Осколки тёмной эры

***

— Кто мы друг для друга?

— А это так важно?

***

4 года назад.

***

До смерти знакомый и ставший уже родным запах въелся в стены. Пусть они не так уж и часто принимали своих хозяев, всё же впитать в себя ароматы их общего быта, а точнее вина, виски, крови, антисептика и медицинских препаратов, успели.  Несмотря на окутавшую его с головы до пят злость, парень направлялся к своей цели уж больно медленно для того, кто пару часов назад обещал убить её собственными руками при первой же встрече. И вот, когда нужная дверь была прямо перед ним, непонятное волнение сильнее ударило в голову. Мысли уже давно смешались в кашу, но главная была выведена будто красными чернилами поверх горсти чёрных букв. Шумно выдохнув, он дёрнул за ручку и прошёл внутрь тёмного помещения. В центре просторной комнаты находилась огромная кровать, которая была не заправлена, что немного насторожило. По бокам на стенах красовались длинные полотна с изображениями обвитой четырьмя ликорисами змеи, кусающей свой хвост, на одном и огнедышащего дракона на втором. За ними, как ни странно, находились тайники с запасом оружия. Банально, но тем, кому это принадлежит всё нравится. Точнее почти всё. Рисунку своей метки, которая своим только существованием и так сильно раздражала, юноша был не рад, однако хотел угодить напарнику, который  загорелся идеей украсить спальню таким образом. Помимо этого, из мебели также около угла было кресло, а посередине, на полу, сейчас, что странно, отодвинутый тонкий ковёр, который едва ли мог согреть, но обычно хорошо скрывающий за собой вход в подвал-бомбоубежище. Однако кое чего быть не должно.  Прямо в центре свисало прикреплённое к непонятно откуда взявшемуся крюку на потолке тело в петле.  — Ублюдок. — Одним резким выпадом с применением способности Накахара сорвал верёвку и еле подоспел поймать Дазая, прежде чем тот впечатался бы в холодную тёмную мраморную плитку.  Исполнитель сразу освободил того из пут и, наспех нащупав крохотный пульс, инстинктивно, следуя давно заученному наизусть сценарию, принялся оказывать первую помощь. Спустя пару минут раздался резкий тяжкий вздох и парень зашёлся в приступе кашля. Рыжий смотрел на кряхтящего перед собой человека с каменным лицом, пытаясь всеми силами сдержать нарастающий гнев. Поняв, куда тянутся трясущиеся руки, он сам встал и подал ему стакан воды, как раз удобно стоящий на прикроватной тумбочке. Совпадение? Не уверен, возможно и это предвидел, скотина предусмотрительная. — Чуя… — Удар кулаком точно в челюсть. Если бы не сдерживался, то точно бы сломал. — Кха... Это не то, о чём ты подумал. — Повелитель гравитации вновь замахнулся, однако остановился, чуть завидев абсолютное спокойствие напротив. — А что это тогда такое? Как ты вообще посмел решить всё без меня? Так ещё и повеситься тут. Что, думаешь, раз умрёшь, то всё образумится, сволочь ты эгоистичная? — Это определённо самая бурная реакция на попытку суицида. Все как одна проходили тихо-мирно с почти немыми пенделями и до этого обычным спасением. Что сейчас не так? Всё из-за стечения обстоятельств? Наложилось одно на другое, так ведь? — Я решил это не один. Посуди сам. Так будет лучше. — Шатен вначале бросил тяжёлый взгляд на лицо парня напротив, но тут же принялся меланхолично везде его разглядывать, будто именно сейчас найдёт что-то новенькое. Что-то, что он ещё не успел увидеть, осмотреть и в конце концов обуздать.  — Это выглядит так, будто мы сдаёмся. — В голосе отчётливо слышна.. горечь?   — Двойной чёрный до сих пор вместе, а значит до поражения нам далеко. — Кареглазый пытался подняться, но тут же свалился на чужие колени. Воздуха до сих пор не хватало и дыхание не успело восстановиться в полной мере.  — Вместе? Ты сейчас смеёшься надо мной, да? Напомнить какую картину я застал пару минут назад? А что, если бы не успел? — Его прервали.  — Предпочитаем жить без если.  — Хорошо. Но, как там сказал? Посуди сам. — Произнёс самым язвительным тоном. — Если бы всё-таки откинулся, то что бы осталось? Нам не выжить в этой войне без тебя. Но как выиграть, когда победитель так сильно играет на руку своему противнику, самолично убирая себя с шахматной доски? Неужели непонятно, что если ты сдохнешь, то мы все трупы. Давай, пораскинь мозгами, сколько мы продержимся без твоего участия? Как… — Опять перебили. Осаму достал конверт из кармана брюк и вручил его ничего не понимающему Накахаре. Тот лишь повёл бровью, но распечатал свёрток и прочёл содержимое.  — Я это предвидел. — Вновь удар, из-за которого даже и без того многострадальная голова откинулась назад.  — Это всё? Подробный план действий после смерти? Хотел обойтись лишь этим? Этого недостаточно, идиот, никакие схемы и махинации не заменят живой мыслящий здесь и сейчас организм.  — То есть я нужен лишь для этого? Хорошо, напишу что делать в случае пятидесяти разных исходов событий, один то точно подойдёт. — Непонятно откуда взявшийся гнев выплеснулся наружу.  — Я сейчас снова тебе врежу. — Определённо не шутка. — Да что не так? — Он попытался оттолкнуться от парня, однако ничего не вышло, так как хватка стала крепче.  — Всё не так, придурок, ничем нельзя заменить тебя.   — Да что ты? Я в этом не так сильно уверен. Даже могу логически это доказать.  — Мне не нужны идтотские логические доказательства, мне нужен живой ты рядом. — Удивительно? Да. Ожидаемые ли слова? Вообще нет, у младшего даже проскочила мысль, что тот не трезвый. Хотелось бы как-то ответить, однако было решено всё-таки сделать вид, будто этих самых слов и не было вовсе. Всё же ему сложно было привыкнуть к новым интересным обстоятельствам в жизни. Да и ни к чему. Они рушатся на глазах так и не успев окрепнуть, а ребята ничего не смогут с этим поделать. — Всё уже кончено. Подготовка идёт полным ходом. Пока мы не восстановимся и не узнаем про них всё, вести с ними эту игру бессмысленно, ведь и так понятно, кто останется.  — Почему? Можно же было отправить нас куда то далеко или просто похоронить всю информацию об обоих. Поддерживали бы Босса из тыловых позиций. Вы ведь сами сказали, что нужны им все трое.  — Бесполезно. Нас сразу вычислят. Не понимаю, как им это удаётся, скорее всего виновата способность. Этот план лучшее, что мы составили с Мори-саном. Все три их цели окажутся порознь, две вообще будут пропадать невесть где. Собьём их с толку и когда наступит время, то нанесём удар. Раз ты пришёл и мне тут лицо разукрасил, то это означает, что про так называемый побег в курсе и тебе рассказали в подробностях. Так что не так?  — Все данные у меня. Но…  — К сожалению, здесь нет никаких но. При любом другом раскладе нас уничтожат. Или, что хуже, захватят уже окончательно. Ты точно этого хочешь?  Голова загудела и резко стали отрывисто мелькать события последних месяцев. Одна картинка вдруг резко застыла в сознании — безумный страх в одном единственном открытом глазе напротив.

