Чековая книжка

19. Использование секс-игрушки

Что обычно привозят из путешествий или деловых поездок? Магнитики, брелоки с камнями «от сглаза», статуэтки, сладости, алкашку, сувенирные тарелочки, шмотки. Мирон считал все это пошлятиной и мещанством. Сам он придерживался другого принципа, состоящего из двух пунктов. Пункт первый. Подарок должен быть куплен не на бегу в каком-нибудь сувенирном киоске на главной площади города или того хуже – в аэропорту. Подарок надо выбирать долго и тщательно. Может быть, с самой первой секунды, как ты приезжаешь в этот город. Может быть, ты именно за этим и приезжаешь! Пункт второй. Подарок должен быть персонализирован. Куплен только для определенного человека. Чтобы адресат понял, почему ты даришь ему именно эту вещь. Ну там, какие-то ваши локальные мемы, общие воспоминания и все в этом духе. А не стандартный магнитик, которые тоннами штампуют в Китае. Вот такой концепции придерживался Мирон, когда искал, что бы такое привезти Ваньке из Лондона. И нашел. Стильная черная коробка из крафтового картона с тиснением, оклеенная атласом изнутри. В коробке на бархатной подложке в черном мешочке сам подарок. В общем, покупкой Мирон остался доволен, и отсчитывал часы, когда он вручит презент. Предвкушал удовольствие, Ванину реакцию. Не знал, чего хочет больше: увидеть Ванькино лицо в момент распаковки или потом опробовать. В любом случае, подарок сулил дофига приятных моментов им обоим.

***

Он приехал посреди ночи на такси. Свет в квартире не горел, и Мирон очень тихо, стараясь не разбудить Ваньку, закрыл дверь и прошел к себе в комнату. Утро встретило его невероятным запахом из кухни. Панкейки! Он не говорил Ване, что возвращается сегодня ночью. И вещи сразу все убрал, чтобы сюрприз сделать. Неужели Ванька сам себя так каждое утро балует? Это нужно было немедленно выяснить. - Привет! - Мирон постарался крикнуть как можно громче, чтобы перекричать музыку у Ваньки в наушниках. Тот обернулся и удивленно уставился на него: - Ты че орешь? Не выспался? - Я думал, у тебя там музыка, - виновато улыбнулся Мирон. - Она тихо. Будешь? Это тебе типа подарок к возвращению, - Ваня поставил перед ним на стол блюдо с панкейками. - Откуда ты узнал, что я вернулся? - Блять, скрытность не твое, Мирон. Ты же топаешь, как слон, - подколол его Ваня. - Со стороны виднее, наверное. Я тебе тоже подарок привез из Лондона. После завтрака покажу.

***

- Как заманчиво, Мирон, - Ваня обвел пальцем по контуру подарка. – И это все мне? - Тебе. - Сейчас я спрошу «за что?», а ты ответишь «просто так». Но ведь нихуя не просто, да? – прищурился Ваня. - Ну, почему, -Мирон пожал плечами. – Бери и пользуйся. - Прямо пользоваться? Можно с завтрашнего дня, да? - А что завтра? - Репетиция, потом мы едем к волонтерам, потом пацаны звали пива попить в горы. Там домик пиздатый, тишина, покой. - Заманчиво, - Мирон расплылся в мечтательной улыбке. - То есть могу юзать, да? - Спрашиваешь! – Мирон стал теперь до неприличия счастлив: он думал, что придется уговаривать, пускать в ход какие-нибудь манипуляции. Но нет - Ваня просто прелесть! - Интересно, ее сильно слышно, когда включаешь? - Попробуй, - предложил Мирон, в душе просто прыгая до потолка от счастья. – В описании сказано, что она бесшумная. Продавец то же самое говорил. Думаю, так и есть. - Завтра опытным путем узнаем, - загадочно улыбнулся Ваня.

