Мольба о выживании

— Ханако. Что ты натворила? Девушка посмотрела на Какаши, хотела бы удивиться, но живот скрутило от ужаса. Что она натворила? — Я не знаю? Мужчина провел ладонью по волосам и девушка заметила что он был почти готов схватиться за них. — Ты вообще знаешь кто такие юми? Чем занимаются? Черт, ты контракт-то хоть читала? Ханако закрыла глаза. Едва слышно вдохнула, выдохнула. Пальцы мелко-мелко задрожали. — Не читала. — Девушка сказала это медленно, не открывая глаз. Дочь торговцев и не прочитала контракт. Позорище. — Не знаю. Кто они? — Господи, Ханако, тебе коллекторы остатки мозгов отбили или ты до этого просто крайне успешно притворялась сообразительной? — Какаши хлопнул ладонью по столу, сжимая переносицу, — Медовые куноичи, Ханако! Ты ввязалась в медовую разведку! Девушка почувствовала шевеление волос на затылке. О медовых куноичи она до этого только слышала, повезло с ними не общаться. Обычно, куноичи брезговали миссиями, на которые отправляли тех девушек. Никто их особо не жалел, да и ни об одной не говорили хороших слов. Медовыми-то их звали редко, никто не пытался играть словами. Просто шлюхи из анбу, которые даже масок не заслужили. А в своем кругу, они, оказывается, были «юми». — Ты вообще чем думала весь день? Молодец, узнала про льготное захоронение, но если долги неужели ты не подумала что можно поговорить с хокаге напрямую? Долг не копеечный, но тебе и выплачивать его сразу не обязательно! — Мужчина поднялся с места и начал мерить комнату шагами, на нее совершенно не смотря. — Но хорошо — сглупила, я понимаю, стресс. Но когда тебя били-то ты должна была помнить что это незаконно! Да никто в этой деревне не может избить чуунина и выйти сухим из воды — они тебя провоцировали! Хотели чтоб ты напала в ответ, а ты позволила себя отметелить! И вместо того чтобы пойти ко мне, к Сакуре, к Цунаде или хотя бы в больницу ты пошла подписывать сомнительный контракт?! Ханако смотрела в ноги. Молчала сжимая зубы. О, хотела бы она иметь мозги. — Я… Я не знаю что сказать. — О, еще бы ты начала пререкаться! Еще этого не хватало! — Мужчина взял её сумку, лежавшую на столешнице и сел на место вынимая пачку с последней сигаретой. — Почему ты ничего не рассказала? Почему не пришла ко мне, хотя бы спросить совет? Ханако услышала щелчок зажигалки и горький дым расплылся по комнате. От стыда она даже и не задумалась о том чтоб оторвать взгляд от пола, даже если Хатаке наверняка снял маску. Скорее хотелось спросить откуда Какаши знает что она курит и почему он сам сейчас закурил. Хотелось оправдаться, хотелось что-то ответить, но она лишь стояла смотря в пол. — У меня денег нет. Ни на что. — Ханако сжала кулаки, крепко зажмурившись. — Завтра надо платить за похороны, сигарет не осталось. И есть захочется, однажды точно. Что я должна? Ходить побираться? Выспрашивать у знакомых денег на гроб для отца и матери? А потом по помойкам собирать крошки хлеба? — Лучше шлюхой что ли? — Не лучше. — Ханако наконец подняла голову, посмотрела на него. Мужчина на неё не смотрел даже, повернувшись к окну, отчего девушке было видно лишь часть щеки. — Не лучше. Но они предложили решить за меня проблемы. Я устала, я так устала! Мне пятнадцать, я не хочу знать сколько стоит место на кладбище! Я просто хочу чтоб всё это наконец закончилось, я была так счастлива что за меня наконец кто-то это решил! Внутри неё так долго это сжималось. Клубился этот ужас перед будущим, в котором она ничего не знает. Ханако уже плакала по родителям, но с каждым днем она узнала всё больше бед сиротства. Как же это пережил Саске? — Я не знаю, — Ханако всхлипнула и голос стал противно писклявым, — Я ошиблась. Я просто… Я не знаю, если я ошиблась и не могу ничего изменить я должна принять это. Тогда это благо, надо просто увидеть плюсы. У меня будут деньги, не отберут дом, — Её руки дрожали, пока она пыталась собраться с мыслями, — Я… Я просто устала, я так устала что всё время должна быть сильной. Что словно весь мир против меня и мне нужно сопротивляться, выдерживать. Я знаю, я виновата в