***

Воспоминания.

***

Спустя неделю после того, как Осаму с его подчинёнными во время раследования дела попытки проникновения в одно из хранилищ, захватила вражеская организация, мафии всё же удалось выйти на их след и подготовить план нападения. Немало этому посодействовал сам пленник, который, как оказалось, предполагал, что такое может случиться и потому оставил маячок прямо на своей прикроватной тумбочке. Накахару пытались отговорить от участия в операции, так как никто точно не был уверен в каком состоянии Дазай и сможет ли сдержать себя Чуя при наихудшем для самого младшего главаря раскладе. Однако не был бы тот собой, раз позволил бы себя переубедить, а потому в назначенный час, когда все находились на своих позициях, он занимал место в тылу, чтобы в случае неожиданных угроз оказать поддержку и направлять все группировки по ходу боя. Из грязи в князи. Не должен был там быть, а в итоге вся операция легла на его плечи. Но он был готов принять этот груз на себя, так как это значило наконец-то вернуть напарника домой. В их общий дом. А ведь им только показалось, что удача на их стороне, раз жизнь в моменте так сильно наладилась. А может ничего вокруг не поменялось и они сами на самом деле стали виной этого счастья и спокойствия? Накахара определённо ещё раз подумает над этим вопросом, только в следующий раз уже в компании самого ненавистного и любимого ему человека. Человека, которого ему в очередной раз предстояло достать из лап смерти. Никто не сможет спастись от гнева Портовой мафии. В самый разгар битвы, когда кровь, копоть от взорвавшихся автомобилей и пыль уже смешались в один общий осадок, вдруг тихо сообщают по-настоящему громкие слова: цель обнаружена. Завидев до этого приближающегося подчинённого, исполнитель ожидал опять получить известие, что найден тот или иной пропавший человек, но… — Змей находится в подвале под складскими помещениями. — Глаза вмиг округлились, а невидимое напряжение, витавшее в воздухе, резко возросло. — Однако в ловушке под завалами из-за взрыва, который спровоцировал враг. — Продолжать не нужно было. Чуя мигом встал и направился к выходу из помещения. На все попытки остановить его не обращал никакого внимания, стараясь на сколько это возможно слабо отталкивать их с помощью дара. Никто, абсолютно никто не смог бы помешать ему сейчас же пойти и вызволить пленника, обезопасив его от всех угроз. Никто кроме.. — Накахара-кун, советую тебе остановиться и вернуться на своё место. — Он и вправду замирает, глубоко вдохнув, будто освободившись от удушья. — Ты мало чем поможешь, если вот так безрассудно бросишь всё и ринешься туда. Оставайся и раздавай указания. В твоих же интересах, чтобы все, повторюсь, все выбрались живыми. Я ясно выразился? Хотелось ослушаться. Парень чувствовал, что прямо сейчас находится далеко не там, где должен, а потому сидеть на месте не было абсолютно никакого желания. Но это означало бы нарушить певрое правило организации. А умереть лишь от того, что вовремя не одёрнулся после прямого предупреждения… Нет. Здесь другой случай. Мори этого не понимает. И вряд ли поймёт. Однако Накахара повинуется и садится обратно, пытаясь при всём этом сохранять хладнокровие и самообладание. С логической точки зрения, Огай действительно прав. Но как же тяжело принимать это сердцем. * Дазай наверняка был бы на стороне Босса. Нужно будет спросить его, когда всё уляжется. Хотя не уверен, что услышав и так понятный и очевидный ответ не врежу ему. Почему меня вообще окружают такие бесчувственные гении… * — Подумалось ему. — Я бы смог запросто расчистить все препятствия на пути, чтобы вызволить его побыстрее и менее энергозатратно. — Не хотелось оставлять