Шесть свечей предвещают конец

Шесть свечей предвещают конец, Мир неспешно вгоняя во мрак. Бога Смерти лишь призрачный жрец Не поддастся безумью Греха…

* * *

      Прохладный ветер скользит по розовому оперению сакуры. Солнечные блики играют в океанских волнах. В порт прибывает массивное торговое судно, издавая протяжный гудок. В то же время к причалу подъезжают грузчики.       Дороги Йокогамы кипят жизнью. Машины снуют туда-сюда, гудят, шумят. С улиц доносится весёлый детский крик и разговоры их родителей. Кто-то — человек в офисном костюме — явно опаздывает на работу, нервно посматривая на часы на запястье. Кто-то, кто явно не в духе, на два квартала кричит о том, что ему продали несвежую рыбу. Кто-то, сонный и растрёпанный, устало бредёт домой после ночной смены.       Недалеко от порта, на возвышенности, стоит пятиэтажное здание из красных кирпичей. Безжалостный морской воздух на протяжении многих лет полировал его стены, придавая им старинный вид.       В окне на четвертом этаже расположился офис Вооруженного детективного агентства, и там же, за лёгкими занавесками, теперь виднелись силуэты людей.       — У кого-нибудь есть спички? — Сакура вопросительно оглядела коллег. — Или, может, зажигалка?       — Неа, — лениво отозвался Рампо, не открывая глаза. — Спроси у Дадзая.       — А зачем тебе? — поинтересовался Ацуши почти одновременно с Эдогавой.       — Надо, — категорично отозвалась девочка и, немного подумав, добавила. — Давненько я себя не поджигала.       — Чего?! — хором вскричали все детективы, находящиеся в комнате. Кроме троих. — Ты спятила?!       — Господи, да не орите вы так, — тяжело вздохнул Кадзуо Дан. — Просто дайте ей спички и смотрите.       — И ты туда же?! — возмутился Куникида, схватив рыжеволосого мужчину за ворот толстовки. Осаму в это время, заговорщически подмигнув Сакуре, передал ей найденный в кармане брюк коробок спичек. — Ты её отец или кто?!       — Отец. И именно поэтому я могу сказать, что моя дочь полностью в своём уме и суицидальных наклонностей не имеет.       — Красиво, — тихо восхитилась Кёка, невольно обратив на себя внимание спорящих. — Это и есть твоя способность?       Как говорится, бесконечно можно смотреть на три вещи. Одна из них — огонь. Будто подтверждая эти слова, резко обернувшийся Доппо так и застыл с раскрытым ртом, увидев языки пламени, пляшущие на ладони Сакуры, иногда покрывая её руку до локтя «живой» перчаткой.       — «Цветок в огне» — дар, позволяющий сопротивляться огню путём слияния с ним, — пояснила Дан. — Хотела показать его вам. Правда, я сама не очень понимаю, как это работает.       — У тебя хорошая способность, — задумчиво проговорил шатен, слегка поправив бинты, виднеющиеся из-под рукавов бежевого плаща. — Думаю, она нам понадобится в самое ближайшее время.       — С чего вы это решили, Дадзай-сан? — удивился Накаджима.       — Интуиция, Ацуши-кун. Просто интуиция.

* * *

      Маленькая комната, играющая для одного человека роль временного кабинета, буквально утопала во мраке, несмотря на разгар дня. Унылые серые стены, закрывающие окно атласные чёрные шторы и одиноко стоящий посреди помещения стол из тёмного дерева — всё это на любого подействовало бы угнетающе, но только не на него.       — Прекрасно! — довольно воскликнул мужчина с ярко-алыми, будто свежая кровь, волнистыми локонами, спадающими ему на плечи, и зажёг последнюю, шестую свечу. Неровное, чуть подрагивающее пламя всегда казалось ему намного более хорошим вариантом, чем раздражающее и слепящее глаза солнце. — Просто восхитительно! Неделя с момента рассылки предупреждений прошла, значит настало время для первой жертвы! Ты слышишь, Фёдор? Я отомщу за тебя, поэтому давай вместе воплотим в жизнь твои мечты, что теперь превратились в утраченные иллюзии! Клянусь, я смогу стать достойным Карающим Ангелом для моего Бога Смерти!       Слова красноволосого мужчины, наверное, походили скорее на бред сумасшедшего, ведь никакого собеседника в комнате не было. Однако для него это не имело никакого значения. Он понимал, что давно сошёл с ума. Пожалуй, ещё в детстве.       — «Грех» порождает «преступление», «преступление» карается «наказанием», а «наказание» погружает во «грех». Я до сих пор помню эти твои слова. И сейчас с радостью побуду для тебя образцом чистого «греха».