовениям. Это немного отрезвило его разум. Он избегал Сян Цзяня, это помогло успокоить сердце. Ли Вэй списал это на детскую влюбленность, которая должна быстро пройти, особенно с возрастом. Иногда он думал обсудить это с Сян Цзянем, может, он мог бы чем-нибудь помочь. Объяснил бы, что с ним, и Ли Вэй бы не терзался догадками и похабными снами… Через какое-то время Ли Вэй все же набрался храбрости и решил поговорить с Сян Цзянем. Он допускал мысль, что старший на него будет смотреть с отвращением или и вовсе прогонит, но их же столько связывает! Не может же Сян Цзянь поступить с ним так жестоко? Ли Вэй волновался перед разговором, его руки заметно подрагивали, но он старался не показывать виду. На негнущихся ногах дошел до бамбукового домика и постучал в дверь. Внутри послышалась тихая ругать и копошение, через несколько мгновений наружу показалось недовольное лицо Лорда Цин Цзин. — А? Ли Вэй? — пробурчал мужчина, оперившись об косяк. Последние несколько дней он проводил уроки, пока Сян Цзянь отсутствовал и знатно устал. Единственное, что он хотел — проспать больше двадцати часов с любимым главным учеником под боком. — Чего тебе? — Приветствую учителя, — поклонился Ли Вэй, а когда выпрямился, сказал: — я ищу Сян-шисюна. — М? Цзянь только вернулся и пошел на озеро, — сообщил ему Лорд Цин Цзин. — Можешь подождать его в бамбуковом доме, но сам чай сделаешь. Ли Вэй подумал, что если потянет еще, то его решимость в смущающем разговоре иссякнет, и он рта не откроет. — Мне нужно срочно с ним поговорить! — заявил Ли Вэй. — Я поищу его! Лорд Цин Цзин безразлично махнул рукой: — Валяй. Ли Вэю позволялась некоторая фривольность, так что не прощаясь, он отправился на поиски своего старшего. Озеро находилось не слишком далеко, но славилось своей холодной водой в любое время года. В сильную жару оно было спасением для многих учеников, которые еще не развили Золотое ядро и плохо переносили теплую погоду. Ли Вэй добрался до него достаточно быстро и смог различить в центре знакомую фигуру. Он обрадовался и подошел ближе, постепенно его глаза различили мокрые каштановые волосы, которые узорами струились по оголенной спине. С каждым шагом он понимал, насколько тупой была эта идея. Сян Цзянь стоял по пояс в воде и когда заметил чужое присутствие, то немного обернулся. — А-Вэй? Что-то случилось? — Сян Цзянь смущался своего вида лишь отчасти, так что прикрылся руками и взглянул на красное лицо младшего. Ли Вэй остро чувствовал, как бешено стучало сердце и нагревалось лицо. Его широко раскрытые глаза скакали по каждой капельке воды, что медленно стекала по обнаженному торсу. Из-за холода соски старшего затвердели, и кожа стала еще белее, да еще и мурашками покрылась. Мокрые ресницы и полуприкрытые глаза, влажные приоткрытые губы так и манили прикоснуться к ним… Ли Вэй шумно сглотнул. — Я… Я потом зайду! Прости за нарушение, шисюн! — заикаясь, выкрикнул Ли Вэй и быстро убежал. В рекордные сроки он добрался до комнаты и запрыгнул в кровать, закутавшись в одеяло. Какой же он придурок! Что еще можно делать в озере?! Не подумал и пошел подглядывать, а теперь фантазия стала играть с новой информацией! Сян Цзянь носил не так уж много одежд, и примерное очертание его фигуры можно было представить, а теперь Ли Вэй все увидел вживую! Даже додумывать не надо! Какой стыд! Ли Вэй хотел прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю! Ни о каком разговоре теперь и речи не идет! О чем тут разговаривать?! Теперь видя старшего, Ли Вэй будет только вспоминать его обнаженное тело с капельками воды и твердыми сосками, которые так и тянет пощипать! ААА!!! Что ему делать?! * Чем старше становился Ли Вэй, тем лучше он стал понимать это чувство. Он действительно испытывал к Сян Цзяню совершенно не то, что должен чувствовать сын к отцу. Ли Вэй видел в нем только возлюбленного, мужчину, которого хотелось целовать и сделать много развратных вещей. После принятия называть его бабой было слишком неуместно, так что Ли Вэй стал звать его как все. А также стал делать некоторые знаки внимания. Ли Вэй хотел сделать все постепенно и медленно, ведь понимал, что Сян Цзянь пока что видит в нем приемного сына и младшего боевого брата. Ли Вэй также вознамерился стать его гордостью. В конце концов, Сян Цзянь главный ученик и в будущем станет Лордом Цин Цзин, так что его избранник должен соответствовать если не властью, то хотя бы умом и силой. Ли Вэй как одержимый бросился все учить и тренироваться до изнеможения, изучал различные боевые стили и даже врачебное дело. На Конференции Бессмертного Альянса он занял четвертое место. И так… он стал лучшим учеником Цин Цзин. Вот только… Сян Цзянь всегда на него смотрел с теплотой и лаской, но когда Ли Вэй вышел с Конференции и бросился к нему, желая услышать похвалу и получить небольшую награду… Сян Цзянь почему-то всего на секунду выглядел… недовольным. Он моментально исправил свое выражение лица на восторженное, когда Ли Вэй растерялся, но небольшой осадок остался. Неужели Ли Вэй был недостаточно хорош? — Шисюн, я что-то сделал не так? — прямо спросил Ли Вэй. Лучше все узнать здесь и сейчас, чем терзаться непонятными, неприятными мыслями. — О чем ты говоришь? Это прекрасный результат! Я так горжусь тобой! — Сян Цзянь ярко улыбнулся и взял его за ладонь. — Но ты… — неуверенно начал Ли Вэй. Сян Цзянь выглядел невозмутимым. — Ты, должно быть, устал, — ласково сказал главный ученик, — поехали скорее на Цин Цзин, и ты сможешь хорошенько отоспаться. Ли Вэй еще сомневался, но понял, что если поднимет эту тему, Сян Цзянь все равно не ответит правдиво. Он кивнул и всю дорогу назад на Цан Цюн наслаждался воркованием своего шисюна, который обрабатывал его раны и наливал чай. * Сян Цзянь был недоволен как никогда. Даже не так, он был в самой настоящей ярости. И, что бесило, эта ярость была направлена только на него самого. Оставалось меньше пятидесяти лет, прежде чем сменится поколение. И Лорд Цин Цзин почти приказал ему выбрать своего наследника. Учитель предложил Ли Вэя. Как только Сян Цзянь вернулся с патрулирования и увидел эти документы, он только чудом смог сдержать бранные слова и не сжечь бамбуковый домик. Лорд Цин Цзин прекрасно видел, как его ученик закипал от гнева. — Тебе рано или поздно придется выбрать наследника, — сказал он спокойным голосом. — Разве это не может подождать? Почему сейчас вы решили заняться этим вопросом? — сквозь зубы прорычал Сян Цзянь и грозно взглянул на мужчину. — Тебе будет проще в будущем, сейчас ты его научишь и, как и я, сможешь потом скинуть на него большую часть работы, — усмехнулся Лорд Цин Цзин. Сян Цзянь уставился на него, как на идиота. Покачав головой, он еще раз взглянул на документы и, все-таки не выдержав, порвал их в клочья. — У меня не будет наследника! — яростно кричит Сян Цзянь, удивляя своего учителя, а затем уходит в свою комнату, громко хлопая дверью. Лорд Цин Цзин хотел было его расспросить, но понял, что если сейчас подойдет к нему, то