попыток получить разрешение сейчас же оказаться там и сделать всё возможное, лишь бы побыстрее покончить со всем этим. — В этом нет необходимости, Накахара-сама, нам доложили, что солдаты уже с ним. Всех остальных похищенных членов организации также вынесли в безопасное место и отправили в больницу. — Как состояние змея? — Лишь бы пронесло. Должно пронести, всё всегда было если не идеально, то хорошо. — Оценивается как… — даже мелкая, очень краткая запинка выдала то, что тот сейчас собирается сказать, — крайне серьёзное. Точно смогут сказать лишь тогда, когда получится передать его врачам. В ушах раздался мимолётный звон. Убьёт. Убьёт всех, кто посмел сотворить такое. — Босс, раз операция подходит к концу, то разрешите присоединиться? — Гнев сочился словно клубками раскалённого воздуха, точно огонь из пасти разъярённого дракона. — Хорошо. Но нам нужны пленные. — Не беспокойтесь, нескольких людей схватили и усыпили ещё в самом начале боя. — Этот подчинённый начинал явно нравиться своему начальству. Очень много хороших вестей принёс за пару минут. — В таком случае можешь выплеснуть пар. — Переключатель дёрнули, а значит обратного пути нет. Единственная проблема, которая осталась сейчас — не выпустить наружу ту буйную и совершенно необъятную силу, которое содержит, по сравнению с её величиной, такое крохотное тельце. Некому будет прийти и остановить. А значит нужно не допустить того, чтобы было что останавливать. Сложно, но необходимо сдержаться и сделать всё без риска. Ради города, ради организации, ради себя и ради него. Невозможно было спокойно дышать из-за обилия разнообразных запахов, но на людей, которые находились в самом пекле чуть ли не ежедневно, давно перестал влиять данный фактор. Операция шла к концу. Пыль и кровь смоются, сломанные кости срастутся, раны от пуль тоже, а жизнь не вернуть уже никогда. Так ведь? Чуя расчищал путь для отступления всех группировок и параллельно с тем продвигался к месту, где, по его данным, находились те, кто обеспечивает безопасность для успешной передачи главаря ожидавшей его реанимации. Исполнитель не тратил ни одной драгоценной секунды попусту, усердно уничтожая врагов, которых, по ощущениям, меньше отнюдь не становилось, что было странно. Огромное количество людей, но маленькая боевая мощь, раз со стороны мафии пока не насчитывалось ни одной потери. В чём тогда вообще смысл набирать столько народу, раз толку никакого? Спустя пятнадцать минут Накахара уже стоял там, куда за пару мгновений до этого, по его данным, должны были доставить Осаму. Посторонних, кроме работников-медиков, он не увидел, а потому отвлёкся на разговор по рации. — Где змей? — Ожидание ответа было мучительно долгим. Когда парень вновь хотел уже прорычать в устройтво вопрос, оно запищало и выдало ответ. — Потеряна связь с отрядом, кто доставлял его к укрытию. Последний сигнал был обнаружен в 150 метрах от выхода из тоннеля. — Понял, продвигаюсь туда. — Постойте, Вам… — Рыжий выключил надоевший прибор, так и не дослушав подчинённого, и рванул в сторону, где, по докладу, в последний раз были мафиози. Достигнув нужной точки и увидев то, что осталось после коллег, Чуя сам не заметил, как дар растёкся по всему периметру и опасно повысил давление в итак крохотном, но довольно длинном проходе. Истерзанные трупы четырёх товарищей были разбросаны по разные стороны. Однако кое кого не хватало. Ничуть не раздумывая, он ринулся вглубь тёмного тоннеля. Безрассудно, ведь ему даже неизвестно куда этот путь ведёт. Но нет времени на то, чтобы сесть и составить план. Это не его часть работы. Этим занимается тот, кто прямо сейчас явно сильно нуждается в своём именно безрассудном вспыльчевом напарнике.

