Шесть свечей предвещают конец

      — Осаму! — откуда-то из окружающей тьмы, мертвенно-холодными когтями впивающейся в самое сердце, шатена настойчиво звал до боли знакомый голос. — Осаму! Вставай, приятель, ты слишком долго дрыхнешь!       — Одасаку? — еле слышно пробормотал Дадзай, с трудом разлепив глаза. — Что ты здесь делаешь?       — Не угадал, — усмехнулся собеседник и наигранно вздохнул. — Эх, похоже, меня всю жизнь будут путать с братом. Обидно, знаешь ли.       — Кадзуо? — поправился ещё не до конца проснувшийся шатен, откинув в сторону одеяло. Стоп, одеяло? Но когда он успел дойти до кровати? Этого Осаму почему-то не помнил. Неужели, настолько сильно напился вчера? Хотя, похмелье вроде не ощущалось.       — Он самый. Ты сегодня не пришёл в Агентство, вот меня и отправили к тебе.       — Что здесь произошло?       — Я сам тебя об этом спросить хотел. Приходим мы, значит, дверь не заперта, а ты лежишь на полу и сжимаешь сбитые в кровь кулаки. Я поначалу даже испугался, попытался тебя разбудить, но потом понял, что всё не так страшно, как мне показалось. Пришлось, конечно, обработать твои руки и отнести тебя на кровать. Не оставлять же друга на полу!       — Спасибо, — улыбнулся Дадзай, постепенно вспоминая вчерашний день. Звонок шефа Танэды и известие о смерти Анго, встреча с главой Спецотдела в баре «Люпин»… Неужели всё это было взаправду? — Сколько времени я спал?       — После нашего прихода уже часа три, — отозвался Дан, так и не пояснив, кто такие «мы». Впрочем, сейчас шатена это не сильно волновало. — Ах да, надо бы тебе вернуть Куникиде его телефон. А-то наш идеалист и так сильно на тебя злится.       — «Значит, это был всё-таки не сон, а самый настоящий кошмар наяву…»       — Верну, — выдавил из себя Осаму, зачем-то вслушиваясь в окружающие его звуки. Наверное, чтобы хоть ненадолго отвлечься от реальности. Удивительно, но даже такие мелочи иногда помогают забыться. Особенно, если обстоятельства не дают немедленно взяться за лезвие.       Вода в электрическом чайнике на кухне бурлила всё громче и громче. Дадзай отметил для себя, что это отдалённо напоминает довольное урчание дикого зверя. Или, например, Ацуши.

«Я просто знаю, что вы хороший человек. Этого достаточно».