только словами они не ограничатся. Ему не хотелось избивать Сян Цзяня. Вообще не хотелось. Так что подождет, пока он успокоится. В своей комнате Сян Цзянь бродил из угла в угол, как бешеный зверь. Он схватился за волосы и тяжело дышал, его золотые глаза были налиты кровью. Хотелось кого-нибудь убить, медленно и мучительно. Стоило ему увидеть эти документы и претендента на следующего главного ученика, в голове возникло только одно слово. Замена. Его хотят заменить?! Почему учитель рассуждает так, будто Сян Цзянь после смены поколений проживет пару лет и потом помрет?! Это его территория! Его овцы да кролики! Как он может оставить все то, что с таким трудом собрал, какому-то человеку, который явно будет слабее?! Ли Вэй показывает отличные результаты. И Сян Цзянь невольно чувствует угрозу. В мире животных довольно-таки часто самцы борются за территорию, не обращая внимания на родственные связи. Для них вполне естественно после убийства сожрать поверженного главаря стаи. Как только Сян Цзянь думает о том, что Ли Вэй его одолеет и займет должность Лорда, да даже другие ученики, его начинает тошнить. Он специально делал их всех умнее, но слабее, чтобы никто не посмел открыто бросить ему вызов. Сян Цзянь — хозяин Цин Цзин. И не родился еще тот человек, которому он добровольно отдаст свою территорию. Этот человек должен быть похож на него. Не обязательно привычками или внешностью, даже сила не важна, у них должно совпадать мировоззрение. Сян Цзянь не видит этого в Ли Вэе. Поэтому он был недоволен, когда он занял четвертое место на Конференции. Сян Цзянь на мгновение увидел в нем угрозу. Фа Вэньян стал беситься из-за этого. С трудом удалось его успокоить. Третий же смеялся как не в себя. Если бы Сян Цзянь все же мог иметь своих детей, и какая-нибудь женщина родила бы ему одного, а этот выблядок покусился на его территорию, то он бы без сожалений убил его. Никакое чудовище не ступит на Цин Цзин, пока он жив. На следующее утро Сян Цзянь упрямо заявил Лорду Цин Цзин, что пока не готов выбрать своего приемника. Никто из нынешних учеников не подходит, так что он будет ждать последующих выборов учеников или спускаться с Цан Цюн, чтобы найти того, кого он сможет признать. Как ни странно, после долгих раздумий, учитель согласился с ним. Выбирать наобум все-таки не стоит. Свои плохие мысли по отношению к Ли Вэю Сян Цзянь решил компенсировать поступками. Он часто звал младшего прогуляться с горы, чтобы пойти на какой-нибудь праздник или посмотреть выступления уличных артистов. Также они брали совместные задания. В такие моменты Ли Вэй сам руководил их миссией, а Сян Цзянь только молча следовал за ним. Самостоятельность — прекрасная вещь. Возможно… самая большая ошибка Сян Цзяня во всем этом — это то, что как бы Ли Вэй не взрослел, он все равно видел в нем ребенка. Потому когда Ли Вэй на прогулках брал его за руку или немного приобнимал за талию или плечи, он не сильно придавал этому значение. Дети же хватаются за своих родителей, верно? — Ты не думал о будущем, А-Вэй? — расслаблено спросил Сян Цзянь, греясь от вкусного чая и летнего солнца. Они вновь выбрались с Цан Цюн, чтобы прогуляться. Решили передохнуть в чайной и перекусить. Погода была поистине хороша. — В каком смысле? — переспросил Ли Вэй, тоже наслаждаясь моментами их прогулки. — Ну… ты практически закончил обучение на Цин Цзин, — нежно улыбнулся Сян Цзянь и взглянул на него. — Собираешься остаться и дальше или пойдешь куда? Ли Вэй, честно говоря, не думал об этом. Время настолько быстро пронеслось перед его серыми глазами, что он иногда забывал, что практически выпускник Цин Цзин. Вопрос Сян Цзяня поставил его в тупик. — Я… не думал об этом, — смущенно признался Ли Вэй, опуская глаза на свою чашку чая. — Скорее, мне бы хотелось остаться. — Хорошо, — Сян Цзянь кивнул и поднес чашку к своим губам. — Если все же передумаешь, то дай мне знать. Держать тебя никто не будет. Ли Вэй замер. Почему-то последнее предложение больно кольнуло. — А шисюн… хочет, чтобы этот остался или ушел? — несмело подал хриплый голос Ли Вэй и поднял на него взгляд. Сян Цзянь взглянул на него и склонил голову к плечу. — То, чего хочу я, не сильно важно, — мягко произносит он. — Свой долг как твоего старшего я выполнил, вырастив тебя. Дальнейшую свою судьбу ты решаешь сам. Я верю, что ты достаточно умен, чтобы знать, что правильно, а что нет. Ли Вэй неудачно попытался скрыть свой шок. В этот момент он понял, что даже не смотря на его возраст, Сян Цзянь все еще видел в нем ребенка. Но даже так, рука все равно потянулась и сжала бледные пальцы. Старший улыбнулся и пощекотал внутреннюю сторону ладони. Ли Вэй ответил ему улыбкой. В сердце горела решимость доказать ему, что он уже взрослый. И раз он сам решает свою судьбу, то он хочет переплести ее с Сян Цзянем. Сян Цзянь спокойно проигнорировал опасный блеск серых глаз. * Прошло еще пять лет. Ли Вэй решил, что он достаточно силен и умен, чтобы претендовать на сердце своего старшего. Он привел себя в порядок, расправил все неровные складки на одежде и проверил прическу. Ли Вэй пригласил Сян Цзяня прогуляться по лесам Цин Цзин и именно там он собирался сделать это. Сян Цзянь ждет его в голубом халате и с фонарем в руке. Он улыбается, и Ли Вэй делает то же самое в ответ. Подходит ближе и протягивает локоть, Сян Цзянь легко посмеивается и держится за него. — Сегодня будет видно много звезд, — говорит Сян Цзянь, поглядывая на ночное небо, — завтра можно сходить к шарлатанам, потратить несколько монет, и развлечься их ложью. Ли Вэй усмехнулся. — Шисюн как всегда не любит предсказателей и гадалок. Сян Цзянь надул щеки и вздернул подбородок. — Потому что они все лгут. Женщинам предсказывают свадьбу, а мужчинам — силу и величие. Слушать их — пустая трата денег и времени. Ли Вэй решил промолчать, только беспомощно улыбнулся. Где-то месяц назад он и сам сходил к предсказателю, тот сказал, что его ждет свадьба в будущем. Это тоже придало ему решимости в сегодняшней ночи. — Шисюн… — практически не сказал, а выдохнул Ли Вэй. Они зашли достаточно далеко, чтобы их никто не потревожил, кроме ночных птиц и зверьков. — М? — Сян Цзянь остановился и с любопытством взглянул на него. Ли Вэй встал напротив старшего. Свет от фонаря бросал теплые блики на лица, а легкий ветерок заставлял их мерцать. Ли Вэй был заворожен, будто увидел драгоценный камень. Он часто видел лицо своего старшего под разными углами и освещениями, но каждый раз смотрит на любимого человека, будто в первый. — Я хочу тебе кое что сказать, — тихо произнес Ли Вэй. Сян Цзянь в любопытстве наклонил голову. В отличие от своего младшего, он выглядел очень спокойно. — Что же? Ли Вэй посмотрел прямо в его золотые глаза и, набрав в грудь побольше воздуха, сказал: — Я люблю тебя. Сян Цзянь моргнул пару раз, а затем положил ладонь на темную макушку, похлопывая. — Я тоже тебя люблю, А-Вэй, — нежно произнес он. — Как я могу не любить тебя? Ты же мой младший. Ли Вэй сжал зубы от