***

Продолжение воспоминаний. От первого лица.

***

Я идиот. Самый настоящий идиот. Босс бы явно в конечном итоге проигнорировал мою выходку. И тогда, возможно, никто бы не погиб. А он..он бы уже был в реанимации. Первостепенной задачей было вызволить именно его. Как вообще можно было так оплошать? Что это чёрт возьми за организация такая, раз операция идёт так долго? Мне ничего не было ясно. Но и времени, чтобы сесть и подумать не оставалось. Счёт явно перешёл на минуты, если не на секунды. Я чётко поставил цель, что не допущу, чтобы его вновь отняли. Ни сейчас, ни вновь сегодня, никогда. Не помню сколько уже прошло с того момента, как ринулся вглубь тоннеля. Эти стены начали невыносимо давить со всех сторон и ничего не осталось, кроме как давить на них гравитацией в ответ. Однако нельзя перейти порог, я могу нечаянно погубить и Дазая. Способность ему не навредит, но если вызову обвал, то точно мало не покажется. Нельзя, чёрт, держи себя в руках. Сначала я подумал, что сильный источник света мне лишь мерещится. Из-за продолжительной непроглядной темноты любой лучик мог показаться целым солнцем. Однако мои глаза не обманывали. Спустя несколько шагов, взору предстал настоящий каземат. Каждая стена была оборудована специальными держателями для экипировки и оружия. Повсюду лежали гильзы, витал сильный запах пороха и крови, от которого с непривычки можно было бы и задохнуться. Отвлечённый на пару секунд внешним убранством этого места, я не сразу заметил, что с правой стороны от входа десяток людей, не меньше, уже направили на меня свои пистолеты. Они и вправду думают, что смогут меня хоть как-то задеть? Ублюдки. Убью каждого, кто посмел… Мысли вмиг все разом связались в один огромный клубок. Сердце пропустило удар, дыхание на секунду остановилось, а давление гравитации вновь опасно повысилось. Я смотрел в одну точку и надеялся, что в этот раз уже глаза обманули. Мне хотелось поспорить и прикончить каждого, кто там передал, что состояние Дазая оценивается как очень серьёзное. Это край, максимум, до которого можно было дойти. На вид даже не скажешь, что это словно пропущенное через мясорубку тело ещё держит в себе обречённую душу, если бы не изредка тяжело вздымающаяся израненная грудь. Я чувствовал, как внутренняя ярость явно достигает своего предела. Нужно выплеснуть пар и, какое счастья, добыча сама так и норовит угодить ко мне в пасть. Набежавших солдат и тех, кто уже был здесь, ждала одна и та же участь. Гравитация сильна и не щадит никого. Однако мне показалось, что будет слишком просто убить всех быстро. Сначала град пуль, который обрушился на меня, разом полетел обратно к отправителям. Потом все конечности вывернулись и безвольно повисли. А затем самое лучшее. Давление способности позволило медленно и мучительно плавить мозги и остальные органы всех, точнее почти всех, находившихся в помещении. Звуки криков, рыданий и сломанных костей радовали слух. Однако как только наконец-то получилось подойти вплотную к напарнику, вся эта так называемая расправа показалась незначительным неудобством для тех, кто сотворил такое с Осаму. Самому переносить его мне показалось слишком опасным, а потому я проговорил в рацию указания и, чётко заявив, что если через три минуты врачи с носилками не будут здесь, то к убитым прибавится ещё так людей десять, развернулся обратно к кряхтящим и орущим от боли врагам. Их было не больше тридцати. Немного поиграв с давлением, то медленно понижая его, то поднимая, в конечном итоге мне пришло на ум просто запустить в них гравитационные бомбы и покончить с этим раз и навсегда, так как медицинский отряд, судя по подсчётам, должен был прибежать через полторы минуты. Поддавшись моменту, но и в самом деле не позволяя разуму помутиться, я истерично смеялся и кромсал по-отдельности тела каждого человека, переходя от одного к другому и с радостью упиваясь тому, с какой необъятной ненавистью и нескрываемым ужасом от скорой кончины они смотрели на меня. Секунды, которые длились словно часы, прошли и, когда со всеми было покончено, я развернулся, чтобы вернуться к Дазаю, однако тут же встал как вкопанный. На меня смотрел единственный помимо меня, слава всем Богам, если они и вправду существуют, живой здесь человек своим единственным не скрытым от испачканных кровью и грязью бинтов глазом. Глазом, чуть ли не полностью пропитанным лишь одной эмоцией — страхом. Дикий страх явно сковал его всего. Было видно, как он пытается совладать с непослушным телом и хотя бы немного приподнять руку, однако ничего не выходит. Я пулей подлетел к нему и, с опаской, взял ослабленную ладонь в свою. Мне не был известен весь масштаб ранений, однако из-за того, что рука почти что висела и легко поддавалась моим движениям, стало ясно, что плечо вывихнуто. Как только его взгляд будто полностью просканировал меня, тяжёлое веко опустилось. Проверить пульс не удалось, так как набежавшие врачи оттолкнули меня и принялись готовить главаря к транспортировке наружу. Я всего на миг выбился из колеи, ход мыслей вновь, уже который раз за сегодня, дал сбой. Но вопрос, который прочно засел в голове, давил и не позволял отвлечься на что-то другое. Чего же ты так испугался, Саму?..