      — «Чёрт, — подумал шатен, усилием воли сдержав нервный смешок, — как же вы все ошибаетесь! Сколько ни пытайся, мне никогда не стать «хорошим». И я знал об этом. Знал с самого начала».       Чайник издал тихий писк, пытаясь усмирить кипящую воду. Звон кружек, плеск кипятка, неизбежно ударяющегося об их стенки… Осаму словно мог видеть через стену (довольно хлипкую, но всё же), что происходит на кухне, и это приносило ему капельку умиротворения. Самую малость.       — Чай готов! — шлёпая по линолеуму босыми ногами, в комнату влетел ураган по имени Сакура. — Дадзай-сан, с вами всё в порядке? Выглядите не очень. Кстати, как ваши руки?       — «Ничего не в порядке!» — хотелось выкрикнуть шатену, но он боялся этим сорвать свою «защитную маску». И поэтому произнёс всего несколько слов:       — Из трио бродячих псов остался только один.       Осаму был уверен, что девчонка поймёт. Он уже рассказывал ей про Одасаку и Анго, жестокие будни в Портовой Мафии и спокойные вечера в баре «Люпин»… Всё это нужно было для той самой книги про мафиози, который не убивал. Для работы, невидимыми нитями связывающей двоих близких людей Оды Сакуноске.       Сакура поняла. Сначала она побледнела, будто не веря услышанному, а потом подошла к шатену, осторожно, словно боясь спугнуть, и крепко обняла его, уткнувшись носом в чёрный жилет.       — Как это произошло, Дадзай-сан?       — Его убили на задании, — глухо проговорил Осаму и опустил голову, скрыв глаза завесой волнистых каштановых прядей.       — Вы вините себя, да? — тихо спросила девчонка. — Это неправильно. Вы ведь ничего не знали.       Кадзуо переводил непонимающий взгляд с дочери на друга и обратно, но в разговор не вмешивался.       — Но я же не сказал Анго, что не виню его в смерти Одасаку, — на одном дыхании выпалил шатен, в глубине души удивляясь самому себе. Он уже давно ни с кем не говорил настолько откровенно. Пожалуй, Сакура невольно стала тем самым «лучиком света», каким раньше был Сакуноске. — И почему этот дурак сам не догадался? Тоже мне, правительственный агент. Впрочем, даже если бы винил… это не повод специально лезть на рожон, чтобы вот так погибнуть, — Осаму искривил губы в неестественной ухмылке и попытался пошутить. — Он ведь всё-таки не я.       — Дадзай-сан, я не знаю ничего о случившемся и о том, что вам сказали по телефону, но вы ни в чём не виноваты. Запомните это, и мы все пойдём на кухню, ладно? Чай стынет. И ещё, пожалуйста, не держите всё в себе. Я, конечно, не заставляю рассказывать о чём-то нам с папой или другим людям. Это просто совет. Поверьте, я понимаю, что значит потерять близкого друга.       — Спасибо, Сакура-чан, — шатен погладил девочку по волосам и мягко высвободился из её объятий, придавая голосу обычный полушутливый тон. — Что бы я без тебя делал? И тебе спасибо, Кадзуо, — Осаму легонько щёлкнул друга по носу и невозмутимо прошёл на кухню. — За то, что вырастил такую прекрасную няньку для этого большого ребёнка.       — Я вам не нянька, Дадзай-сан! — возмущённо воскликнула Дан, убегая следом.       — Ну-ну. Знаешь, что? Будешь такой хмурой — испытаешь на себе самую жестокую пытку Портовой Мафии!       — Не надо, не надо, не надо! — послышался из кухни звонкий хохот брюнетки. — Прекратите! Щекотно же!       — И чем они там вообще занимаются? — вздохнул Кадзуо и, широко улыбнувшись, крикнул. — Осаму! Сакура! Меня хоть подождите!

* * *

      — Всё работаете, сеньор Бальзак? — в залитый зловещим полумраком кабинет заглянул мужчина средних лет. Черты его лица почти невозможно было различить из-за плохого освещения комнаты. — И, как всегда, почти без света. Нравится же вам такая атмосфера! Поберегли бы хоть зрение.       — Да ладно тебе, Данте, — немного раздражённо отозвался красноволосый, не отрывая взгляд от тетради, в которой до этого сосредоточенно что-то писал. — Зря беспокоишься, свечей мне более чем достаточно. Зачем пришёл-то?       — Как вы и просили, я проследил за тем детективом. Если кратко, вечер он провёл в неком баре «Люпин» с сеньором Танэдой, а после вернулся к себе и до утра никуда не выходил…       — Дальнейшее меня не интересует. Хотя, название бара стоит запомнить. Насколько я знаю, Танэда — глава Отдела по делам одарённых, так? Значит, первой жертвой был его подчинённый.       — Да, всё так. Если хотите, завтра вы можете встретиться и с детективом, и с главой Спецотдела. Насколько я понял, они оба будут присутствовать на похоронах первой жертвы.       — Спасибо, Данте, приму к сведению, — кивнул Бальзак и поморщился. — Но, как я тебе уже не раз говорил, с солнечным светом у меня отношения крайне напряжённые.       Красноволосый загадочно улыбнулся, более не произнеся ни слова. Комнату наполнила гробовая тишина, нарушаемая лишь едва слышным чирканьем перьевой ручки по листку тетради.