***

- Еще раз, что я должен сделать? – Мирон возмущенно вытаращил на него глаза. - Что слышал, - Ваня ответил удивительно спокойно, как будто речь шла о банальной покупке хлеба в магазине. – Миро, у меня память отличная. Что ты мне тогда после концерта обещал за такой рискованный отсос? Все, что угодно. И даже солнышком назвал. Мне угодно это. - Предполагалось, что ты будешь ее использовать, - попытался сбить его с толку Мирон. - Буду. Я буду пользоваться одной частью, а ты другой. Все честно, - Ваня развел руками и мстительно добавил, - Солнышко. - А если ее слышно? - Мирон даже испугался немного, а еще рассердился на Ваньку: пригрел же змею на груди. - Это будет только добавлять остроты ощущений, - ухмыльнулся Ваня. – Давай, не ломайся. Для меня. - Пятнадцать сантиметров, Вань, - в последний раз вяло отбрыкнулся Мирон, уже понимая, что сам начинает хотеть. Вопросительно поднятые брови заставили его устыдится собственных слов: - Ты сам выбирал. В чем претензии к размеру? - Только обещай, что не будешь злоупотреблять, - печально попросил Мирон. - Я подумаю. Сколько радиус, восемь метров? – у Вани на губах заиграла вредная улыбка. – Я от тебя сегодня ни на шаг.

***

Пробка удобно ложилась в ладонь, и форма ему нравилась, но Мирон при покупке даже не подозревал, что будет первым испытателем. Гладкий конусообразный верх, ножка со спиральной резьбой для фрикций (три режима, Мирон тогда еще порадовался, а теперь начал слегка сомневаться в необходимости такого богатого ассортимента), и снова расширение (три с половиной сантиметра в диаметре, да, он выучил характеристики наизусть, представляя, как будет доволен Ваня. Что ж, хоть где-то он оказался прав). В основании темно-алая кнопка с двумя режимами: вибро и фрикции. На вид девайс был немного устрашающим, но деваться было некуда. Главное, побольше смазки. Вошла приятно. Мирон завел руку назад и попробовал сам включить вибрацию. Это было довольно странно, но ощущения от вибрации почти сразу нивелировали все странности. Выключил. - Мирон, тут оказывается можно приложение установить и через него управлять! - радостно заорал Ванька из другой комнаты. – С ним и радиус побольше, метров пятнадцать обещают. Внутри снова легко задрожала пробка. Пятнадцать или нет, а насчет восьми инструкция не врала. Вибрация усилилась и стала чуть резче, член набух, привстал. Ваня, похоже, развлекался вовсю. - Ну как? – негромко послышалось под самой дверью. - Первое: ее не слышно, - Мирон попытался сказать это спокойно, но Ваня, сукабля, включил новый режим, и спокойно не получилось: голос задрожал. - А второе? Тебе приятно? – замурлыкал Ванька из-за двери. – Можно посмотреть? - Обойдешься. Меньше знаешь - крепче спишь, - рыкнул Мирон, натянул штаны и вышел. Ваня не выглядел разочарованным. Наоборот, довольным донельзя. Он притянул Мирона к себе, поцеловал, попробовал залезть ему в штаны, но был остановлен шлепком по руке: - Рано для десерта, уймись.

***

В машине оба уселись на заднее сиденье, и Мирон порадовался наличию перегородки между ними и водителем. На всякий случай порадовался: кто знает, что Ваньке придет в голову. И ведь пришло же. Ваня благоразумно отодвинулся подальше от Мирона, чтобы не вызвать подозрений (и тем самым вызвал их еще больше), потыкал что-то в телефоне и повернулся с самой, блять, довольной рожей на свете: - Ну как? Мирон в ответ показал язык, чтобы не отвечать. Что он мог ответить? Что хуй начал вставать? Так Ванька этого и добивался. - Не хочешь говорить – не надо, - Ваня сделал вид, что обиделся, и опять полез в телефон. А пробка внутри у Мирона начала двигаться. Срочно требовалось призвать на помощь хоть какую-то мысль, да блять, хотя бы таблицу умножения вспомнить. Мирон довспоминал до четырех, стараясь не смотреть налево, чтобы не видеть кое-кого очень, сука, довольного и счастливого, наглаживающего себя через штаны. - Мирон, - раздалось оттуда же слева, хрипло и медленно, - посмотри на меня. Поворачиваться было попросту опасно: когда у Ваньки такой голос, он способен на самые страшные вещи, а шокировать водителя Мирон не хотел. Хоть и перегородка, но она же прозрачная. - Выключи, пожалуйста, - прошипел Мирон: ему в этих штанах еще целый день ходить, в конце концов. - Да без проблем, - с напускным безразличием ответил Ваня. – Мы все равно уже приехали.

