Система хранителей миров

Бай Мужун ходила кругами по своим покоям и сжимала руки в кулаки так, что ногти вонзались в плоть. Зачем Циньхань вообще пошел в Холодный дворец? Теперь, если это дойдет до ушей Императора, у нее будут серьезные проблемы. Сейчас второй принц в опале, но пройдет время, и Император успокоится и сменит гнев на милость. Она надеялась, что, заменив дрова на сырые и поручив подкупленным слугам вместо мясной еды кормить узников овощами с рисом, она сможет избавиться от проблемы раз и навсегда. У второго принца было слабое здоровье, он бы не продержался долго в таких условиях, а потом все решили бы, что он умер из-за болезни. Но ее младший сын все испортил. В тепле, с хорошей едой и визитами лекаря, второй принц спокойно сможет жить в Холодном дворце, пока его отец не решит его простить. И вернувшись, он, конечно, не оставит ее действия безнаказанными, в этом она была уверена. Разумеется, она обвинит во всем слуг, их просто казнят, а она будет ни при чем, но нельзя так рисковать. Сейчас или никогда, но она должна избавиться от соперника своего старшего сына. Как только Шан Циньшао исчезнет, в ее жизни воцарится покой и гармония. Император уже немолод, он тоже может умереть от какой-нибудь болезни и тогда трон займет ее старший сын, а она сама станет Матерью-Императрицей. Столько лет она шла к этой цели и вот осталось совсем немного, но все ее планы начали рушиться один за другим. Несколько случайно сказанных слов Императору о слишком дорогих дарах второго принца на Фестиваль Зимнего Солнцестояния, книга с записями, обличающая его в казнокрадстве, и вот уже Император в ярости ссылает сына в дворцовую тюрьму. Но этого недостаточно, она уже посеяла сомнения в сердце Императора, осталось только скомпрометировать второго принца так, чтобы Император сам решил от него избавиться. Бай Мужун не собиралась прибегать к этому способу, он был слишком рискованный, а если обман раскроется, то весь гнев падет на нее саму, но другого выхода не было. История с курильницей ввергла ее в настоящий ужас, она не понимала, откуда он узнал, ведь все, кто был причастен к той истории давно покоились в земле. Она уже выяснила, что оригинальная курильница все еще хранилась в сокровищнице, а это была лишь подделка. Но если он сможет найти доказательства и обвинить ее, ей конец. Добродетельная супруга Бай Фэй подошла к своему столику и быстро написала записку, а потом вытащила из шкатулки с драгоценностями небольшую коробочку и велела служанке ее передать нужному человеку вместе с запиской. Теперь оставалось только ждать, когда разразится буря. Чэн Гунфу находился в доме своей семьи, когда ему принесли послание из дворца. Уединившись в своих покоях, он развернул и прочитал записку, а потом трясущимися руками открыл коробочку. В ней лежала точная копия печати второго принца. Отшвырнув ее от себя, словно ядовитое насекомое, Чэн Гунфу в ужасе схватился за голову. Эта ужасная женщина! Если он согласится, то в случае раскрытия обмана казнят и его, и всю его семью. Но если откажется, Бай Фэй расскажет Императору, что это он подделал те записи, из-за которых обвинили второго принца, и результат будет тот же — его голова и головы его родителей, висящие над городскими воротами. Поспешно подняв упавшую печать, он спрятал ее обратно в коробочку, а записку сжег в пламени свечи. А затем сел за стол и, положив перед собой лист самой лучшей бумаги, начал писать. Чэн Гунфу был таланливым каллиграфом, а почерк принца он видел так много раз, что для него не составляло труда его подделать. Но его руки дрожали, поэтому много листов пришлось сжечь, прежде чем письмо получилось аккуратным. Вытащив