раздражения, ведь старший его не понял. Он взял бледную ладонь в руки и прикоснулся щекой к пальцам, смотря на лицо Сян Цзяня полуприкрытыми глазами. — Я имел в виду не эту любовь, — прошептал он и коснулся теперь губами его костяшек. Сян Цзянь замер и наблюдал за ним широко раскрытыми глазами. Его губы приоткрылись, а ладонь в чужой руке резко похолодела. Сян Цзянь сделал шаг назад. Схваченные пальцы дрогнули. Ли Вэй это воспринял по-своему. Он продвинулся ближе и второй рукой коснулся талии старшего, а после наклонился к этим губам, которые его манили уже несколько долгих лет. Фонари так-то достаточно легкие, в них редко закладывают тяжелые предметы, особенно в те, которые предназначены для ношения в руках. Инстинкты Сян Цзяня сработали моментально. Он не сильно задумался над своими действиями, но рука, которая держала фонарь, со всей силы ударила Ли Вэя по лицу. Тот отшатнулся и осторожно коснулся поцарапанной щеки, из которой маленькими струйками текла кровь. Он в неверии взглянул на Сян Цзяня, который был напряжен до предела и выставил руку, будто фонарь в ней был щитом. — Что ты делаешь? — хрипло спросил Сян Цзянь, болезненно надломив брови. Ли Вэй нахмурился. — Собирался тебя поцеловать, — просто заявил он. Сян Цзянь задохнулся от его слов, закрыв глаза. Во рту появился кислый привкус. В его разум, словно огромная вязкая жидкость, просочились воспоминания. Те, из которых он и появился. Пусть все и принимал Фа Вэньян, но он это видел и некоторую мерзость чувствовал. Сейчас, когда все они выросли, негласно установилось одно табу, которое ни в коем случае не должно нарушаться. Особенно после появления в их жизни Ли Вэя. Сян Цзянь и никогда не думал об этом в отношении Ли Вэя! Да он вообще ни о ком не думал в романтическом или, того хуже, в сексуальном плане! Стало мерзко. Сян Цзянь глубоко вдохнул и выдохнул, беря чувства под контроль. До тех пор, пока не услышал в своем сознание очень странный звук. На шарике появилась трещина. Сян Цзянь разберется с ним позже, пожалуй. — Давай забудем об этом, — сказал он тусклым голосом и посмотрел в серые глаза напротив. — Что? — не понял Ли Вэй. — Ты совершил ошибку, — произнес Сян Цзянь тем же голосом, но он стал немного тверже. — Я не буду заострять на ней свое внимание. Тебе следует пойти в комнату и… — Нет! Сян Цзянь вздрогнул от крика Ли Вэя. — Какая это может быть ошибка?! Мои чувства — не ошибка! Сян Цзянь поджал губы и покачал головой: — Это все равно неправильно, ты должен это понимать. — Почему же? Потому что ты старше? Так какая разница: ты молодо выглядишь! Из-за твоего статуса? Я один из лучших учеников Цин Цзин! Я один могу быстро справиться с Ночной охотой и выучил всю библиотеку! Сян Цзянь слушал все это и чувствовал ужасную тяжесть в груди, а также острую боль. Трещин становилось все больше и больше. Третий это заметил и начал метаться в своей клетке. Он предупреждал, что Фа Вэньян должен быть целым, чтобы они могли продолжить жить. — Я тебя вырастил, — медленно и тихо произносит Сян Цзянь. Ли Вэю приходится замолчать, чтобы услышать его слова. — Я учил тебя ходить и говорить, держать кисть и меч. Ты звал меня бабой, а я тебя своим сыном. Может, для тебя это ничего и не значит, так как ты не помнишь свое детство, но я все помню. Как ты можешь ожидать, что я, живя с такими воспоминаниями, могу смотреть на тебя иначе?.. Ли Вэй сжал зубы от разочарования. — Тогда забудь. Просто забудь прошлое и посмотри в будущее. Лицо Сян Цзяня выражало страдание. — Я не могу… Ли Вэй сильно разозлился. Он стал ходить, словно разъяренный хищник, цепляясь за волосы и ругаясь под нос. Сян Цзянь не пытался его успокоить, только смотрел своими мокрыми глазами, чувствуя, как крошится Фа Вэньян. Внезапно, что-то для себя решив, Ли Вэй резко прекратил ходить кругами и остановился возле Сян Цзяня. — Я буду ухаживать за тобой, — решительно произнес он, не обращая внимания на боль в золотых глазах. — И добьюсь другого отношения к себе. Ты не можешь забыть, а я не могу избавиться от своих чувств. Это наилучший вариант. — Нет, не лучший, — прошептал Сян Цзянь, опуская руку с фонарем. Его плечи поникли, и сам он опустил голову. — Тогда что ты предлагаешь? Сян Цзянь молчал минуту, и у Ли Вэя уже стали сдавать нервы, как он все же разомкнул сухие губы и, смотря в лицо младшего, произнес: — Уходи. Ли Вэй почувствовал холод в груди. Он понял, что Сян Цзянь не имел в виду уйти сейчас и оставить его в покое, а он говорил про уход из Цан Цюн. Для главного ученика это был лучший вариант. Он знал, что чувства людей переменчивы. Ли Вэй мог уйти с Цан Цюн и отправиться в странствие, они бы не виделись, и постепенно его чувства бы остыли к нему. А может, он бы встретил другого человека и смог подарить ему свое сердце. Ли Вэй молодой и страстный юноша. Сян Цзянь старый и больной психопат. Даже если бы Сян Цзянь не растил Ли Вэя как своего любимого сына, а они встретились бы во взрослом возрасте, их отношения все равно не могли продлиться долго. Ли Вэй хочет слишком много и в огромном количестве, а Сян Цзянь не тот, кто может все это дать. — Да как ты смеешь меня прогонять… — практически рычит Ли Вэй, сжимая кулаки, ногти вонзаются в кожу так глубоко, что начинает течь кровь. Сян Цзянь не отвечает, только отворачивает голову. — Да чтоб тебя! — громко закричал Ли Вэй и злой, как стая демонов, ушел. Сян Цзянь смотрел ему вслед и, когда понял, что он достаточно далеко, схватился за грудь двумя руками, упав на колени. Фа Вэньян стал разрушаться и оглушать двоих сердечных демонов своим криком. Третий орал на Сян Цзяня, чтобы тот хоть что-то с ним сделал. Не долго думая, он создал крепкую цепь и обмотал шарик. Это немного помогло — теперь он не развалится. Но ужасно больно. Сян Цзянь не знает, как он добрался до бамбукового домика и ухватился за одежды учителя, отказываясь отпускать. Он смутно помнит его успокаивающий шепот и нежные поглаживания по спине. Какая бы не была прекрасная ночь, она закончилась просто отвратительно. * Ли Вэй не собирался уходить с Цан Цюн, как и не собирался отказываться от своих слов. Он стал активно ухаживать за Сян Цзянем, прикасаться к нему, дарить подарки и приглашать куда-нибудь. Ли Вэй иногда не мог сдержать раздражение в отношении своего старшего, и они ссорились. Но постепенно все более-менее успокоилось. Когда он его касался, Сян Цзянь всегда напрягался и убирал его руки с неправильных мест, но все равно позволял. Подарки принимал. Но не выходил за пределы Цин Цзин, говоря, что занят. А если и выходил, то всегда один. Ли Вэй как-то вычитал в одном отвратном романе, что чувства можно вызвать через ревность. Чем он и занялся. Ли Вэй стал часто уходить на Ночные охоты или задания, а когда заканчивал с лучшим результатом, уходил в бордель. Женщины там также учили его, как надо обращаться с любимым человеком и что с ним делать в постели. Достаточно много раз Ли Вэй после походов в весенние дома первым делом искал Сян Цзяня, чтобы