***

На репетиции, пока отстраивали звук, Ванька продолжил развлекаться, а Мирон – вспоминать таблицу умножения до конца, потом неправильные английские глаголы, потом реки Европы и даже пытался выстроить их в алфавитном порядке. Это оказалось безумно сложно, потому что Ванька начал играться с режимами, а еще у него у самого глаза горели, и заметно было, что он возбужден не меньше Мирона и тоже мучился, скрывая возбуждение. Так ему и надо! Чтобы успокоиться, Мирон пил воду, старался свалить в другой конец сцены, но запоздало вспоминал, что через приложение радиус больше, а сцена, как ни крути, маленькая. Да еще Ваня не отстает. Тень отца Гамлета, йопта. Не уходить же за кулисы. Но все равно было восхитительно. А самым кайфовым была неизвестность: когда пробка снова завибрирует было непонятно. Это и будоражило, и пугало. Но в конце концов, они же на репетиции, нужно было сосредоточиться на концерте, а не на постельных игрищах. Наконец Мирон отловил Ваню и забрал у него телефон. Маленькая победа! Ванька скрипнул зубами, но вернуть не попытался, смирно просил только после репы отдать. - Я подумаю, - Мирон вернул Ване его вредную утреннюю улыбку. - Мудак, - услышал в ответ ласковое. Зато остаток репетиции прошел спокойно, и Ванька даже не бухтел.

***

И встреча с представителями фонда прошла спокойно, по-деловому. Так, как Мирон и планировал ее еще до «потрясающей» Ваниной идеи. Когда они ехали к друзьям, в коттедж, то Мирон начал подумывать о возвращении телефона. Ваня так аккуратно тискал его коленку, так трагически смотрел вперед на дорогу, что Мирон даже пожалел его. - Бери, - он протянул Ване телефон, но тот покачал головой. - Да пусть у тебя лежит, я наигрался уже, запал прошел, - печально сообщил Ваня и дальше уставился в окошко, всем своим видом являя вселенскую скорбь.

***

В коттедже, окруженном буковыми рощами, их уже ждали. Места достались в разных концах стола, и Мирон слегка об этом пожалел: ему тоже хотелось хотя бы под столом потискать Ваньку, чтобы тот не сильно расстраивался из-за прерванного развлечения. Он решил чуть погодя вытащить его на прогулку по окрестностям и немного утешить в лесу поблизости. И даже наивно подумал, что Ваня правда очень милый и хороший. Не зря же он его… В том, что Ваня пиздабол и заслуживает самой жуткой кары за умение в печальные глазки и покерфейс, Мирон убедился уже через пару минут после того, как сел за стол. Сука! Ну надо же было догадаться, что он оставил себе козыри на руках. Мудила, блять, с ангельским личиком! У Ваньки оставался пульт, а расстояние было меньше, значительно меньше восьми метров. И когда пробка внутри задрожала, посылая удовольствие в пах, Мирон даже дернулся от неожиданности. Соседи по столу сочувственно посмотрели на него, решив, что он поперхнулся. Мирон покашлял для вида и сообщил, что все уже в порядке, а сам злобно зыркнул на Ваню, сидевшего четко напротив. Тот болтал с какой-то девушкой и уничтожающего взгляда старательно не замечал. То, что Ваня все-таки внимательно следит за его реакцией, Мирон понял, когда вибрация стала меняться: темп, частота. Член уже вовсю стоял, и было очень больно. Во всех смыслах: и физически, и морально. Нельзя было прикоснуться к себе, даже просто, блин, член поправить, нельзя было обматерить Ваньку за вероломное нападение. Очень хотелось кончить. Вот прям сейчас вытащить хуй из штанов и передернуть на глазах у изумленной публики. А Ванька продолжил измываться и переключил пробку в режим фрикций. Теперь ощущение, что его медленно, с оттяжечкой ебут, стало еще сильнее. Мирон как будто случайно смахнул со стола ложку и, извинившись, наклонился вниз – типа поднять. Что он там ожидал увидеть, он не знал, но увидел вытянутый в его адрес средний палец с буквой А. Достав несчастную ложку, Мирон, уповая в душе, что его стояк не будет никому заметен (тем более, что народ-то в основной массе уже накушался), громко извинился и вышел из-за стола, сообщив, что заебался за день и ему жизненно необходимо прогуляться в одиночестве. Он надеялся, что Ваня все поймет правильно.