***

Конец воспоминаний.

***

Конец одного всегда означает начало чего-то нового. Но что же делать, когда так не хочется застать этого самого неминуемого конца? Хуже всего — это ожидание. Вот, тебе уже оглашают приговор и начинается настоящая и самая ужасная пытка. Пытка временем. Кажется, если бы все люди планеты знали точную дату своей смерти, то мир бы погрязнул в бесконечном хаосе. Никто бы не боялся совершать опрометчивые поступки: убивал, грабил, насиловал. Какая разница, если известно, что умрёшь ты послезавтра? Большинство бы впадало в уныние и затяжную депрессию. Маленький процент жил бы как обычно, но это, скорее всего, были бы те, чей срок не поджимал так скоро. Точно находились бы и те, кто пытался бы обыграть, заставить жизнь следовать его собственным правилам. Но и это бы не вышло — почти никогда самоубийство не может гарантировать стопроцентную смерть. Но это если пытаться ускорить гибель. Большинство бы явно стремились к тому, чтобы оттянуть этот момент, перенести. Но и это бесполезно. Коса может обрубить тонкую нить жизни в любой и чаще всего самый неподходящий момент. Однако в нашей ситуации конец лишь маячит поблизости, изредка наполовину показываясь из своего укрытия и также резко исчезая. Я не настолько гордый, чтобы не признаться, что искренне боюсь того момента, когда его расплывчатый вид станет более чётким и задерживаться на виду он станет подольше. Мне хочется сделать всё возможное, чтобы избегать этого как можно дольше и у меня, нет, у нас получится. Однако это при одном единственном условии — мы будем остерегаться собственной смерти, а не тянуться к ней руками и ногами. Но как же это сделать, когда под «мы» я подразумеваю себя и того, кому осталось лишь на лоб себе наклеить стикер «помогите отправиться на другой свет безболезненно и поскорее»? Нужно что-нибудь придумать. Неужели нет ни единого способа заставить этого придурка хоть немного избавиться от дурацкого хобби? Неужели ему настолько безразлично всё вокруг, раз он готов вот так просто бросить? Бросить организацию, бросить подчинённых, бросить меня? Сражённый вспышкой воспоминаний и тяжёлых мыслей, я устало понурил голову и встретился с таким же изнурённым взором шоколадных глаз, на первый взгляд не выражавших ничего, кроме необъятной пустоты. Но это напускное хладнокровие было ни к чему. Каждое действие, поведение и жест давно были мною изучены, пусть и ушло на это немало времени. Осаму даже хуже, чем девушки, клянусь. Их природу и устройство мозга намного легче понять, чем попытаться узнать хотя бы какой вид блюд он предпочитает. Не считая краба, конечно. Помню один раз специально зарезервировал нам столик там, где даже намёка нет на морепродукты. Мартышкин труд. Как только Дазай услышал, куда именно мы идём и просмотрел меню заведения, сразу же позвонил Боссу и уехал то ли на зачистку, то ли на какую-то встречу, лишь бы не угодить мне. А ведь так хотелось наконец-то отведать нормального мяса из этого ресторана. Ну ничего, отыграюсь ещё когда-нибудь. Когда-нибудь… — Что за кислая мина? Сотри эту противную печаль с лица, тебе не идёт. — Он поднял ладонь и слабо, даже в какой-то степени ласково, на сколько это возможно так сказать, шлёпнул меня по затылку и запустил тонкие пальцы в мои волосы, немного массажируя голову. Я прикрыл веки и поддался внезапной ласке. Этот придурок так извиняется за попытку самоубийства? Одним массажем явно