продемонстрировать свой растрепанный вид от ночи плотских утех. Главный ученик вообще не реагировал, только поправлял его одежду и отправлял мыться, так как ходить в таком виде было неприлично. Даже когда задания были совместные, Ли Вэй флиртовал самым наглым способом с девушками прямо у него на глазах, а Сян Цзянь или разговаривал с кем-то, или и вовсе читал! Ему было вообще плевать! Однажды, не выдержав, он все-таки спросил, как он к этому относится. Сян Цзянь невозмутимо ответил: — Вэй-шиди должен будет взять ответственность, если кто-то из женщин забеременеет. Ли Вэй чуть кровью не стал кашлять от такого заявления! — И все? — А что не так? — не понял Сян Цзянь. — Если не хочешь детей, то тебе следует следить за процессом. — … — Женщины иногда очень коварные. Тем более, ты внутренний ученик Цан Цюн, один из лучших, они могут воспользоваться этим и привязать тебя к себе, чтобы получить лучшую жизнь. — … Метод ревности с Сян Цзянем не работал. Вообще никак. Как будто… он в самом деле видел в нем ребенка. Ли Вэй много раз пытался привлечь внимание Сян Цзяня, но каждый раз натыкался на одно и то же выражение лица. Как бы он не старался, он не смотрел на него как-то иначе, и сердце не сбивалось с ритма, как у него самого. Сян Цзянь и сам бросался в его объятия, когда его долго не было, спрашивал про самочувствие и про новости из мира смертных. Он вел себя так, будто того разговора с лесу не было. Это сильно бесило. Чем больше проходило времени, тем раздражительнее становился Ли Вэй. Он привык, что Сян Цзянь всегда давал ему то, что он просил, а теперь, когда он этого не делал, в груди возникало злое чувство. Злость и раздражение только росли. Им не было выхода, и вскоре плохие мысли стали посещать его голову. Ли Вэй вожделел Сян Цзяня, но и перейти черту он не мог. Каждую ночь он просыпался от весенних снов и даже посещения борделей ему не помогали. Он терпел как мог, в какой-то момент сдавшись, решил ограничиваться тем, что ему дают. Даже если все равно этого не хватало. А потом… А потом Ли Вэй встретил демонов. Они были прихвостнями какого-то мелкого Лорда на востоке Царства Демонов. Тот Лорд хотел доказать свою силу и ему в голову пришел план завоевать какую-нибудь секту заклинателей. Те демоны были верны. Лорд красиво говорил. Ли Вэя же полностью поглотили темные чувства. План был достаточно прост — каждый получал то, что хотел. Если у них все получится, то у демонов будет шпион-лорд из секты Цан Цюн, а у Ли Вэя будет ослабленный Сян Цзянь. — Это тебе подарок, — Ли Вэй протягивает деревянную коробочку. Сян Цзянь с любопытством принимает подарок, открывая коробку и смотря внутрь. Его глаза на мгновение сужаются, а после он немного наклоняется и вдыхает запах чайных листьев. Что ж… ошибки быть не может. Он смотрит на Ли Вэя. — Спасибо тебе большое, — искренне благодарит Сян Цзянь, радостно улыбаясь. — Ты не против, если я сейчас его заварю? — Конечно, нет, — качнул головой Ли Вэй. — Так смогу сразу понять, понравился тебе чай или нет. — Хорошо, — весело пропел Сян Цзянь. Лорда Цин Цзин не было в бамбуковом домике, так как он отчитывался за просроченную сдачу документации, и не будет еще до самого вечера. Лидер секты очень зол… Так что они отправились на задний двор, где стояла небольшая беседка. Ли Вэй ждал в ней, пока Сян Цзянь заваривал чай. Ли Вэй оставался спокойным, пока Сян Цзянь ставил поднос и наливал себе чашку. Второй не было. Сян Цзянь устраивается напротив и берет чашку в руки. Его пальцы поглаживают края, ощущая приятную шероховатость. Главный ученик дует, чтобы немного остудить жидкость. Закрыв глаза, он делает глоток. Ли Вэй внимательно наблюдает. — Вкусно? — спрашивает он, опасаясь, что подарок не понравится. Сян Цзянь ставит чашку на стол. Облизывает губы и открывает глаза. Нежно улыбается. — Очень вкусно, — искренне произносит Сян Цзянь. — Ты сможешь достать еще? Ли Вэй радостно улыбается и выглядит очень восторженным. — Конечно! Сян Цзянь тихо усмехается и отпивает еще. Чай и в самом деле был вкусным, а горечь он списывал на агонию Фа Вэньяна. …идеальный исход для такого, как он. Сян Цзянь не имеет права бояться смерти и боли. Так что он попробует этим наслаждаться.

***

Сян Цзянь протирал пыль, напевая веселую песенку себе под нос. Шэнь Цзю и Бо Лин отправились на Ночную охоту на несколько дней, так что он решил провести тщательную уборку дома. Одиночество его никогда не напрягало, тем более, он не был один, если так подумать. Из-за дней спокойствия третий иногда просыпался и донимал Сян Цзяня. В одни разы он с ним общался, в другие же игнорировал. Протерев последнюю полку, Сян Цзянь решил сделать перерыв и попить чая. Он как раз нес поднос на веранду, чтобы насладиться теплыми лучами солнца, как внезапно в голове стрельнуло. Руки дрогнули, и поднос падает на пол, разбиваясь. Горячая жидкость течет по половицам, впитываясь в носки. Сян Цзянь не дышал, смотря широко раскрытыми глазами, как чай растекается все сильнее. Сделав судорожный вдох, Сян Цзянь начинает быстро соображать. Он выбрасывает осколки и наскоро вытирает пол. Затем берет несколько мешочков с деньгами из сбережений, пишет письмо для Сяо Мао и выбегает из дома. В деревне он покупает вуаль и самую быструю лошадь. Только расплатившись, он садится на нее и переходит на галоп. Лишь бы успеть. * Шэнь Цзю сразу заподозрил неладное, когда их никто не встретил. Бо Лин медленно плелся, желая поскорее упасть на свою кровать и не шевелиться, по крайней мере двое суток. Шэнь Цзю бросился к дому. — А-Цзянь? Ты где? Он разволновался, и это передалось их воспитаннику. Бо Лин тоже стал нервничать и оглядываться по сторонам. Сян Цзяня нигде не было, но также не было следов драки или крови. Барьер тоже цел и невредим. Шэнь Цзю обходит все комнаты, пока не натыкается на листок бумаги на столике в гостиной. Он сразу его берет и начинает читать. «Моему мужу, Сяо Мао, помнишь, когда Ли Вэя изгоняли с Цан Цюн, я дал ему талисман? Сегодня я почувствовал, как его активировали, так что отправился на зов. Не надо беспокоиться, если это ловушка, то я знаю, как за себя постоять. Моя сила все еще при мне, даже без духовной энергии. Как только прибуду на место, то отправлю письмо с помощью голубя. Не пытайся отследить меня, прошу. Позаботься об А-Лине и моих садах. Не волнуйся, все будет хорошо. Люблю тебя, твой А-Цзянь». Шэнь Цзю пинает столик так сильно, что тот ломается. — Вот какого гуя! — кричит он от злости. Бо Лин заходит в гостиную и застает злого Шэнь Цзю. — Что случилось, ифу? — встревоженно спрашивает он, — где шифу? Шэнь Цзю смотрит на него и насильно себя успокаивает. Делает дыхательную гимнастику и считает до десяти. Помогает. — Твоего шифу не будет какое-то время, — через силу произносит он и трет переносицу. — Он отправился к своему сыну — и я надеюсь, что это не блядская ловушка — который его отравил. — …чего? — Бо Лину показалось, что ему послышалось. Шэнь Цзю решает заварить себе успокаивающий отвар, а