***

Ваня догнал его уже в лесу. Прижал к дереву и засосал в лучших традициях порно. А пока целовал, резво приспустил с Мирона штаны и начал ему надрачивать. - Погоди, - Мирон слегка оттолкнул его. – От тебя я такого не ожидал. Это подстава. - Зато очень сладкая, - парировал Ванька и немного снял свои штаны тоже. – Блять, целый день думал, как тебя загну где-нибудь в укромном углу. Сука, почти четыре часа подряд со стояком. У тебя так было? Мирон помотал головой, обхватил оба члена и начал ласкать медленно, с вызовом глядя Ване в глаза. - Развернись, я посмотрю, - выдохнул тот. Мирон повернулся к дереву, оперся руками и оттопырил задницу. Все еще выглядело, как в порнухе. Ваня присел на коленки, погладил пальцем основание пробки, обвел вокруг сначала тоже пальцами, а следом языком. Аккуратно вытащил пробку. - Бляяяяя, Мирон, это охуенно. Ты такой…, - договаривать он не стал, решив, что языком будет доходчивей. Пробка упала в траву. Неожиданно язык пропал, а ему в зад ткнулся член. - Даже без растяжки и смазки можно, - прошептал Ванька ему на ухо и задвинул без дальнейших разговоров. Оказалось, что именно такое окончание сегодняшнего дня Мирона устраивало больше всего. - А если спалят? – запоздало сообразил он, сам насаживаясь на член. - Да и похуй. Скажешь, электронную сигарету потерял.

20. Попробовать новое место

- Вань, тебе нравится наша квартира? Мирон умеет удивлять вопросами вот так ни с хуя. Значит, сто процентов какой-то подвох. Теперь Ване надо его найти и вырулить так, чтобы Мирон остался с носом. Со своим шнобелем прекрасным. - Нравится. А ты что, семейное гнездышко нам ищешь? А то я не готов, да и помолвки еще не было. Я без свадьбы не могу, - ерничает Ваня, надеясь таким простым способом вывести Мирона на чистую воду. - Да я так, просто, - Мирон принимает беззаботный вид и внимательно изучает пейзаж за окном машины. - Ну если просто, - тянет Ваня, как будто он разочарован в ответе и ждал большего. - Ты меня в чем-то подозреваешь? – ужасается Мирон. - Как ты мог подумать, - хлопает ресницами Ваня. – Ты же кристально чист и честен всегда. Как я могу тебя в чем-то подозревать, Мирош? Ты всего-навсего мне уже год без перерыва преподносишь сюрпризы из этой своей книжонки, но я с этим свыкся и почти не страдаю. Уже сроднился со своим стокгольмским синдромом. - Кстати, о чеках, - воодушевляется Мирон, и Ваню осеняет – это он так подводил к очередному желанию. Конспиратор хуев. – Там осталось два. Знаешь, какое желание следующее? - Нет, и не планирую узнавать. Но ты, один хер, расскажешь, поэтому давай, жги, счастье мое, - ворчит Ваня. Между прочим, он помнит, что там. И Мирон в курсе об этом. Такая вот у них странная прелюдия. - Новое место для секса, - важно объявляет Мирон. Ваня подавляет смешок, потому что выглядит это как объявление звезды на дорожке в Каннах. - И что же за новое место? Я знаю только рот и задницу. Ну, это у нас с тобой, - все-таки смех прорывается и Ваня чуть не влетает в отбойник. – У девчонок побольше. - Очень смешно, - фыркает Мирон. – Иди в стендап запишись. Понял же прекрасно, о чем я. - Прости, - выдыхает Ваня. – Но ты так пафосно это озвучил, что само вырвалось. Кстати, Мирон, ты замечал, что ты иногда такой понторез, блять, хлеще принца крови. Мирон пытается уничтожить его взглядом, отворачивается к окошку и наконец замолкает на всю оставшуюся дорогу. Ване становится опять смешно, но в этот раз он сдерживается. Знает, что когда они вернутся домой, Мирон уже отойдет и, может быть, выложит какие-нибудь соображения насчет этого желания. Странно, но Ваня начинает называть их квартиру домом. Когда он вернется в Питер? Черт его знает. Теперь все висит, будто на тонкой нити, и приходится считать и называть домом квартиру в Германии. Заниматься пиздостраданиями не хочется, поэтому он тушит бычок в пепельнице, вырубает кондей, открывает окно на всю и просто ни о чем не думает. Или старается думать о самом ближайшем будущем.