своих бедах. Я сама пришла в квартал Учиха, я сама подписала контракт! И… И наверное просто уж лучше будет так, потому что я не знаю как и что мне делать. Я просто уже не хочу так жить, я хочу снова вернуться на год назад, когда всё было хорошо. Не так. Если быть медовой… нет, юми, то так тому и быть. Я не сильная. Может, я бы просто выбрала сдаться, потому что… Я ничего уже не хочу. — Ты это серьезно? В здравом уме мне сейчас это говоришь? Ханако закусила губу. Села напротив, утыкаясь локтями в стол и отрицательно замотала головой. Она не знала, просто не знала. Даже решать что-то с контрактом она не хотела. — Утром надо сходить к Хокаге. Возможно, с этим еще можно что-то придумать, разорвать контракт. Девушка отстраненно кивнула, вглядываясь в собственные пальцы. Переломанные ногти под под корень, неаккуратная кутикула и мозоли на ладонях. Руки Мико же были чистыми, со слегка отросшими ногтями. Она не работала руками, не тренировалась. Может даже оружие сама не точила. — Я эту сигарету на черный день оставляла, — Ханако добавила тихо, смотря как мужчина потушил окурок и поправил маску. — Куда уж чернее? — Послезавтра похороны. Хотела после них. — Курить вредно, — Он бросил окурок в пепельницу на подоконнике, — Переживешь без сигарет. Вообще бросай лучше, если нет денег то в последнюю очередь нужно на сигареты их тратить. Ханако замолчала. За окном начинало светать и пели птицы, где-то вдалеке лаяла собака. Почти мирно. В шесть утра в дверь забарабанили. Петли жалобно заскрипели, но выдержали. Ханако с легкой горечью подумала, что дом для Саске сделали ладный. Гостей встречал Какаши. Удивительно, но бугаи были куда доброжелательнее когда перед ними стоял джонин, а не трясущаяся девчонка. Ханако даже не встала с места. Не слушала о чем они говорят, но были крики. Хатаке лупил кулаком по стене и девушка совершенно не хотела знать что его так взбесило. Завтра уже наступило и они пришли за деньгами. Что Ханако бы делала если бы Какаши не пришел к ней? Девушка даже не заметила как звуки стихли. Мужчина сел рядом, смотря на небо. — Они хотели нанять тебя. Была бы кем-то вроде «юми» для них. «Юми» он словно выплюнул, постукивая пальцами по столу. — Да я нарасхват… — Девушка почти усмехнулась. В какой-то степени она считала это всё забавным. — Как и любой беззащитный ребенок. Все вы, такие, нужны им. Послушные, запугиваемые. — Какаши чиркнул зажигалкой, замолчал глядя на огонек в руке. — Без взрослых ты делаешь глупости, ошибаешься. Тобой легко управлять. Влиться в доверие, просто пожалеть и ты уже веришь человеку. Ханако сжала губы. Она может и глуповатая, но взрослая. Может отвечать за себя, она чуунин в конце-концов! — Но мне скоро шестнадцать. Я чуунин. — Девушка тихо возразила, глянула на мужчину из-под лобья. — Почти взрослая. Как минимум — по закону. Мужчина хмыкнул, мотнув головой. Глянул на нее своим глазом, с такой легкой взрослой надменностью, как смотрят на пятилеток, говорящих «когда я был маленький». Ханако ненавидела такие взгляды в свою сторону. — Ребенок. Ты ребенок. Я стал генином в пять. Чуунином в шесть. — Какаши наклонил голову вбок, смотрел на неё теперь иначе, вспоминал, кажется, что-то, чего не хотел вспоминать. — Звание не говорит о твоей взрослости. Не делает тебя более сознательной или смышленой. Это просто строка в документах, позволяющая тебе идти на более опасные миссии. Ни больше, ни меньше. Девушка замолчала. Снова не решилась поднимать глаза, сжимала зубы. Она в общем-то ничего особо не знала о Какаши. Был у него товарищем некий Обито Учиха, который уже давненько мертв. Какаши носит маску и читает эротические романы, ставит жизнь товарищей превыше миссии. В прошлом состоял в Анбу, а в правом глазу у него шаринган мертвого товарища. Теперь, оказывается, ниндзя он стал в пять. Ханако в пять выигрывала в догонялки и хвасталась что читает лучше других детей на улице. А Какаши был достаточно взрослым чтобы убивать? — А потом вас отправили на войну? — Какаши кивнул и девушка сжалась. Третья великая война закончилась незадолго до