печать принца, он обмакнул ее в красные чернила и поставил оттиск внизу письма. Аккуратно сложив письмо, он спустился во двор и отдал его ожидающему там слуге вместе с печатью. Когда эти вещи забрали у него из рук, он вздохнул с облегчением, а потом пошел тщательно мыть руки, словно надеясь смыть следы преступления. Через пару дней Императору пришло донесение — на северной границе перехватили посыльного, который направлялся во вражеское государство Лянь с письмом, предположительно из императорского дворца. Слуга передал ему длинный, узкий футляр, в котором лежал свиток. Развернув его, Император пораженно замер, это был почерк второго принца, а внизу стояла его личная печать. Это было письмо, адресованное правителю государства Лянь на севере с предложением отдать часть северных земель взамен на армию, чтобы свергнуть Императора Жэньбина, то есть его самого. Свиток выпал из его рук, и его тут же подхватил один из слуг. Император закрыл глаза и пытался успокоить слишком быстро колотящееся сердце. Его старший сын готовил восстание против него, пытаясь заручиться поддержкой главного врага их Империи. Император вышел из зала и ушел в свои покои, закрыв за собой дверь. Спустя время оттуда донесся грохот бьющейся посуды и ломающихся вещей. Слуги испуганно жались у двери, но не решались войти. Наутро Император вызвал к себе главу имперской стражи двора и отдал ему приказ, а потом собрал свою свиту и покинул внутренний двор, отправившись в загородное поместье. Он не собирался возвращаться, пока его приказ не будет исполнен. Позже, гуляя по саду вдали от дворца, он смотрел на белый снег, покрывающий увядшие кусты и обнажившие ветки деревья, и думал о том, почему его старший сын решил его предать. Подняв голову, он посмотрел на серое зимнее небо. Это случится завтра. Син Цзю и Цзюй Ши сидели друг напротив друга прямо на полу Холодного дворца и что-то рисовали кусками угля на щербатой деревянной поверхности. — Знаешь, — задумчиво протянул Син Цзю, разглядывая игровое поле перед собой, а потом аккуратно нарисовал кружочек в пустой ячейке, — а ведь мир системы и правда похож на улей, а сама система — это матка, тогда мы все — рабочие пчелы. — А я думал, ты шмель, — ухмыльнулся Цзюй Ши, а потом быстрым движением нарисовал крестик, — выиграл. — А? — Син Цзю пораженно смотрел на пол. — Да чтоб тебя! Как ты ухитряешься все время выигрывать?! Еще раз! — Да брось, мы оба знаем, что ты опять проиграешь. — Еще раз! Цзюй Ши рассмеялся и принялся рисовать новое поле. Играть с Син Цзю в крестики-нолики было весело, тот каждый раз проигрывал, злился и требовал реванша. Они уже испачкали весь пол углем, но заниматься в Холодном дворце все равно было больше нечем. — Чтобы уничтожить улей, надо убить матку, тогда все остальные пчелы освободятся, — продолжал развивать свою мысль Син Цзю. — Без матки остальные пчелы подохнут, — хмыкнул Цзюй Ши и поставил первый крестик на пустом поле. — Сяо Чи говорил, что может открыть путь в свободный мир, если система не будет ему мешать. — Не боишься так открыто говорить об этом, вдруг система тебя слышит? — Нет, Шестая сказала, что опять перебои с энергией, так что там хватает сейчас других забот, — Син Цзю тщательно рассчитал свои ходы и нарисовал кружочек. — Проблема в том, как убить матку. — В настоящем улье матку защищают другие пчелы, поэтому пасечники и накуривают улей дымом, чтобы сбить их с толку и добраться до меда. — Ага, но здесь это не сработает, а чтобы подобраться к ядру, надо как-то обойти стражников, — Син Цзю поднял взгляд на Цзюй Ши, — слушай, это и правда долбанный улей, у него даже пчелы-стражи есть в этой черной