***

В квартире прохладно, можно спастись от изнуряющей жары. Но все равно недостаточно, поэтому они ходят почти голые, в одних трусах. И это даже не заводит – че там не видели-то. И живут, почти как семейная пара. Так что Мирон очень в тему с этим своим чеком на желание. Вносит разнообразие. Они живут на третьем этаже, в принципе, далеко от взглядов случайных прохожих на улице. Да и балкон почти закрыт. Почти – это значит вместо решетки и перил глухая стенка примерно до пояса. На балконе петуньи в горшочках. Это владельцев. Так что да, у Вани с Мироном такое уютное, почти семейное гнездышко с котом и собакой. Милота. От этой мысли Ваня хочет поморщиться, но не может. Блять, ему такая жизнь начинает вкатывать. Возраст что ли?

***

Часам к десяти жара спадает, и Ваня выползает на балкон покурить. Странно, но днем, когда самое адское пекло, курить не тянет. Только к вечеру начинает ломать. Но температура все еще выше и климатических норм, и норм приличия, поэтому Ваня тоже забивает на нормы в одежде и выходит на балкон в одних трусах. В конце-то концов, он и так красивый сам собою, пусть народ хоть поглазеет, получит эстетическое удовольствие. Облокотившись о бордюр, свободный от горшочков с петуньями, Ваня не спеша курит и разглядывает окрестности. Все давно привычное, немного наскучившее. И уличные музыканты, и девчонки перед баром на углу, и припаркованные машины, одни и те же изо дня в день, и кот в квартире напротив привычно вылизывается. И люди на улице на Ваню тоже не глазеют. Те, кто постоянно здесь тусуются, уже привыкли к разрисованному мужику, а случайным прохожим и дела до него нет. Зато до Вани есть дело кое-кому другому. Тому, кто с отсутствующим видом сейчас стоит рядом и мнет одной рукой его задницу. Че там мять-то, йопта? Потом Мирон убирает руку, и Ваня слышит, как он открывает банку и размазывает что-то по пальцам. «Что-то» - хочет он заржать сам над собой, как будто есть место для интриги. Мирон стаскивает с Вани трусы до середины бедер. Все равно ниже пояса с улицы ничего не видно. Но Ване как-то стремно, хотя он и расставляет ноги пошире, чтоб Мирону удобнее было. - Слушай, ну у нас же было после концерта. Разве это не повторение? Тогда нас тоже могли спалить, - лениво пытается возражать Ваня. - Нет, не повторение, - пыхтит Мирон, работая пока одним пальцем. – Там никого не было, но кто-то мог случайно зайти. А тут полная улица народу. Это другое совсем. - Я тебе говорил, что ты извращенец? – интересуется Ваня, подставляясь под палец. А нет, уже два пальца. - Можешь повторить, мне нравится. Я могу, кстати, просто тебя поласкать, а заканчивать в квартиру пойдем, - Мирон наклоняется и кусает его за плечо. - Тогда никакого интереса, - хмыкает Ваня: у него пока еще есть силы вести почти светскую беседу. – Надо, чтоб все по-взрослому. Секс так секс. Никаких полумер, Мирон. Ни-ка-ких. - Как скажешь, - шепчет Мирон и добавляет третий палец. - Хотя, блин, люди же увидят, что мы трахаемся. Тебе норм это? - Забей, это Берлин, тут народ ко всему привык, - выдыхает прямо в ухо Мирон и вытаскивает пальцы. – Я тебе вставлю сейчас, ты сильно не дергайся, а то правда видно будет. - А, то есть, как ты будешь меня долбить, никто и не заметит? – ехидно спрашивает Ваня. – Умно придумано, не спорю. - Я гений, - подытоживает Мирон и вставляет. Дальше у Вани не остается ни сил, ни желания спорить. Только прогибаться удобнее и стараться не орать, не стонать, не охать слишком сильно – на балкон под ними вышла милая старушка, которая всегда улыбается и дает советы насчет цветов. Ваня уже сам насаживается на член, толкается в кулак Мирона, и пытается все это удачно совместить. Когда все это удается, ему становится просто охеренно. Мирон обхватывает его другой рукой поперек живота, прижимает сильнее к себе, кусает за плечо. Пару раз он замечает на себе любопытные взгляды, но они, впрочем, тут же исчезают. Видать, народ на самом деле привычный. И только кот в доме напротив заинтересованно таращится на двух голых мужиков, двигающихся в такт. Перед тем, как кончить, Ваня успевает подумать, что коту грустно и завидно – он же кастрированный.