её рождения. Если сейчас ему 28, то тогда… — Ох… — Мои товарищи не вернулись с войны. Как и многие другие дети. Экономика Конохи так и не восстановилась. Ты знаешь наверное, тогда техническим победителем стала деревня скрытого облака. Ханако сжала губы. Война была совсем недавно, но казалось словно это было годы назад. Нечто, еще вчера казавшееся невозможным, а сейчас снова до ужасного реальным. Для Какаши, кажется, та война так и не закончилась. То, что Коноха смогла восстановиться после нападения Орочимару на деле было маленьким экономическим чудом. Цунаде сделала невозможное контролируя каждую копейку. Ханако видела часть бумаг — казалось что ни единого кирпичика не потеряли при строительстве. Кто-то считал это жлобством, кто-то поумнее — хирургической точностью. На деле просто безысходность. За год ситуация стала лучше, но Коноха только-только начала выравниваться, но все еще недостаточно для того чтобы большая часть населения перестала держать деньги под подушкой. Хотя, они у многих уже начинали копиться. Надолго ли? — Снова времена такие. Когда мне вылечили руку я думала что это всё исправит. Я стану сильной, повышусь моментально, буду мир спасть. И что теперь? — Ханако помахала ему правой рукой, — Я могу показывать карточные фокусы, но все в общем-то. В конечном я была такой слабой не потому что не могла пользоваться рукой, а из-за отсутствия веры в себя. Я просто не могла принять что даже без руки способна на что-то. — Я пытался тебе это сказать. И показать. — Мужчина улыбнулся, прокручивая зажигалку в руке. — Ты же не слушаешь никогда. Ханако улыбнулась. И правда не слушает. И думает маловато. На это вечно Саске ругался. — Я думаю… Если ничего с хокаге не получится, я как-нибудь справлюсь. Перетерплю. Там же работают и годами, не умирают. И я не сахарная. — от нервов девушка прикусила губу. Это страшно, но признаваться поздно. Она не имеет права. — Тридцать процентов. Тридцать. Это много. И долги выплатят. Даже если их коллекторов наказать за избиение, долг-то останется. А тут и работа, стабильная, и без долгов. Это грязно, я знаю, но это тоже вариант. Ханако не смотрела на него. Услышала как зажигалка прилетела на стол и упала на пол. Поднимать глаза не хотелось. — Не думай об этом. Не будешь ты этим заниматься. — Он встал и так резко, что стул с грохотом упал, но Какаши было, кажется, плевать. — Я пойду, поузнаю что сделать можно. Если эти еще раз придут — иди ко мне. Сразу. И бить себя не давай. Он ушел и в доме стало тихо, почти мертвенно. Хотелось взвыть. Взвыть потому что болели ребра, потому что страшно, потому что на самом деле быть «Юми» ей не хотелось.        И домой не хотелось тоже, но Ханако все равно пришла. Снова стояла в кабинете отца, листала множество папок. Бухгалтерская книга, отчетности, товарные чеки. Записи о закупках, о продажах. Ежемесячные отчисления по кредитам. Продажи пусть и уменьшились, но незначительно, так что из месяца в месяц родители выплачивали внушительную сумму, оставляя себе какие-то крохи. Последние записи были о закупке кучи всего перед поездкой. На это ушло чуть больше восьми миллионов рё, весь второй кредит, но на что был взят первый? Да и зачем нужно было брать столько денег у странных людей, под бешеные проценты? Ханако могла сдурить, но её родители знали это дело от и до. Личные бумаги находились в другом шкафу. Перечень всех медицинских манипуляций, проведенных для лечения руки. Счета за какие-то магические травы, которые обязательно бы излечили такое ранение. Незначительные. Операции были оплачены по счету академии. В первый год было затрачено около двух миллионов рё. Академия заплатила большую часть. Папка была увесистой и Ханако аккуратно просматривала все записи. Массажи, реабилитации. Всё было бесполезным. Ей вообще никогда не хотелось ходить на всё это, но когда уговаривал даже Саске было не до капризов. Читая одну из записей, девушка подумала что цифра странная. «Исследование каналов чакры — 726000 рё». Но сколько бы она не считала нули, цифра не менялась. Семьсот двадцать шесть тысяч