Прости меня, пожалуйста

Никогда еще в комнате Карла, единственной обитаемой в этой груде металла, не было так горячо. Малый размер помещения и беспросветная пьянка уже вторые сутки сделали свое дело — от жары некуда было деваться. Лорд Гейзенберг со своей спутницей вместо того, чтобы просто скинуть одежду и не мучаться, устроили шоу — карты на раздевание. Главное условие простецкой игры в дурака: мухлюешь — не спались, а иначе тебе несдобровать. В случае успеха ты получаешь целых два приза, которые определи пополам. Во-первых, противник снимает с себя любую названную тобой вещь, что на нем надета. А во-вторых, противник обязуется честно ответить на любой заданный ему вопрос. Даже если победитель попросит выдать тайну мироздания, ты обязуешься повиноваться. — А тебе не кажется, мой дорогой лорд, что ты многого хочешь? — девушка с широкой улыбкой откинулась на спинку кресла, глядя прямо в глаза Гейзенбергу. — О, моя дорогая, я очень сильно обделил себя для твоего комфорта! Ты еще легко отделалась, — мужчина поддержал флирт и, не отводя взгляд от своей спутницы, лениво отпил виски. — Если хочешь знать, я собирался… — Я не хочу ничего знать! — девушка картинно закрыла уши ладонями и расхохоталась. Затем тут же стремительно сменила позу и потянулась через низкий столик к Гейзенбергу. Он улыбался, пока она играючи обхватила его руку со стаканом виски своей ладонью, медленно потянула на себя и, запрокинув голову, допила оставшиеся на дне капельки алкоголя. Гейзенберг, наслаждаясь происходящим, достал сигару и закурил. — Я знаю все, о чем ты думаешь и попросишь, — девушка все еще опиралась на стол и не планировала возвращаться на свое не менее уютное место. Сейчас быть рядом с Карлом для нее было гораздо приятнее. Гейзенберг затянулся и, наклонившись, поцеловал свою спутницу. Дым плавно перетекал из его рта в ее, накаляя и без того жаркую обстановку. — Ну хватит, — девушка отстранилась, облизывая губы. — Дай мне тоже. — Только из моих рук, деточка. — Тогда мы не сможем играть, — она покачала и Гейзенбергу пришлось неохотно подчиниться. Если бы прекрасная спутница лорда знала, что он — шулер от бога и скинуть практически все карты в битое для него — плевое дело, она бы вряд ли стала играть. Но она не знала, а Гейзенбергу так хотелось быть в центре ее внимания, потому он не стал, как обычно, хвалиться. Первую партию он выиграл. Нужно было снять эту промокшую рубашку! Да и к тому же, Карл Гейзенберг — хозяин и бог этого металлического мира фабрики, а боги не проигрывают в первом же раунде. — Снимай свою ужасную рубаху, — он подмигнул девушке. — А я пока подумаю над вопросом. И не вздумай прикрываться, иначе пожалеешь, — его улыбка стала чуть более опасной, чем раньше, но алкоголь эту опасность превращал из пугающей в манящую. Рубашка действительно промокла практически насквозь, ей давно было пора отправиться на веревку и хорошенько обсохнуть. Потому обнаженность девушка ждала и вздохнула удовлетворенно. — Расскажи о лучшей ночи в своей жизни. — Я думала, ты будешь оригинальнее, мой лорд. — Я рассчитываю на то, что ты расскажешь мне что-то супер-пикантное! — на энтузиазме Гейзенберг даже прокричал последние слова. Его слова были полуправдой. Несмотря на то, что ему действительно немного хотелось послушать интимные подробности чужой жизни, больше всего он желал услышать, что лучшая ночь в жизни этого милого создания была с ним. Девушка сделала вид, что задумалась. Сегодняшнюю ночь не назовешь лучшей, а до этого они с Карлом так замечательно не отдыхали. И все же напряжение между ними было невероятным. Кружилась голова от жары и выпитого виски и безумно не хотелось конца этому вечеру и этой ночи. — Я склоняюсь к тому, что сегодня моя лучшая ночь. Все вокруг располагает к тому, чтобы считать так: ты, я, эта комната. И, если ты мне не поверишь, это уже твои проблемы, мой милый лорд, — тешить самолюбие Гейзенберга было приятно, потому его спутница просто говорила то, что чувствовала. А все потому, что влюбленные не видят недостатков. Для них возлюбленный — золотой идол, которого опьяненный мозг возвел в центре вселенной для поклонения. И если бог этот счастлив, то счастлив и поклоняющийся. — Ты играешь с огнем, красотка! — глаза Гейзенберга блеснули, он был невероятно доволен стечением обстоятельств. — Не боишься, что я запру тебя тут? Я не люблю делиться тем, что мне нравится. — Если я тебе действительно нравлюсь, то ты не посмеешь, — довольно самоуверенно заявила девушка. Но она отнюдь не была уверена в сказанном. Карл мог, еще как. — Следующий раунд? — О, боюсь, я испортил себе безупречную череду побед, — развязно рассмеялся он, игнорируя слова своей спутницы. — Ты меня просто гипнотизируешь… — он встал, обошел столик и обнял ее со спины, поглаживая обнаженные плечи шершавыми от тяжелой работы пальцами. Она запрокинула голову назад и взгляд ее был обожающем, выдавая абсолютно все, что она желала. Не в силах противостоять этому слепому поклонению, Гейзенберг поцеловал ее, с трудом удерживая свое желание, а потом спросил: — Может, доиграем в следующий раз?..