21. Джокер – любое желание

- Знаешь, что это? – Мирон машет перед Ваней черным листком с белыми буквами. - Ну я даже понятия не имею, - тянет тот. - Прямо теряюсь в догадках. - Это последнее желание, - Мирон наставительно поднимает указательный палец. – Последнее, понимаешь? - Все, развод? – Ванька вытаращивает глаза. – Мы расстаемся? Мирон в первую секунду сам пугается этого слова, во вторую понимает, что он до жути не хочет, чтобы оно даже в шутку звучало между ними. Ваня палит его замешательство и довольно щурится. Как кот. А сам Мирон немножко в панике от прозвучавшего "развод" и "расстаемся". - Нет, - наконец мотает головой Мирон. - Оно просто в книжке последнее. Как мы можем…это… Нееее Ваня вальяжно потягивается: - Ты в меня влюбился и ссышь признаться. Да? - Я тебе признался еще осенью, помнишь? У тебя в квартире? - Неа, - нагло врет Ваня. – Рассказать, как это было? Ты сказал, что влюбился лет пять назад и долго от этого страдал. Но не сказал, в кого. - Ты должен был догадаться. И я потом еще говорил, что люблю тебя. - Да ладно? Это когда уговаривал отсосать за сценой? Не считается – ты тогда яйцами думал. - Ты мне тоже в любви не признавался, я же не возмущаюсь – очень своевременно начинает возмущаться Мирон. - Мы не обо мне сейчас. - Да ладно? – Мирон чувствует, что назревает скандал, но останавливаться уже не хочет – посрутся да и похуй. – То есть ты от меня можешь требовать исполнения своих капризов, а я нет? - Это каприз, по-твоему? Мне казалось, что это я только и делаю, что по первому требованию исполняю твои желания. Надо отсосать почти прилюдно - пожалуйста, надо не заметить, что ты лапаешь телок за сиськи - да ради бога. И при этом я даже не заикаюсь о чем-то своем, что ты только что назвал капризом, – взгляд у него становится очень холодным. - А что, нет? Ты все прекрасно знаешь, зачем эти показательные выступления? Или надо каждый день говорить, как я тебе благодарен? Какой ты замечательный? Каждый день вокруг тебя танцевать? Ваня смотрит на него очень странно, но при этом спокоен, как скала. - Мирон, если тебя что-то не устраивает, подумай в одиночестве, ладно? Потом напишешь, как додумаешься. Он берет телефон, сигареты и хлопает дверью.