рё. Следующая — «операция по расширению чакроканалов — 3000000 рё». «Реабилитационные процедуры при помощи донорской чакры — 110000 рё». «Операция, для преобразования каналов чакры — 5000000 рё». «Повторная операция для преобразования чакроканалов — 5000000 рё». «Реабилитация подвижности мышц при помощи донорской чакры — 900000 рё». «Покупка донорской чакры — 3000000 рё». Ханако слышала от врачей те же термины, хотя и куда более развернутые. Родители записывали как понимали сами. Девушка не могла понять откуда взялись такие цены. Восемнадцать миллионов. Из них, чуть меньше четырёх с половиной родители выплатили из сбережений. Взяли кредит на 13650000 рё и 3780000 выплатили за полтора года. И взяли кредит на 8000000 рё, а после умерли. Ханако медленно осела на пол. Она даже и не знала сколько стоила её рука. Всегда считала что бесплатно, Рок Ли вроде не расплачивался за свои операции, так с чего ей нужно платить? Это казалось невозможным. Просто быть такого не могло. Ханако тряслась думая об этих цифрах и еще больше тряслась от злости, думая о том что родители ничего ей не сказали. Как можно было умолчать о такой стоимости лечения? Всё это восстановление требовало каждой частички её воли, может поэтому они решили не пугать её цифрами, но когда стало понятно что подвижность возвращается? Да она бы могла брать больше миссий чтобы помочь выплатить долг! Они просто решили врать ей до последнего. Где-то в груди был отвратительный осадок. Чем думали, казалось бы, взрослые люди? Убирая папки в шкафы, Ханако так и не могла думать, что всё могло бы быть по-другому, если бы она знала об этих долгах. Но её, кажется, решили поберечь.               Какаши был в офисе Хокаге. Всё пытался узнать у Цунаде про долги, но их стычка, кажется ни к чему и не привела. Ханако понимала что ей уже плевать. Долги-долги-долги-деньги. Не хотела слышать о цифрах. Если надо ходить по миссии по соблазнению — пойдет. Лишь бы отвалили. Какаши размахивал бумагами и говоря на повышенных тонах они девушку не заметили. Или не обратили внимания, важно ли, что пришла дура влипшая в неприятности если за неё надо сейчас всё это решать? Можно наверное решить и ничего не говорить, просто спасти. Она ведь малолетка, не обязательно погружать её в такие дела, правда? — Да можно же наверное как-то это аннулировать! А приказ на чуунина уже подписан? Цунаде выдохнула, проводя ладонями по лицу. — Подписала в тот же день. И в архив передала. Какаши, дело гиблое. Мужчина выматерился, швырнул бумаги на стол. — Что молчишь? Натворила. — Женщина обратилась к Ханако, опершуюся на стену. — Как додумалась только?! Подписала, ты вообще видела что подписываешь? Это же кабала, если не рабство! Ханако промолчала. Подошла ближе, беря в руки бумаги которыми швырялся Какаши, развернула пару страниц. Мелкий текст, двусмысленные формулировки. Ловушка на идиота, а не контракт. — Не читала. Всю жизнь расплачиваться буду? — Собственный голос казался незнакомо спокойным. Внутри уже не осталось ничего, ни переживаний, ни надежд. Ей вдруг стало плевать на всё это. — По их расчетам — около семи лет. Девушка кивнула. Гораздо дольше, чем если бы она выполняла миссии сама. Всё же бесплатный сыр бывает только в мышеловке, было бы странно ожидать что они не начислять проценты. — Какие прогнозы по этому делу? — Ханако спросила скорее для приличия. Уже подслушала — никаких. Какаши не ответил. Вырвал контракт из её рук и бросил на стол, Цунаде не отнимала рук от висков. — Какаши, как думаешь, Шизуне позволит мне сегодня выпить? Ханако не смотрела, мужчина наверняка кивнул. Она и сама была уверена что сегодня никто не будет упрекать если Хокаге выпьет бутылочку или две. Девушка может и сама была бы не против выпить, Цунаде пьет всю жизнь и ей это хоть как-то помогает, может и ей поможет? — Семь лет можно и пережить. Меня обучат всему. Если повезет, стану джонином, мисии будут сложнее но и оплачивают их больше, закончу раньше. — Да, а под конец этих семи лет они надают тебе таких миссий! Ты вообще видела какие там штрафы за отказ? А за