не отделается, но пока пусть продолжает. Мне слишком херово, чтобы опять начать в сотый раз за день размышлять над будущим или пытаться что-то ему доказать. Раз уж известна дата нашего первого конца, когда и я отдалюсь от организации на тысячи километров неясно на какой срок, то почему бы не насладиться сполна отведённым до него временем? Да и после того, как ситуация уляжется, как Осаму и сказал, всё вернётся на круги своя. Двое самых умных людей в моём окружении разработали полномасштабный план всех действий при различных исходах, так почему бы не поддаться? Всё схвачено, можно не бояться. Надеюсь, что ему всё же не наплевать на меня на столько сильно. И именно в этот момент я открыл глаза и посмотрел в открытые очи напротив. От них исходило всё то же напускное хладнокровие, но глубоко внутри горели мелкие огни. И даже самой маленькой искры мне хватает, чтобы и впрямь, точно дракону, разжечь из неё целое пламя. — Как ты себя чувствуешь? — Я правда не знаю, что ответить на столь неожиданный вопрос. — А по мне не видно? Избавь меня от надобности изъясняться по поводу своего состояния и продолжи начатое. Мне нравится. — Застывшая за мгновение до этого рука вновь пришла в движение. Мы снова замолчали. Тишину комнаты нарушало лишь немного тяжёлое дыхание Дазая, которое уже почти полностью пришло в норму. Спустя несколько минут безмолвия, я тихо зашипел, когда Осаму чуть-чуть сместил голову, которая всё также продолжала покоиться на моих коленях. — Тебе больно? Чего сразу не сказал? — Он начал подниматься на локтях, но рукой я заставил вернуться его в прежнее положение. — Неважно. — Не хотелось прерывать его занятие: мозг слишком сильно гудел. — Я, конечно, понимаю, что ты постоянно игнорируешь существование кровати в этой комнате, но мне всё же кажется, чтобы было бы легче переместиться туда. И мне, и тебе, будет намного удобнее, не находишь? — Его бровь резко вздёрнулась наверх. А ведь в его словах есть логика. Кто бы сомневался. Не дав мне ответить и не подождав даже кивка, за считанные секунды его тело уже распласталось на мягком незаправленном покрывале, которое почти полностью спало с высокого края. Я встал и невольно застыл, наблюдая за тем, как он оттягивает сильнее галстук и расстёгивает первые пуговицы рубашки, чтобы дать себе ещё больше кислорода. И почему не сделал так раньше, придурок? Однако смею заметить, что есть в этом виде что-то…заводящее. Кому только пытаюсь соврать, сексуальнее этого вида нет, пожалуй, ничего. Но будет ли уместно в такой ситуации намекнуть на такое? Лучше воздержаться от подобных идей, его самочувствие сейчас только нормализовывается. А я не такой эгоист, чтобы просить о таком лишь потому… — Так и будешь стоять там как вкопанный? Моё хорошее настроение, знаешь ли, не вечное, чтобы делать тебе массаж когда душеньке угодно. — Мне хватило лишь первых слов, чтобы буквально подлететь к нему и плюхнуться на кровать спиной вверх. — То то же. — Изворотливые пальцы вновь вернулись к месту, которое уже успело по ним соскучиться. До чего же чертовски это приятно. Мог бы провести так целую вечность, без шуток. Честно, не помню в какой именно момент времени рука медленно опустилась на мою спину, немного задержалась там, а потом и на поясницу. Успел опомниться лишь тогда, когда мне начали мягко оглаживать изгибы талии и ягодиц, а затем и вовсе смяли одну из них. В тот самый миг было яро ощутимо, как