***

Надо собрать мысли в кучу и все обдумать спокойнее. Ванька развел его тогда, получается. Сказал, что все слышал. Если бы и правда слышал, то не говнился бы сейчас. Что ж, в какой-то степени это облегчает дело. А Мирон тогда признавался ему в любви. Знал, что его не слышно, поэтому шептал всякое такое, о чем тогда в глаза сказать побоялся бы. И сейчас тоже зассал. Ваня прав. Телефон пищит уведомлением. Сообщение от Ваньки. Надо же, перепсиховался что ли? «Я помню, что там Джокер. Мы его поделим пополам. О моем желании догадаешься сам. Твое желание на мое усмотрение.» Очень сухо, очень жестко. Значит, Ваня на самом деле злится. Когда он просто вредничает, то не пишет такими короткими рубленными фразами. Черт, да он вообще не пишет. Он звонит, присылает голосовые или видео. А здесь заморочился древней смской. Мирон совершенно ясно понимает его намек. Да, это и не намек вовсе. Ваня практически прямым текстом сказал ему все, что хочет. Он листает их переписку до того самого сообщения. Там тоже есть «я тебя люблю», но смысл в этой фразе совсем другой. Не тот, какого он бы ждал сейчас от Вани. Мирон чувствует себя мудаком. Ванька весь год подстраивался под него и его секс-затеи, иногда довольно ебанутые, и ни слова против не сказал. Ванька постоянно с ним, поддерживает любой движ и всегда прикроет. Если надо, поймет. Простит. Когда Мирон на своей днюхе зажимался с телками, притом очень откровенно (одну даже успел пальцами поласкать и думал, что никто не заметил), Ваня после одного короткого, но исчерпывающего разговора больше ему никак об этом косяке не напоминал, ни словом, ни взглядом. Типа, все иногда творят хуйню, и ты, Мирон, не исключение. А сегодня прорвало. Это он еще долго ждал чего-то от Мирона. И если бы не сегодняшняя странная ситуация, он бы и дальше молчал, не требуя ничего взамен. А Мирон очень запросто мог бы его проебать. И зря он Ваню упрекает, что тот ему в любви не признается. Ему и не надо – это же видно в каждом жесте, слове, взгляде, поступке. Мирону кажется, что он Ваню не заслуживает, особенно после сегодняшних претензий. Теперь все очевиднее, кто в их отношениях мудак и манипулятор. Но он же любит Ваньку. Любит до ужаса, до панического страха потерять. Иногда Мирон вспоминает о существовании высших сил и благодарит их за Ваню. Просто за то, что когда-то они пересеклись и стали работать вместе. И за все остальное, связанное с Ваней. Ванька ему нужен, как воздух. С его желанием все понятно, и Мирон готов его исполнить вот прям сейчас, надо только, чтобы Ваня вернулся. А чего хочет сам Мирон? Чего-то, не связанного с сексом, это точно. Чтобы Ваня пришел, чтобы простил и на этот раз, чтобы они помирились и чтобы появилась какая-то новая ступенька у них. Даже если не появится, главное, пусть Ваня будет рядом с ним, пусть как друг, как коллега, лишь бы рядом, лишь бы он простил. «На мое усмотрение». Интересно, что же он там усмотрит?

***

Ваня не возвращается ни через час, ни через пять. Не появляется в сети. Мирон специально не пишет и не звонит ему. Это глупо, он прекрасно понимает, но признать свою неправоту вслух все еще не может. Он просто молча ходит по квартире из угла в угол, тискает кота, играет с собакой. Потом вспоминает, что пса надо выгулять, и идет на улицу. Не идет даже, а плетется, бредет, волочит ноги. Ему адски хуево. И виноват в этом он сам. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам. Вот Мирон и сделал сам хорошую ссору. На все руки, блять, мастер.