невыполнение приказов? — Хокаге стукнула по столу и несколько листков упало на пол. — Ты думаешь что самая умная? У них это отработанная схема, заманивают идиоток вроде тебя, а потом они до смерти пашут. Будь моя воля — распустила бы, но совет и старейшины не одобрят. Им удобно. Ханако вдруг вспомнила о мешочке с множеством камушков, но так ничего и не сказала. И правда. Последнее слово все равно за старейшинами. Хотелось курить. Выкурить бы пачку за раз, а потом выпить что-то крепкое и снова закурить. Были бы только деньги… — Я пойду. К «юми». Выбора всё равно нет, я уже подписалась. Взгляд у Какаши был пустой. Какой-то совершенно бессмысленный, Цунаде тоже лишь молча кивнула. Ханако почувствовала словно её схоронили. Как-то так они, взрослые эти, смотрели на её когда говорили о смерти родителей.               От Мико пахло перегаром, а макияж смазался. Ханако хотела бы цокнуть, что ни разу еще не видела её одинаковой, но едва ли девушке это будет интересно. У неё и колготки-то порвались, на капроне пошла такая большая стрелка, но волновало ли это Мико? — Я тебя отведу, а потом… — Девушка не закончила предложение, икнула и словно сбилась с мысли, — Ёринобу должен был позаботиться об этих… Ну, придурках твоих. Они не беспокоили тебя больше? — В шесть утра приходили. Мико остановилась, осмотрела Ханако с головы до ног и лишь кивнула. Не спросила в порядке ли она, лишь внешне оглядела что, вроде как, должна быть цела. Где-то в животе от этого стало мерзко. — Тебя учить начнут на следующей неделе. Походка, речь, повадки… Все дерьмо у тебя. Психология, политика и прочей ерундистике… Ну ты там старайся. Чем лучше учиться будешь, тем тебе же легче будет. Ханако кивнула. Вопросов в голове крутилось немерено, но Мико едва могла ровно идти. То и дело спотыкалась на ровном месте, отчего девушка каждый раз чуть морщила нос. Повелась. На эту обшарпанную девицу. А казалась она совсем другой… Офис «юми» тоже оказался далек от представлений. Ханако думала это будет какое-то скрытное здание, где нужно пройти в подвал, выбрать одну из сотен скрытых в стене дверей… Но это было обычное трехэтажное общежитие. — Тут, м-м, эм, некоторые девчонки живут. Я тоже. И кабинет Ёринобу тоже здесь. Ханако кивнула. Пустоватый холл со старенькой консьержкой, спящей так крепко, что женщина не проснулась, когда они прошли мимо. На втором этаже был почти больничный коридор и множество комнат. Мико стучала в каждую, пока не нашла нужную дверь. — О, привет девочки! Ханако зашла следом. Ёринобу стоял у стены, а на диванчиках перед ним сидело около девяти девушек. Гинма заметила как некоторые фыркнули, но едва ли это её сейчас волновало. — Вы опоздали. Мико, зайдешь ко мне позже. Ханако, в будущем приходи вовремя. Я очень не люблю задерживать собрания. Ханако села на диван рядом с Мико. Атмосфера вокруг была гнетущая, а любопытные взгляды впивающиеся в нее делали нахождение в этом месте еще более невыносимым. — Итак. Поприветствуйте, Ханако Гинма. Она будет вашей новой воспитанницей на ближайшие три месяца, а после присоединится к выполнению миссий. Вы все сможете познакомиться после собрания. — Мужчина вчитался в документы, перелистывая страницы, — В данный момент, как вы знаете, политическая обстановка крайне накалена. Нашей первостепенной задачей будет разведка обстановки в дворцах даймё. Старейшины говорили что хотели бы направить несколько миссий в деревню скрытого облака, но это всё еще слишком опасно. Я отказал, но не уверен как долго смогу противостоять им, так что если будет возможность узнайте и об информации там… Ханако смотрела только на свои колени, перестав слушать этот гул. Ёринобу продолжил доклад на фоне. Что-то про то, что несколько девушек перестали выходить на связь, про обострение ситуации в стране травы и прочее… Собрание длилось около часа. Если бы Ханако только знала насколько бесполезно это было, то никогда бы не позволила им украсть час жизни. Любопытные взгляды стали еще более колючими, стоило Ёринобу выйти из комнаты. — Эй, как тебя там? — Одна из девушек, сидевшая