после уже рассказать об этом Бо Лину. * Сян Цзянь добирался до места назначения полторы недели. В каждом населенном пункте, в котором он останавливался, он менял лошадь и сам отдыхал, а после отправлялся в путь. Если бы он мог использовать духовную энергию, то было бы намного проще и быстрее. Талисман звал его в захудалую деревню. Как только он доехал до ворот, то спешился с лошади и, взяв ее под узды, пошел дальше. Местные жители на него оборачивались и шептались, скорее всего, гостей у них вообще не было. С каждым своим шагом Сян Цзянь чувствовал, как быстрее бьется его сердце, а также слышал дрожь Фа Вэньяна. Талисман приводит его к старому дому. Забор был покрыт мхом, сам двор зарос травой, но тропинка к дому была убрана. Сян Цзянь сглотнул, привязал лошадь к ближайшему дереву и пошел к входным дверям. Начинался вечер, но было еще светло, так что Сян Цзянь не мог сказать, были ли в доме люди или нет. Только он собрался постучать, как дверь внезапно распахнулась. Сян Цзянь никого напротив не увидел, но стоило ему опустить взгляд, как он заметил девочку лет семи. На ней было серое и непримечательное платье с заплатками, но чистое. Ее темные волосы собраны в два пучка, напоминающие паровые булочки. Она хмуро смотрела на него своими карими глазами. — Вы кто такой? — строго спросила она. Сян Цзянь даже опешил немного. — Я… пришел в гости?.. — попробовал он. У него стали закрадываться сомнения, не ошибся ли он домом. В конце концов, тот талисман мог потеряться и его по ошибке сожгли. Девочка хмурится сильнее, делая свое выражение лица злым. В доме послышались чужие шаги, сопровождающие стук дерева. — Ах, ты пришел, — звучит хриплый и немного гнусавый голос. Сян Цзянь смотрит на мужчину и не может поверить глазам. Перед ним стоял Ли Вэй, но с последней их встречи прошло много лет. У него появились седина и морщины, усталый и осунувшийся вид. Кожа значительно побледнела, и выглядел он больным. — Отец, тебе нельзя подниматься! — обеспокоенно воскликнула девочка и помогла ему опереться на себя. — Я не настолько слаб, милая, — улыбнулся Ли Вэй и похлопал ее по волосам. На Ли Вэе была старая и местами рваная одежда. Он опирался на трость. — Познакомься, Лан-эр, — сказал Ли Вэй, — это Сян Цзянь, он был моим шисюном, когда я обучался в секте заклинателей. Девочка любопытно взглянула на него и, вспомнив про манеры, поклонилась ему. — Эта Ли Лан рада встречи с мастером Сян. — Мне тоже очень приятно, — Сян Цзянь тоже поклонился и улыбнулся ей. — Проходи, Лан-эр как раз чай заваривала, — проговорил Ли Вэй и, опираясь на трость, прошел вглубь дома. — Благодарю. Они разместились в гостиной, пока Ли Лан наливала им в чашки чай. Сян Цзянь, не скрываясь, осматривал дом изнутри. Он был достаточно обветшалым, но здесь не было грязно. Все скудные вещи на своих местах аккуратно расставлены. Чайный сервиз был с небольшими трещинами, но жидкость он мог в себе удержать. — Лан-эр, — позвал девочку Ли Вэй, когда она закончила наливать чай, — можешь погулять во дворе? — Хорошо, — послушно кивнула Ли Лан и пошла в заднюю дверь. — Только не убегай далеко, — напомнил он. Девочка согласно что-то промычала и ушла. Они остались вдвоем. — Если честно, я не думал, что ты придешь, — выдохнул Ли Вэй и отпил свой чай. Как только ушла девочка, он сгорбил плечи и болезненно поморщился. Сразу стало понятно, что при ребенке он притворялся более здоровым. — Я же сказал, что приду, если сожжешь талисман, — тихо сказал Сян Цзянь. — Эта девочка?.. — Моя дочь. — Ах… а ее мама?.. — Сян Цзянь не увидел здесь следы взрослой женщины. — Умерла вскоре после ее рождения, — Ли Вэй потер лицо бледной рукой. — Мне жаль. Ли Вэй покачал головой. Они молчали некоторое время. Расстались они просто ужасно, а сейчас, спустя столько лет, некоторые обиды забылись, но неловкости это не убавило. — Что случилось? — шепотом спросил Сян Цзянь и взглянул на него. Ли Вэй горько усмехнулся. Когда Ли Вэя выгнали с Цан Цюн, демоны об этом быстро пронзали, они были очень недовольны таким раскладом и решили от него избавиться. Он скрывался от них несколько лет, но, в конце концов, они его выследили. Ли Вэй смог их убить, но был сильно ранен. Он смог пройти достаточно далеко от места битвы, пока не потерял сознание. Его подобрала деревенская женщина. Она его выходила и разрешила остаться с ней. Ее звали Чун Тао. Ли Вэй вспоминал ее с грустной улыбкой. Чун Тао была резкой и грубой женщиной. Она не боялась физической работы или каких-нибудь трудностей. Деревенская жизнь от рождения и до взрослого возраста сильно повлияла как на ее характер, так и на внешность. Если среди деревенских она была достаточно красивой, то в городе ее бы нарекли мужланкой и невоспитанной псиной. Она часто ругалась на Ли Вэя, когда у него что-то не получалась. Прямо так и говорила: «У тебя руки из анального отверстия растут или все-таки из плеч?! Какого гуя ты так криво рубишь дрова?!» Они оба не поняли, как провели ночь вместе, а после скромно поженились. Из-за нее и характер Ли Вэя изменился. При битве с демонами он повредил ногу и не мог на нее опираться слишком часто, так что и физический труд ему был невыгоден. К счастью, у него было образованию Цан Цюн, так что он стал местным учителем. Сначала деревенские не видели в этом пользы, в конце концов, не все дети выживали в их условиях, а если и выживали, то до самой смерти сеяли крупу и пасли скот в деревне. Ли Вэй смог убедить старосту, что умные дети — залог хорошей жизни для родителей. Если их сын сможет сдать государственный экзамен или на худой конец смогут разбираться в экономике, чтобы стать купцом, то дети будут обеспечивать родителей. А красивых и образованных девушек можно отправить в гарем и, если не себе, то ребенку обеспечить хорошую жизнь. Это сработало, и Ли Вэй стал учителем. Он зарабатывал немного, но если сильно экономить, то можно жить. Те деньги и лекарства, которые дал Сян Цзянь он потратил, пока прятался от демонов. При такой жизни он практически забыл о своих плохих чувствах в Цан Цюн и о своей странной любви к Сян Цзяню. Чун Тао забеременела. Ли Вэй был очень счастлив. Ребенок не прожил и неделю после рождения. В другой раз у нее был выкидыш. Смотря, как страдает его жена, Ли Вэй решил, что это его наказание. Он предал и травил на протяжении нескольких лет того, кто его собственноручно вырастил и дал ту жизнь, о которой многие только мечтают. Так продолжалось три года. Ли Вэй говорил Чун Тао, что надо просто прекратить это делать, ведь ее здоровье и психика только ухудшались. Даже местный врач не мог понять причины, почему их дети не выживали. — Я хочу ребенка, — плакала Чун Тао в его объятиях. — Всю мою жизнь мне говорили, что с таким характером мне никогда не выйти замуж и не исполнить свой долг как женщины! А потом я нашла тебя и забрала к себе! Уже тогда решила тебя не отпускать, а если бы ты ушел, то сломала бы ноги и приковала цепью в доме! — … — Я хочу ребенка… хочу оставить на этой земле