***

Ваня приходит под вечер. В руке бутылка вискаря Jack Daniel’s, но закрытая. Мирон вместе с собакой встречает его в прихожей, но Ваня, даже не кивнув, проходит к себе в спальню и закрывает дверь. Потом открывает, но только, чтобы впустить собаку. Мирон хочет так же уметь скрестись и тоненько скулить. Может, тогда Ванька и его бы впустил? Однако первая часть его желания выполнена – Ваня пришел. Это от Мирона не зависело. Остальные три кусочка зависят как раз он него самого. Он стучится к Ваньке. Тот долго не открывает, тогда Мирон стучит громче. Ваня появляется на пороге в наушниках – понятно, почему не открывал. Он молча разглядывает Мирона, будто гадает, с чем тот явился. - Я зайду? Ваня отходит в сторону, пропускает. И все это, сукаблять, так же молча! - Наушники сними, пожалуйста. - Они выключены. - Вань, я сейчас трезвый, у меня ничего нигде не стоит, и думаю я не хуем. - Я говорил про яйца, но сойдет. - Не перебивай. Мне тяжело. Ваня равнодушно смотрит на него, потом садится, сложив руки на груди. Ладно, Мирон переживет и это, это же, в сущности, мелочи. Ему главное сейчас – сказать. - Ты мне тогда соврал, что все слышал. Если бы на самом деле слышал, что я тебе говорил, то сегодня мы бы не поругались. Потому что именно это я тогда говорил. Я знал, что ты не слышишь, и поэтому позволил себе это. По-другому не мог, прости. Тогда не мог, а сейчас могу. Ваня саркастически улыбается, но ничего не отвечает. - Я тебя люблю. Хочу быть с тобой так долго, как у нас получится. Хочу...не в разных комнатах и не за закрытыми дверями. Вань... Только с тобой. Чтобы открыто, и похуй, кто и что подумает. Как... Как пара, как семья. Мирон чувствует, что щеки у него горят. Сказать это вслух, глядя в глаза, оказалось сложно. Прокручивать воображаемый диалог было проще. В нем Ваня отвечал, а в реальности нет. По-прежнему молчит и разглядывает. Первый раз видит что ли? - Вань, прости меня. - Да уже тыщу раз простил, - Ванька бурчит и закуривает, хотя и знает, что в квартире курить нельзя. Надо идти на балкон, и Мирон ему об этом напоминает. На балконе они курят вдвоем. Ваня прижимается к нему тесно-тесно, но все время молчит. Потом, когда он уже тушит бычок, поворачивается к Мирону, так что они чуть носами не сталкиваются, проводит пальцем ему по скуле. - Я тебе кое-что скажу сейчас. Один раз скажу, Мирон, а ты запомнишь. На всю жизнь. Понял? Мирон кивает и задерживает дыхание, как перед прыжком в воду, на глубину. - Я тебя люблю. Еще утром хотел сказать, но… Ты мне нужен, Мирон, безо всяких оговорок и условий. Просто нужен. И без такой хуйни, как сегодня утром была. Во второй раз я не вернусь. Мирон несколько раз кивает. Три части его желания исполнились, осталась одна. Он целует Ваню, аккуратно, как будто боится спугнуть. - Сегодня год. С того сообщения, - шепчет потом ему куда-то в шею. - Я думал, ты не вспомнишь.

***

Ваня курит на балконе в гордом одиночестве. Сейчас глубокая ночь, на улице тихо и пусто. Он курит вприкуску с вискарем. Это не то чтобы вкусно, но бодрит. Ваня думает, что жизнь причудливо складывается из цепочки случайностей. Случайная подружка подарила ему чековую книжку. Ваня случайно ее не выкинул. Мирон случайно откопал ее в куче барахла при переезде. Ваня так же случайно подписал ее и подписался на исполнение желаний. Налетает легкий ветерок, кожа покрывается мурашками. Надо возвращаться в спальню. Там уже дрыхнет Мирон. ЕГО Мирон спит в ИХ спальне. Они вместе, теперь открыто и официально. Ване нравится, как это звучит. Он делает завершающий глоток из бутылки и салютует ею коту в окошке напротив.