кто-то, а точнее конкретный человек, безжалостно сорвал мою невидимую цепь. Ну уж нет. Потом не скули, что тебе не хочется, сам напросился. Я резко поднялся на локтях и переместился ближе к нему, подминая под себя и вглядываясь в чужие глаза. Пустота ушла, пришла иная эмоция, спутать которую нельзя было ни с чем — похоть. Ох, что же ты натворил, а ведь мне почти удалось провалиться в сон. Но откуда мне знать, вдруг это было спланировано с самого начала? Не в силах больше сдерживаться, мы оба будто и вправду озверели. Пока буря так называемой страсти не захлестнула с головой обоих, я остановился напротив чужих губ и задал вопрос, который придумал, когда решал, что же делать с надоедливой привычкой этого кретина. — Скажи, Саму, на что ты готов пойти ради меня? — Недоумение в глазах напротив меня смутило, однако ответ не заставил себя долго ждать. — Умереть? Согласись, довольно романтично. — Он так и норовился избежать нежелательного разговора, а потому резко перевернул и уже возвышался надо мной, но впоследствии и также резко опустился к уже оголённой ключице, чтобы начать пытать чувствительную к прикосновениям кожу. Но мне не хотелось оставлять всё вот так, поэтому продолжил. — Хах, ты серьёзно? Умирать ради других? Но это ведь так банально. — Я зарылся в его волосы и грубо оттянул их назад, поднимая голову и отрывая от желаемого лакомства, как Дазай любил иногда называть мою шею. — Теперь вот скажи, Са-а-аму, — специально протянул, но продолжил уже абсолютно серьёзным тоном, — готов ли ты жить ради меня? — Весь мой вид, на сколько это было возможно, выражал важность этого вопроса. Ответа не следовало пару секунд, а показалось, будто несколько часов. Неужели ему и вправду настолько сильно всё равно на меня? Это было бы не так удвительно, конечно, мне не впервой так ошибаться в людях. Может я просто не создан для… — Готов. Весь воздух будто пропал из лёгких. Это мои фантазии? Сон. Нахожусь во сне, нужно проснуться, а вдруг вообще в коме? Не придумав ничего более подходящего, я прокусил себе губу и зашибел от боли. Так это реальность? — Ты вообще придурок?! — Он дал мне подзатыльник и щелбан. Хотя и без этого было тошно, рот начал сильно болеть, зачем вообще нужно было так сильно? Точно придурок. — Я подумал, что сплю. — И вновь глаза напротив изобразили искреннее недоумение, а потом накатил смех. Не то что смех. Спустя пару секунд это перетекло в натуральный ржач. — Угарно тебе, да? — Очень. Мы чуть позже обговорим все условия, если так хочешь. — Будут условия? — Меня заткнули. Так вот, что значит исцеляющий поцелуй. Его губы, точно лекарство, сумели сильно ослабить боль. Или это наваждение почти полностью пьяного от похоти мозга? Узнать наверняка всё равно не выйдет. — Разумеется. А теперь дай мне, пожалуйста, продолжить. — Ты последнее слово ради приличия сказал? — Мне в ответ лишь азартно ухмыльнулись. — Ох, Чуя, какое, скажи мне на милость, рядом с тобой приличие? — Я немного прогнулся от резкого укуса в шею. Прежде чем окунуться в этот океан с головой, в мыслях пронеслась одна из последних фраз, которая разлилась приятным теплом по всему телу. Или это из-за ставших вмиг горячими постоянно холодных рук, которые так резво шарили по всему моему телу? Наверное всё вместе, раз уж на то пошло. Умеет же согреть и снаружи, и внутри. Какой же придурок. Какой же вообще придурок я, раз реально сумел в него влюбиться…

***