частичку себя и тебя… В деревне были стереотипные роли, так что ее мышлению Ли Вэй не удивлялся. Чему он был шокирован, так это тому, что если бы решил не оставаться, ему бы сломали ноги. Спорить с Чун Тао было себе дороже. Да и она была намного настырнее, даже был случай, когда он отказывался еще раз пробовать зачать ребенка, а она его связала и сделала все сама. Так что как бы он ни не хотел, Чун Тао решила добиться своего. И добилась… Она родила девочку и единственное, что успела сделать — дать ей имя, прежде чем умереть. «Какая красивая… совсем как цветок… Цветок? Ах, как насчет Лан? Ли Лан… как тебе, дорогой? Разве ей не подходит?» Сян Цзянь чувствовал комок в горле. Он судорожно вздохнул и налил себе еще чая. — Мне очень жаль, — прошептал Сян Цзянь, опустив глаза. — Спасибо, — ответил ему Ли Вэй. — Прошло много лет, уже не так больно, но я до сих пор по ней скучаю. Ты бы слышал, как она на меня бранилась… я никогда не слышал таких слов. — Повысила твой словарный запас? — Сян Цзянь добавил своему голосу немного веселья. — О, и не говори. Лан-эр вылитая ее копия, если она так станет разговаривать, то я не удивлюсь. Я заставляю ее каждый день бегать, чтобы она не смогла получить избиения от какого-нибудь господина с нежной душой, — засмеялся Ли Вэй, но как-то фальшиво. — И правильно поступаешь. Они вновь замолчали. Ли Вэй выглядел нервным, но все же взял свою волю в кулак, чтобы сказать то, что хотел. — Я понимаю, что между нами много чего произошло, — он шумно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, а сердце болезненно сжалось. — Я предал тебя и отравил, несмотря на то, что ты для меня сделал… мне до сих пор стыдно от того, как я о тебе думал несколько лет назад, но… Моя дочь, Лан-эр, она… еще ребенок и… Он не мог подобрать слов. — Ты можешь… ее забрать?.. — как мольбу произнес он. Сян Цзянь и так догадывался, зачем он его позвал. Судя по его виду, Ли Вэй был болен, и ему оставалось недолго. Ли Лан была еще совсем маленькой, а жизнь в деревне тяжелая даже для взрослого. Ее мать умерла после родов, а до этого никак не могла доносить, да и первенец скончался. Скорее всего, Ли Лан за спиной называют проклятым ребенком, но из-за уважения к Ли Вэю не смеют оскорблять напрямую. Но что будет, когда ее отец умрет? Ли Лан либо быстро продадут, чтобы избавиться, либо утопят в реке. Сян Цзянь по себе знает, что бывает с проклятыми детьми. Возможно, позови Ли Вэй его раньше, он смог бы его вылечить. — Мне больше не к кому обратиться, — совсем тихо сказал Ли Вэй, опустив голову. Сян Цзянь нежно сжал его ладонь. Ли Вэй тут же вскинул голову, натыкаясь на такое знакомое и нежное выражение лица. — Я позабочусь о ней, — ласково произносит Сян Цзянь. — Я не ненавижу тебя, а все еще люблю. И твою дочь буду любить не меньше. Ли Вэй весь задрожал, а слезы облегчения хлынули из серых глаз. — Спасибо, правда, спасибо… — стал шептать он. Сян Цзянь моментально решил стереть все плохие моменты в их истории. Он подсел ближе к нему и обнял за плечи. — Мой любимый А-Вэй, — ласково шепчет он и гладит его по спине. — Такой большой, а плачешь совсем как после того, как коленку поцарапал… — Тебе кажется, и я тогда не плакал! — смущенно воскликнул Ли Вэй. — Конечно, конечно, — соглашается Сян Цзянь. — Мой А-Вэй храбрый мальчик. — Прекрати говорить такое! Сян Цзянь засмеялся. Смотря на него, Ли Вэй тоже стал хихикать. Будто всех этих лет и не было вовсе. Они бы продолжили смеяться, но внезапно Ли Вэй стал кашлять, прикладывая ко рту платок. Тот быстро пропитался кровью. Сян Цзянь потер его спину, помогая облегчить приступ. — Как долго это происходит? — тихо спросил он, когда приступ кашля закончился. Ли Вэй сделал глоток чая и положил платок на стол. — Уже год… я не знаю, сколько мне еще осталось, так что… Иногда ему казалось, что болезнь может забрать его жизнь в любой момент. Как только у него началось кровохарканье, он сразу сжег талисман, который хранил в надежном месте. У него на самом деле не было веры, что Сян Цзянь придет, особенно после того, что он сделал и сказал. Но ради дочери он должен был хотя бы попытаться. Если бы не эта болезнь, то Ли Вэй никогда не воспользовался бы талисманом. — У тебя есть лекарства? — спросил Сян Цзянь, наполняя его чашку чаем. Ли Вэй с благодарностью выпил еще. — Местный лекарь мне продает, но они не сильно помогают. Живи я в городе, то смог бы купить более качественное лекарство, а здесь жители выживают только на удаче и каких-нибудь травках, — горестно усмехнулся Ли Вэй. Он не будет скрывать, что не хочет умирать. Он хотел бы увидеть, как Ли Лан взрослеет, выходит замуж, дарит ему внуков… Как жаль, что этого не произойдет. Сян Цзянь поджимает губы. — Я могу отправиться в город… — безуспешно предлагает он. — Уже поздно… Они вновь молчат. — Когда ты ее заберешь? — спрашивает Ли Вэй, стоит им допить чай. Сян Цзянь смотрит на него. — Я подожду… как я могу тебя оставить в таком состоянии? — произнес он виновато. Ли Вэй сразу понял. Сян Цзянь подождет, пока он умрет, и только тогда уйдет с Ли Лан. Он не против такого расклада. — Хорошо, — кивает он с улыбкой. — Спасибо тебе. Сян Цзянь его обнимает. Ли Вэй потом спросил, что у него с правой рукой, и Сян Цзянь спокойно рассказал, как ее отрубил его лучший друг за попытку убийства сына. А потом вернул. Ли Вэй решил в это не лезть, но его вытянутое лицо немного рассмешило Сян Цзяня. Вот так он остается в семье Ли. Первым делом Сян Цзянь написал письмо и нашел голубиную почту, чтобы успокоить Шэнь Цзю. Затем он отправился в соседний город и купил необходимых лекарств, одежд и продуктов. Дом Ли Вэя был маленьким, так что Сян Цзяню была постелена циновка в другом конце комнаты. Ли Лан спала с отцом. Ли Вэю в его состоянии было тяжело ухаживать за домом, но он все равно делал все возможное. В основном эта обязанность была на Ли Лан, но после приезда Сян Цзяня, она могла спокойно играть во дворе или учиться. — Тебе не нужно так заботиться о доме, — неловко говорил Ли Вэй, стыдливо наблюдая, как Сян Цзянь убирается и готовит. — Не говори глупостей, — ворчал тот. — В твоем состоянии важно поддерживать чистоту в доме, чтобы пыль не мешала дышать. Также ты должен хорошо питаться. Посмотри на себя — кожа да кости! И А-Лан, с таким количеством еды она никогда не вырастет! — …спасибо, — только и мог отвечать Ли Вэй, ему все еще было неловко. — Не стоит, — покачал головой Сян Цзянь, — это моя обязанность, заботиться о своем сы… Он осекся и не продолжил. Ли Вэй его понял, но не решался заговорить. — Что приготовить на ужин? — вместо этого спросил Сян Цзянь, доставая продукты. — …спрошу у Лан-эр, — Ли Вэй медленно поднялся и пошел на задний двор. Ему было все равно, что есть, но вот его дочь никогда не пробовала такой разнообразной еды, и ему хотелось угодить каждому ее вкусу. Сян Цзянь также занялся благоустройством двора. Он скосил высокую траву и убрал лишний мусор. Притрагиваться к постройке он все-таки не решался, так