Шесть свечей предвещают конец

      Телефон Куникиды зазвонил внезапно, заставив последнего с негромким вздохом оторваться от ноутбука и посмотреть на дисплей, надпись на котором гласила: «Танэда Сантока». Доппо удивлённо поднял бровь и, лёгким движением поправив очки, взял трубку.       — Куникида на связи. Что-то случилось? — он выслушал ответ собеседника и хмыкнул. — Здесь, конечно. Опять прохлаждается. Почему недоступен? Так он свой телефон утопил ещё на прошлой неделе и в ус не дует, — блондин обернулся и, подойдя к лежащему на диване коллеге, гаркнул тому прямо в ухо. — Дадзай, это тебя! Директор Спецотдела! Говорит, что-то срочное!       — А? — Осаму лениво приоткрыл глаза и с явной неохотой стянул наушники.       — Ты глухой? — начал выходить из себя Доппо. — Сказал же, трубку бери! И вообще, купи уже себе новый телефон!       — Ну не злись, Куникидушка, — шатен невинно похлопал глазами. — Если будешь часто скрипеть зубами, они когда-нибудь выпадут. И придётся тебе покупать вставную челюсть.       — Правда что ли? — растерялся блондин.       — Чистейшая правда! — живо подтвердил Дан. — Помню, у одного моего знакомого была подобная ситуация…       — А Куникида-сан всегда на такое ведётся? — шёпотом поинтересовалась Сакура, глядя, как идеалист послушно записывает «полезную информацию» в свой блокнот. Ацуши кивнул с улыбкой. — Наивный.       — Ты реально в это поверил? — расхохотался вдруг Кадзуо и поспешно отскочил в сторону.       — Ах ты… — угрожающе зарычал Доппо. Ему одного Дадзая хватало выше крыши, а тут ещё один подобный шутник свалился, как снег на голову! Что и говорить, теперь терпение блондина подвергалось гораздо более серьёзным испытаниям.       Отвлёкшись на Дана, Куникида даже не заметил, как Осаму по-тихому вытащил из его руки телефон.       — Доброго вам вечера, шеф Танэда. И что же понадобилось главе Спецотдела от скромного детектива?       — Дадзай-кун, у меня плохие новости, — отозвался голос на другом конце провода. — Это насчёт нашего сотрудника, Сакагучи Анго. Он погиб при исполнении.       Непринуждённая улыбка застыла на лице шатена, и он крепче сжал телефон напарника.       — Что вы сказали? Здесь, наверное, связь плохая, я не расслышал.       — Сакагучи Анго погиб при исполнении. Похороны состоятся послезавтра в три часа дня. Остальное я не хотел бы обсуждать по телефону.       — Я понял. Идите в «Люпин», буду ждать вас там, — после этих слов Осаму сбросил звонок и направился к выходу. — Мне нужно немного прогуляться.       — Что-то случилось, Дадзай-сан? — обеспокоенно спросил Накаджима, чувствуя, как потяжелела аура наставника. Но ответом оборотню послужил лишь громкий хлопок входной двери…

* * *

      Бар встретил мужчин умиротворяющим полумраком и тихой музыкой, кажется, в жанре джаз. Осаму, который пришёл чуть раньше, молча поприветствовал директора Спецотдела, жестом предложив сесть рядом. Ещё некоторое время «Люпин» напоминал другой, немного пугающий мир, где люди лишены голоса, прежде чем один из посетителей решил начать разговор.       — Мне жаль, Дадзай-кун, — глаза Танэды смотрели на собеседника необычайно серьёзно. Даже мрачно. — Я слышал, вы были друзьями ещё в Мафии.       — Что было, то прошло, — равнодушным тоном перебил шатен. — Не думаю, что вы попросили о встрече ради разведения ненужных сантиментов.       — Да, ты прав. Я не настаиваю, что мои подозрения — непреложная истина, — но обстоятельства смерти Анго-куна представляются мне весьма… странными. После раскрытия некоторых деталей у меня возникло ощущение, будто он сам внезапно захотел умереть.       Осаму невольно вздрогнул, но сразу взял себя в руки.       — И? Как это связано со мной?       — Перед смертью он упоминал твоё имя. Одна подчинённая слышала его последние слова: «Передайте Дадзаю, что больше никто не умрёт по моей вине». Не знаю, что конкретно он имел в виду, но это только подтверждает мою теорию. Ты меня слушаешь, Дадзай-кун?       — Да-да, продолжайте, — рассеянно кивнул шатен, думая уже совершенно не о разговоре с шефом Танэдой. Он понял значение тех слов. Не мог не понять…

* * *

      Войдя в квартиру, Осаму прикрыл дверь, наплевав на замки, и опустился на пол, чувствуя себя опустошённым. Если бы другие только знали, как он устал! Устал терять, устал притворяться, устал жить… Воистину, лучше бы он умер тогда, в Книге. Зачем его спасли? Зачем этот глупый мальчишка-оборотень вновь подарил ему надежду на лучшее?       — Гадство! — он со всей силы ударил кулаком по двери, зашипев от мгновенной боли. Как же он это ненавидит.       Он всегда говорил, что ненавидит боль. Но боль бывает не только физическая. Душа тоже может болеть. И болит она по разным причинам.       «Если для тебя обе стороны одинаковы…»       Дадзай сжимает кулаки, пронзая короткими ногтями кожу ладоней.

«…то стань хорошим человеком…»

      Стискивает зубы чуть ли не до скрипа.

«…это хотя бы сделает тебя…»

      Задерживает дыхание и зажмуривает глаза так, что голова начинает раскалываться, а спасительная тьма взрывается миллиардами ослепляющих огней.

«…чуточку лучше…»

      — Одасаку… ты сильно ошибся…       По щекам текли предательские слёзы. Он знал, что слаб, но зачем? Зачем он снова поддаётся эмоциям, если от этого только больнее? Зачем такое ничтожество, как он, вообще существует?

«Передайте Дадзаю, что больше никто не умрёт по моей вине»

      — Зачем? — словно в бреду, шептал Дадзай, уткнувшись лицом в колени. — Зачем ты умер, Анго? Я ведь… я ведь никогда не винил тебя в смерти Одасаку! Себя, Мори, «Мимик»… Кого угодно, только не тебя!       Из кармана плаща послышался настойчивый звонок телефона, который шатен забыл вернуть Куникиде, но этот звук был благополучно проигнорирован. Осаму сейчас не слышал ничего, кроме стучащего в голове пронзительного голоса:

Это только твоя вина!

      — Прости меня… — Дадзай говорил всё тише и тише, в то время как внутренний голос неумолимо заполнял собой пространство вокруг. — Пожалуйста, вернись… Скажи, что это неправда… Хотя бы ты не оставляй меня, Анго…