броне. — Вообще-то, пчелы-стражи в природе — это самки, а единственные самцы в улье — трутни, которые оплодотворяют матку и подыхают после, потому что больше ни на что не способны. Син Цзю удивленно замер. — Так у них там что, матриархат? — Ага, и у муравьев. У термитов, вроде тоже. — Откуда ты столько всего знаешь? — Читаю много. Выиграл. Син Цзю впился глазами в ряд крестиков на полу. Он не понимал, почему каждый раз проигрывает в такую примитивную игру. Это ведь даже не вэйци! — Еще раз! Внезапно загрохотал отпираемый замок входной двери. Цзюй Ши тут же встал, отряхнул свою одежду и почтительно встал у стены с видом скромного слуги. В комнату зашел четвертый принц, своих слуг он оставил за дверью. Пройдя в комнату, он увидел старшего брата, сидящего на полу с куском угля в руке, а весь пол был изрисован какими-то кружочками и крестами. Он знал, что у старшего брата проблемы со здоровьем, но не подозревал, что это касается душевного здоровья тоже. Или это мрачное место так на него повлияло? — Шан Циньхань, — кивнул ему второй принц, не поднимаясь с пола. Четвертый принц делал вид, что осматривает комнату, не зная, как подойти к этому тяжелому разговору. Наконец, он тихо вздохнул. — Брат, я пришел попрощаться. — Ты уезжаешь? — вскинул брови второй принц. Шан Циньхань растерялся. — Ты… ты не знаешь? — О чем? — спросил второй принц. Шан Циньхань быстро отвел глаза. Он и подумать не мог, что старшему брату никто ничего не рассказал. Но как он сам может сказать о подобном? Он был умен и проницателен, но ему было всего четырнадцать, как он мог рассказать старшему брату, что отец приказал его казнить? — Отцу доставили письмо. Там был призыв к правителю государства Лянь объединиться, чтобы его свергнуть. — Соседние страны хотят объединиться против нас? — нахмурился второй принц. Шан Циньхань поджал губы. Как он и предполагал, его брат этого не делал, его просто подставили, как и в тот раз с обвинениями в казнокрадстве. — Брат, письмо было написано твоим почерком, в нем стояла твоя печать. Второй принц замер, а потом усмехнулся. — Вот как, — пробормотал он. Лю Тан предупредила, что основные события сюжета будут происходить независимо от его действий. Даже если он не собирался поднимать восстание, его все равно в этом обвинили. Вот только в книге не было сказано, с чего вдруг второй принц решил предать свою страну. До Син Цзю начало доходить, что он, возможно, и не предавал. Второй принц не был злодеем, каким описывали в той книге, его просто предали и убили. В конце концов, историю пишут победители, а он был проигравшим. — Когда меня казнят? — поднял он голову на четвертого принца. — Ты не выглядишь удивленным, — тихо ответил тот. Второй принц грустно усмехнулся: — Меня столько раз пытались убить за мою жизнь, чему тут удивляться. — Я этого не знал. — Мою мать, моего брата, а теперь и меня. Она ни перед чем не остановится. Шан Циньхань молчал, он понимал, о ком идет речь. — Они все разрушат, Циньхань. Все, чего добились наши предки, будет уничтожено. — Не знал, что тебя так заботит наследие наших предков. — Ты думаешь, я жажду власти? — рассмеялся второй принц. — Но зачем она мне? Будь моя воля, я бы пил и кутил, прожигая жить в праздности и развлечениях. Но как я могу спокойно смотреть на то, как наша Империя будет ввергнута в хаос и руины? — Этого не будет, брат, — Шан Циньхань посмотрел на него горящим взглядом. — Я не допущу, чтобы работа наших предков пропала впустую. — Сыграем в игру? — второй принц показал на испачканный углем пол. — В какую? — растерянно спросил четвертый принц. — Иди сюда, я тебе расскажу, как в нее играть. Шан Циньхань хмурился, когда слушал правила