как в ремонтных работах он все же плохо разбирается. Как только об этом узнал Ли Вэй, то они вместе с дочерью стали его беззлобно дразнить. Сам Ли Вэй мог делать фигурки из дерева. Ли Лан в этом плане повезло с отцом, так как у нее всегда были новые игрушки. А с приходом Сян Цзяня еще и новые платья. Детям легко угодить, так что девочка совсем скоро стала ему доверять. Ли Вэй не мог ей рассказать истинную причину своего ухода с Цан Цюн. Как он мог? Так что сказал Ли Лан, что решил странствовать, но наткнулся на демонов, и его лишили Золотого Ядра. Так его подобрала Чун Тао. Сян Цзянь придерживался его рассказа. Время текло незаметно. Ли Вэю становилось то хуже, то лучше. Лекарства, которые купил Сян Цзянь в городе имели лучший эффект, но они только облегчали боль и немного убирали симптомы. По крайней мере, он мог катать свою дочь на плечах, чтобы она достала фрукты с верхних веток деревьев. Сян Цзянь искренне радовался за него. В одно утро они считали, сколько кругов пробежала Ли Лан вокруг дома. Ли Вэй каждый месяц увеличивал количество на пять, и сейчас она была на двадцатом, а нужно было тридцать пять. Девочка не жаловалась, но было видно, что уже устала и наверняка сзади немного отдыхала, пока они на веранде разговаривали. — Мне до сих пор стыдно, — сокрушался Ли Вэй. Чем больше Сян Цзянь был рядом, тем сильнее стыд мучал его. — Я был таким безмозглым тупицей. — Ты был молод, — спокойно улыбался Сян Цзянь, — в молодости все совершают ошибки. — Но не такие же… Как ты вообще меня терпел? Будь я на твоем месте, то уже раз двадцать поколотил и выгнал с Цин Цзин, — Ли Вэй закрыл лицо рукой, другой упираясь на трость. — Двадцать два, — прикрикнул Сян Цзянь пробегающей Ли Лан. Ли Вэй тяжело вздохнул. — Не стоит так себя винить в этом, — успокоил его Сян Цзянь и улыбнулся. — Ты все же был молод и неопытен, я не виню тебя. — Почему ты так просто об этом говоришь?.. Как Сян Цзянь и думал, расстояние помогло Ли Вэю успокоить свои чувства. Он встретил ту, кто помогла ему принять себя и научила смотреть на мир по-другому. Позволила взять ответственность за себя и за маленького ребенка. Такие трудности вполне могут поменять человека. Сян Цзянь благодарен Чун Тао за ее жертву. Когда Ли Лан пробегает мимо, он решает сказать. — А-Вэй, — позвал он. — Чего? — буркнул Ли Вэй. — Я знал с самого начала, что чай отравлен, — произнес Сян Цзянь с улыбкой. Ли Вэй вытаращился на него. — Чего, блять?! — и громко закричал. — Верно, я знал, — Сян Цзянь ему невинно улыбнулся. Ли Вэй не мог поверить своим ушам. Он схватил за грудки старшего и стал тормошить. — Какого гуя ты его пил, если знал?! И еще просил достать больше?! И каждый раз говорил, какой он, блять, вкусный, хотя эта была та еще гадость?! — Он не так уж и плох… — Сян Цзянь не меняет своего невинного выражения лица. — Ты за кого меня принимаешь?! Я его сам немного попробовал: гадость и еще какая! — Тебе не стоит так волноваться, это же было давно… — Я тебя сейчас ударю! — Не надо напрягаться, А-Вэй… Ли Вэй слабо отпихнул его. — Как же ты невыносим! — в сердцах воскликнул он. Привел свои нервы в порядок, и спросил, когда Ли Лан пробежала перед ними еще два раза. — Почему ты его пил, если знал? Сян Цзянь поправил одежду и волосы, совсем не разозленный его вспышкой. Он опустил взгляд на свои ладони, сжимая пальцы. — Потому что я плохой человек, А-Вэй, — размеренно произносит он с грустной улыбкой. — За всю свою жизнь я совершил много ужасных и отвратительных поступков. Я знал, что за все это придет расплата. Я не боялся и не пытался этого избежать, а потому, когда ты принес мне яд, подумал, что это и есть мое наказание. Ли Вэй приоткрыл рот. Его выражение лица было смесью недоверия и злости. — Ты прикалываешься? — недоверчиво спросил он. Сян Цзянь качает головой. — Я не знал твоего плана, но примерно догадывался. Ты собирался меня ослабить и заполучить. В конце концов, этот яд можно остановить, что и сделал Лорд Цянь Цао, правда, с последствием. — И ты… был согласен? Из-за кармы? Сян Цзянь поворачивается к нему и нежно улыбается. — Конечно. Ли Вэй в неверии качает головой. — Что бы ты ни сделал со мной, я бы не смог тебя возненавидеть. Для меня ты всегда будешь моим дорогим А-Вэем. Ли Вэй молчит какое-то время. Потом трясет головой, как мокрый пес. — Лучше бы я этого не слышал, — ворчит он. — Мне жаль, — Сян Цзянь не убирает улыбки. — Мне что, можно себя не винить? — Именно так. — … Ли Вэй решает, что ему нужно выпить алкоголя. — Кстати говоря, — он осматривает черные одежды старшего. — На Цин Цзин сменили цвет одежд? Сян Цзянь вопросительно склонил голову набок. Потом он понял, что до этой деревни новости не доходят из большого мира, поэтому и Ли Вэй не знает. — Меня похитили с Цан Цюн, — невозмутимо сказал Сян Цзянь. — … Ли Вэй иногда жалел, что у него есть слух. — И кто? — Шэнь Цзю, — он ярко улыбнулся. — … Он начинает подозревать, что у Сян Цзяня проблемы с головой. — Мне приходило приглашение на свадьбу… — Да! Мы поженились! — … — И Шэнь Цзю привел ребенка, так что даже воспитанник есть! — … Шэнь Цзю был младше самого Ли Вэя! Вот какого гуя?! Если бы Ли Вэй еще был молод и со своими похотливыми чувствами, то точно бы скончался от гнева! Но и старому Ли Вэю это не помешало закашляться кровью. — О, боги! А-Вэй! — встревоженно воскликнул Сян Цзянь. Для его сердца это как-то слишком. Ли Вэй рассказал, что когда получил приглашение, то не смел прийти. Его там точно никто не хотел видеть и он бы испортил праздник. Да и в о время надо было заботиться о жене, оставить которую было нельзя. Сян Цзянь ему искренне говорит, что был бы рад, если бы он пришел. Ли Вэю стало тепло на душе. Сян Цзянь посылал Шэнь Цзю письма каждые полтора месяца. С ними он пробыл уже год. Осенью Ли Лан собирала композиции из желтых листьев и с восторгом ела каштановый суп. Ли Вэй с радостным блеском в глазах наблюдал за ней. Зимой они все вместе лепили снеговиков и бросались снегом друг в друга. Весной Ли Вэю стало хуже. У него была постоянно была температура и сильная усталость. Сян Цзянь помогал ему с ванной и туалетом, кормил с ложечки. А когда уходил из дома, чтобы прикупить продуктов, этим занималась Ли Лан. Она сидела возле отца и помогала, как могла. Она не могла поднять взрослого мужчину, чтобы помочь ему облегчиться, так что просто вытирала тряпкой. Ли Лан была достаточно умной девочкой, чтобы все понимать. Сян Цзянь покупал ей конфет, чтобы хоть как-то поднять настроение. Ли Лан поджимала губы, ела сладости и отказывалась отходить от отца далеко. — Ты здесь слишком долго, — шепчет Ли Вэй ночью. Ли Лан спит подальше, пока Сян Цзянь сидит с ним и следит за состоянием. — Твой муж и воспитанник наверняка скучают… Сян Цзянь нежно ему улыбается. Он оставил одну свечу гореть, так что Ли Вэй видит его выражение лица. — Я нужен тебе, — тихо и уверенно произносит он, поглаживая костяшками пальцев чужую щеку. — Не волнуйся, спи. Ли Вэй тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Спой