всё это время в кресле окликнула её. — Ханако. Ханако Гинма. Ей бы так хотелось ответить на манер Саске. Сдерзить, что принято представляться первой. Что её представляли и стоило бы запомнить… Но Ханако была не в том положении. — Понятно. Сколько тебе? — Пятнадцать. В декабре шестнадцать. Девушка цокнула, прикрикнула в сторону Мико, просопевшей всё собрание: — Мико, изменяешь себе! Ты же обычно только четырнадцатилетних набирала. В этот раз решила найти по-старше? Чуть очнувшаяся Мико закатила глаза и встала с дивана: — А тебя ебёт вообще? Дверь за ней захлопнулась так громко, что Ханако услышала как слегка посыпалась штукатурка с потолка. — Добрый у вас коллектив… Девушки представились ей. В кресле сидела Кимико, она была шатенкой с каре, но её волосы слегка отливали в рыжину. Еще была Рей, с черными волосами до лопаток и множеством веснушек на щеках. Юки с бледной кожей и русыми волосами, Мичико с блондинистой копной до пояса, Хибики брюнетка у которой не было одного уха, Тие с самым добрым на свете лицом и светлыми волосами, Ами с черными волосами не имевшая никаких отличительных внешних черт, Наоми брюнетка с грязной головой и Сузу с волосами слегка отливающими в зеленый. Ханако с трудом запомнила их имена, фамилиями не стала себя даже утруждать. Эти девушки были одновременно такими разными, но совершенно похожими. Обводя их взглядом она понимала что не может ни одну из них назвать однозначно красивой или страшненькой, они были… Никакими. Словно фраза «серая масса» была придумана исключительно для них. С некоторой иронией Ханако подумала что идеально вписывается к ним. Нет-нет, есть в каждой из них что-то по-настоящему миловидное. Пара особенных черт, которые вполне могли бы принадлежать эдакой невероятной красотке, но вот только и всего. Ханако не была красавицей. Не была Сакурой, притягивающей к себе все взгляды. Не была Ино, чьи волосы могли бы затмить собой солнце. И не была Хинатой, сравнимой с луной. Ханако просто была. И никак её, в общем-то, нельзя было описать. — Слуш, а ты как на Мико-то попалась, Гимна? — Кимико оперлась на собственный кулак, приглядываясь к Ханако, — Не повелась же на несметные бабки? — Долги. Она пообещала что здесь выплатят. Кимико устроил ответ. Она хмыкнула, как-то почти одобрительно, закидывая ногу на ногу. — В общем-то как и почти все мы. Тие только хотела брату лечение оплатить. — А Мико? Кто-то из девушек фыркнул, то ли Мичико, то ли Сузу, Ханако не поняла: — Да к черту Мико. Было очевидно, что её никто здесь не жаловал. Не сложно было догадаться почему. — Что ты умеешь? Покер, карманные кражи, взлом? Ханако задумалась. Прикрыла глаза. Что она умела? Могла собирать схемы, немного паять. Читала схемы, умела сама их немного чертить. — Взламывать немного умею, но только с отмычками, подручными средствами не выходит. В покер никогда не играла и никогда не крала. — Какаши как-то научил её взламывать замки. На случай если попадет в ловушку. — Плохо. Краситься умеешь? Пить? — Не умею. Пила не больше бокала вина. Ханако опрашивали. Как оказалось, навыков у нее совсем не было. Выполнять миссии, спарринговаться с другими шиноби это здорово. Но быть тихой, незаметной и на виду одновременно — совершенно не то, чему её учили в академии. — В январе ты должна приступить к миссиям. Ёринобу, ублюдок… — Рей выругалась подрываясь с дивана, — Заботится он о нас, еще как! Ему просто старейшины мало предложили, тогда бы до последней продал нас, вместе со своей подстилкой! — Не хороните меня так быстро, — Ханако почувствовала как заболели виски. Слишком много всего на её голову, — Краситься меня могут научить подруги. Научите меня не выглядеть как шиноби и с остальным я и сама справлюсь. Мне как-то сказали что у меня на лице и по походке читается «куноичи». — Я с ней поработаю, — Кимико поднялась, похлопывая Ханако по плечу, — Малышка права, рано ей гроб колотить. Смотрите какая она резвая! Всяко справится. Ханако кивнула. Выбора у нее особо не оставалось, либо справиться со всем, либо умереть. А умирать пока не хотелось.       