и смотрел, как старший брат рисует ровные линии игрового поля. Он взял в руки уголек и нарисовал маленький крестик в центре. Второй принц усмехнулся и продолжил игру. — Брат, кажется, я выиграл. Син Цзю сверлил взглядом пол с крестиками и кружочками и не понимал, как он ухитрился проиграть этому сопляку. — И почему я всегда проигрываю? — спросил он сам себя, а потом подумал об одном вопросе, который наверняка хотел бы задать настоящий второй принц своему младшему брату. — Циньхань, ты тоже считаешь, что я плохой человек? Четвертый принц задумался, а потом покачал головой. — Нет, тебе просто не повезло… — а потом поднял свой ясный взгляд. — Это случится завтра, на рассвете. — Что ж, хоть успею поговорить с отцом. — Брат, отец уехал из столицы. Комната погрузилась в тишину. Шан Циньхань смотрел на своего брата и не знал, о чем тот сейчас думает. Потом он вытащил из кармана маленький флакончик. — Это яд. Он действует быстро и без боли, выпив его, человек просто засыпает. Второй принц протянул руку и забрал у него флакончик. — Спасибо, Циньхань, ты всегда был добр ко мне. Береги себя. Четвертый принц поднялся с пола и еще раз окинул взглядом комнату, брата, сидящего на полу и его слугу, молча стоящего у стены с опущенной головой. — Это интересная игра, я запомню ее, — указал принц на испещренный символами пол, а затем вышел из комнаты до того, как глаза затопили слезы. Син Цзю задумчиво смотрел ему вслед, а затем перевел взгляд на флакончик в своей руке. — Если я выпью яд, система засчитает это за провал, как думаешь? — Твоя задача — прожить последние дни в роли второго принца и быть убитым по приказу Императора. Казнь уже завтра, Императора здесь нет, если второй принц умрет днем ранее, это не должно быть засчитано за провал. — Тогда я не собираюсь торчать здесь ни минутой больше, — Син Цзю встал с пола и присел на кровать, — а что насчет тебя? — Судьба Лу Сианя последовать за своим господином. — Я не хочу, чтобы ты умер, — нахмурился Син Цзю. — Это же просто миссия. — Все равно не хочу, — покачала головой Син Цзю. — После стольких смертей ты думаешь, я испугаюсь еще одной? — наклонил голову Цзюй Ши. Он подошел и сел на край кровати рядом с Син Цзю и забрал флакон из рук Син Цзю. А затем он резко вылил весь флакон себе в рот, наклонился и поцеловал Син Цзю. Часть яда вылилась и потекла по его подбородку. Син Цзю притянул к себе Цзюй Ши за шею и углубил поцелуй. Еще! Ему нужно было больше, намного больше. Вдруг Цзюй Ши резко отстранился. — Нежнее, Цзю Цзю. Син Цзю посмотрел вниз и увидел, как его рука сжимает запястье Цзюй Ши. Он тут же разжал руку, на смуглой коже проступили красные следы. Син Цзю даже не заметил, когда применил столько силы. — Я не хотел… — растерянно пробормотал он, и в его голове тут же всплыл образ рыдающего Цзюй Ши, которого он подминает под себя. Нет, нет, нет, этого не должно быть. Какого черта?! Он не хочет причинять Цзюй Ши боль, он знает это наверняка. Так почему?.. Внезапно его повело, и комната стала расплываться перед глазами. Яд уже начал действовать. Он обнял Цзюй Ши и притянул к себе, ему было страшно. Он уже умирал сам и тогда ничего не почувствовал, но сейчас, глядя, как закрываются глаза Цзюй Ши, а дыхание становится тише, он испытал безотчетный ужас от потери любимого человека. — Это не по-настоящему, — шептал он себе. — Он не умрет, мы скоро снова увидимся. Это просто иллюзия. Но страх продолжал карабкаться по позвоночнику, парализуя его разум. — Цзюй Ши, проснись! — закричал он, чувствуя, что этот человек ускользает от него. — Прошу тебя, открой глаза! А потом его тело безвольно повалилось на кровать, и все поглотила тьма.