мне колыбельную… У Сян Цзяня болит сердце, но он поет. Ближе к осени состояние Ли Вэя улучшилось. Настолько сильно, что он мог даже поиграть в догонялся с Ли Лан. Недолго, правда, но все равно мог. Даже пособирать с ней жуков с деревьев. Сян Цзянь не окликал его, наслаждаясь зрелищем. И если для ребенка было радостно видеть своего отца здоровым и полным сил, в надежде, что болезнь отступила, то для взрослых это был предвестник смерти. — Ты хоть когда-нибудь злился на меня? — тихо спрашивает Ли Вэй, чтобы не разбудить Ли Лан, которая спала на его коленях. Они сидели на излюбленной веранде и наслаждались последними теплыми лучами в этом сезоне. — Никогда, — качает головой Сян Цзянь. — Правда? — недоверчиво уточняет Ли Вэй. — Правда, — соглашается он. — Даже когда разрисовал стены в бамбуковом домике, или когда разбил мой любимый чайный сервиз, или… — Понял, умолкни! — зло шипит Ли Вэй. Сян Цзянь весело усмехается и подставляет лицо под лучи. Ли Вэй гладил свою дочь по волосам и его взгляд становился все печальнее. Сердце болело, и не из-за болезни. Живот сжался в комок. — Тогда… скажи, если у нас будет другая жизнь… ты меня заберешь к себе? — он говорит настолько тихо, что ни сиди Сян Цзянь рядом, то и не услышал бы. В его голосе было столько страха и надежды одновременно, что у старшего увлажнились глаза. Сян Цзянь коснулся своим виском его, прикрывая глаза. Он прекрасно чувствует, как у другого человека сильно стучит сердце и дрожат плечи. — Конечно, А-Вэй, — шепчет Сян Цзянь так, чтобы услышал только он. Ли Вэй судорожно вздыхает. — Даже если у меня будут плохие мысли о тебе? — его голос ужасно дрожит. — Да. — И если отравлю? — Верно, — Сян Цзянь обнимает его за плечи, — из жизни в жизнь, я всегда буду тебя забирать. Ты всегда будешь моим сыном. Любимым сыном. Ли Вэй закрыл лицо ладонью и тихо плакал. — Прости, что у тебя был такой никчемный сын… — через всхлипы, выдавливает Ли Вэй. — О чем ты? — Сян Цзянь делает свой голос таким нежным, каким только может. — У меня прекрасный сын. Он очень умный, храбрый, сильный… и произвел на свет такую очаровательную девочку… Я горжусь тобой. Ли Вэй закрывает рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос. Сян Цзянь вытирает его слезы платком, периодически целуя в лоб. — Ты мое желанное счастье, — заверяет он ласковым голосом, хоть и закрадывается желание тоже расплакаться. — Когда только появился в моей жизни, ты даже не представляешь, как я был счастлив. Все мгновения, проведенные с тобой, для меня самые ценные. Ли Вэй уткнулся ему в плечо. — Баба… баба… — судорожно зашептал он. Сян Цзянь чувствовал, как мокнет плечо, но ничего не сказал. Только стал гладить по темным волосам. — Мой сын… всегда и навечно… я люблю тебя. Мой А-Вэй… мой любимый и дорогой А-Вэй… Спустя столько лет, Ли Вэй наконец смог это признать. Каким же дураком он был в молодости. Если бы мог вернутся в прошлое, то избил бы юного себя за такие мысли по отношению к Сян Цзяню. Спустя две недели, Сян Цзянь встал ночью, чтобы попить воды. Уже возвращаясь к своему месту, он смог уловить тяжелое дыхание Ли Вэя и его тихий зов. — Баба… ты где?.. Сян Цзянь тихо оказался рядом и взял его холодную и дрожащую руку. Он всегда стал оставлять ночью гореть одну свечу, чтобы не врезаться во что-нибудь и помочь Ли Вэю, если ему что-то нужно. — Я здесь, — он смотрит в его полуприкрытые влажные глаза, — ты что-то хочешь? Дыхание Ли Вэя становится все тяжелее. Сян Цзянь непроизвольно сжимает чуть сильнее его ладонь. — Баба… — Я здесь, милый, — Сян Цзянь гладит его щеку и целует в лоб. — Принести воды? Ли Вэй какое-то время молчит, только смотрит. Сян Цзянь замечает его слезу, что скатывается по виску. — Гроза… я боюсь грозу… — тихо произносит он. У Сян Цзяня ощущение, что его грудь пронзил самый острый меч на свете. — Не стоит ее бояться, я же рядом, — он сглатывает комок в горле, не меняя свое выражение лица. — Слушай мой голос, а не грозу. Я тебя защищу. Сян Цзянь так и не смог спеть слова песни, но хотя бы напел мотив. Ли Вэй слушал его с полуприкрытыми глазами. Дыхание постепенно замедлялось, а рука в ладони старшего была все легче. Сян Цзянь гладил его щеку и не отрывал глаз от лица, убирая при этом волосы. Ли Вэй закрыл глаза, а его рука полностью обмякла. Сян Цзянь наклонился и поцеловал его в лоб. — Спи, мой дорогой А-Вэй, — шепчет он с закрытыми глазами. — Утром приготовлю тебе что-нибудь вкусное… Сян Цзянь прижимается лицом к его ладони, сдерживая себя от крика. Его плечи трясутся, а слезы капают на одеяло. Он не думал, что можно ненавидеть себя еще сильнее, чем в эту минуту. Если бы Сян Цзянь не был таким эгоистом, все могло было быть по-другому. Если бы он только отказался от этого чая, сразу сказав, что знает… он бы поговорил с Ли Вэем, а не игнорировал его чувства… отправил бы куда подальше… Чувства Ли Вэя бы остыли, и он бы вернулся на Цзин Цзин с новым взглядом, может, с женой, чтобы попросить благословления. Ли Вэй был бы жив, если бы не эгоизм Сян Цзяня с его глупым желаем наказать себя за грехи. В смерти Ли Вэя виноват именно Сян Цзянь. Это не Ли Вэй никчемный сын, а Сян Цзянь ужасный родитель. Ли Вэя похоронили утром, возле могилы его жены. Сян Цзянь аккуратно выписал его иероглифы на камне. Ли Лан рыдала в голос больше трех часов. Сян Цзянь не пытался ее успокоить, а дал выплакаться. Он сидел рядом с ней и поглаживал спину. «Баба, смотри, я нарисовал тебя и учителя!» «Баба, мне страшно… споешь мне?» «Баба, приготовишь мне лепешки? Только без лука! Он противный!» «Баба, я люблю тебя!» От взгляда на надгробный камень, в голове Сян Цзяня проносятся воспоминания. Он прекрасно помнит, как Ли Вэй впервые заговорил, как научился ходить… Как он старательно держал кисть и учился писать, вытянув кончик языка от усердия. Как он хмурился, когда что-то не получалось… «Ты мой баба?!» «Да, я твой баба. Твой баба». «Навсегда?» «Навсегда». Сян Цзянь не пытался скрыть свои слезы. Ли Лан все же выдохлась. Он дал ей попить теплой воды. — Пошли, нам пора уходить, — нежно произносит он, поднимаясь. Ли Лан кивнула. Икнула и попрощалась со своими родителями. Ли Вэй ей рассказал, зачем позвал Сян Цзяня. Также он наказал ей слушаться его и не перечить. Сян Цзянь о ней позаботится. Они собрали вещи Ли Лан, все игрушки и многое другое, закрыли входную дверь и ушли. Обернулась только Ли Лан, крепко державшая ладонь Сян Цзяня. У Сян Цзяня не было времени заботиться о лошади, так что он ее продал, а в город ездил на повозках купцов. Люди горевали из-за смерти учителя Ли, но он успел научить нескольких людей, чтобы они продолжили преподавать после его смерти. И траур не продлится долго. В городе они купили бумажные деньги и сожгли их. Сян Цзянь купил крепкого скакуна, и они уехали из этой деревне. Спустя какое-то время Ли Лан начала шмыгать носом. — Поплачь, А-Лан, — спокойно произнес Сян Цзянь, поглаживая ее по голове. — Должно полегчать. Она так и поступила.