***

       Традиционные похороны — это дорого. Храмы задирают цены на ритуалы. Престиж, оказывается, важен даже для покойников. Ханако выбрала бы быть похороненной как собака в ближайшей канаве. Мороки всяко меньше. Гроб устанавливают так, чтобы голова смотрела строго на север. Священник рассказал почему это важно, что якобы покойному проще будет найти рай… Перед покойными нужно трижды вскурить ладан, пока на фоне читают молитву. Священник для её родителей явно знал что похороны льготные, даже не пытался сделать свою работу лучше. Вот его гроб Ханако бы с удовольствием развернула к югу. Для спокойствия умершего, ему покупают новое имя в храме. Родителям Ханако достались какие-то совсем простенькие, бесплатные. Священник старательно намекал что это позор для семьи, что нет в этом дочерней почтительности — следовало бы отдать последние крохи, дать родителям достойные имена в другом мире. Были бы у Ханако еще эти крохи. Кимико какое-как заставила Ёринобу выдать Ханако пятьсот тысяч для похорон вместо аванса. Оказалось, это действительно дешево. Похороны почти даром. Но на имена за несколько миллионов у Ханако всё равно не было денег. Кремация и похороны будут завтра. Сакура стояла где-то сзади, но сил говорить с ней не было. Ханако хотела просто вернуться домой и лечь спать. Ей вручили сертификаты о смерти. Просто бумаги, формальность. Хорошая дочь забрала бы их сразу. Ханако провела пальчиками по буквам, чуть кривясь. Теперь, с этими бумагами они точно мертвы. Казалось, ей недостаточно было увидеть их тела в гробах. Недостаточно услышать что они мертвы. Увидеть мать в черном кимоно было куда более доходчиво. По ней было видно, что их не просто убили. Издевались. Под неумелым макияжем проступали синяки, а нос явно был кривоват. Отцу однозначно сломали челюсть. Ханако чувствовала ярость. Она хотела найти этих ублюдков, найти и сделать с ними то же самое. Переломать каждую косточку в теле. Вырывать ногти, отрезать пальцы. Грязная, отвратительная кровь должна, обязана была пролиться на землю. Ведь разве могли её родители упокоиться пока эти сволочи еще живы? Могли ли спать спокойно, пока дочь не отомстит? Ненависть кипевшая внутри так и грозила вырваться наружу. Переливалась через края. Если бы Ханако только была там… А может, лучше не мстить этим людям? Может лучше найти их близких? Сладкая мысль о том, чтобы убить каждого любимого человека для тех уродов. Найти тех убийц и запереть где-нибудь в подвале, оставив гнить с трупами тех, кого они любили… Впервые за долгое время Ханако искренне улыбнулась. Пальцы задрожали, но теперь от лёгкого предвкушения. Она ведь теперь юми, не так ли? Главное найти след. С её спецификой сложно быть не должно. Священник в последний раз вскурил благовония, а кто-то из гостей положил несколько подарков в ноги покойным. Сакура приобняла Ханако укладывая голову ей на плечо. — Все будет хорошо. Я помогу тебе. Вместе мы совсем справимся. — Подруга утешительно зашептала, всхлипывая. Харуно вообще прорыдала все похороны. Ханако лишь кивнула. Конечно будет. У гроба красовались новые имена, но девушка повторила в уме те, что знала всю жизнь, но ни разу не смогла искренне назвать. Юрико Гинма. Наоки Гинма. Лилия и дерево, а родился у них цветок. Что только толку, если фамилия «серебряный демон»? Перед глазами одним черным пятном были их кимоно. В голове за едкой болью в висках осталась лишь одна мысль. «Я отомщу.»