М.В.Н.

М.В.Н. Марина Владимировна Нарочинская. Мне казалось это умным решением оставить обиды позади и снова начать работать. Здесь с тобой. Мне казалось, что я смогу это выдержать. Каждый день видеть тебя с ней. Вы выглядели до ужаса мило со стороны. Скорее всего, она каждый день встаёт пораньше, чтобы приготовить один из своих фирменных завтраков. Сырники. Как же я их ненавижу, всей душой и телом, зато ты обожаешь. Она терпеливо ждала тебя с операций, на которых, к великому сожалению, не смогла присутствовать. Смотрела на тебя с восхищением каждый раз, когда ты буквально вытягивал человека с того света, следила за идеальным порядком в доме, отходчивая, покладистая, милейшая девушка. "А ты вообще счастлива?" Не уверена, что могу дать на этот вопрос конструктивный ответ. В чем заключалось это самое счастье? Радоваться мелочам? Выдохнуть после тяжёлой, но удачной операции? Увидеть, что пациент идёт на поправку несмотря на ужиные прогнозы? Нет. Это что-то другое. Когда видишь его глаза? Да. Когда вы вместе спасаете буквально трупов? Да. Когда ненавидишь его тупые шутки, но всё равно улыбаешься, как идиотка через маску? Да. Но я — не она. И все это прекрасно знают. **** Главврач. Непривычно видеть себя в этом кабинете, а не в ординаторской, непривычно заниматься кучей бумажек, вместо операций. Но мне нравится. Я чувствую себя лучше. — Что здесь происходит? Это было первое, что я услышала, выйдя из кабинета. Толпы людей, скорее всего родственники, ожидавшие выхода хирургов из операционных. ДТП. Отказали тормоза. Парень и девушка. Совсем молодые. Слова обрывками долетают до моих ушей. Кажется, они собирались поженится. Сейчас выйдет Куликов и скажет одной из женщин, что спасли её драгоценного сына. И она обрадуется, искренне. После выйдет Лазарев. Его глаза говорят сами за себя. Поздно привезли. Сильное внутреннее кровотечение. Разрыв нижней полой вены. Он сделал всё, что было в его силах.Это было отчаянье. Крик души, полный боли и неверия. Человек не вправе сдерживать такие сильные эмоции, мать была не готова к такому, она хотела верить в лучшее. Как и все мы. *** Мы стояли рядом. Совсем близко. Пациент почти полностью парализован, функционирует только голова. Спасти таких бедолаг крайне сложно, но Брагин конечно же решил попробовать. Не в его силах отказаться от невозможного. Осколки позвонков нужно, как конструктор собрать. Отец делал подобное и описал это в научных статьях, но в прошлый раз подобная "помощь" не увенчалась успехом. В этот раз Брагин даже предполагает, что парень сможет ходить. Я усмехнулась. Прошло много времени с тех пор, как я первый раз переступила порог операционной, тогда я тоже была такой же решительной и считала, что смогу спасти всех и всё. Мир был полностью моим, когда собственными руками впервые удалила аневризму. Чувство гордости переполняло меня. Равносильно этому было другое чувство. Насколько же сложно было видеть смерть пациента впервые. Будто холодной водой облили, и заставили стоять под сильнейшим ветром. Табун мурашек. Как Олегу удалось удержать в себе этот огонёк положительного исхода при полностью критических случаях, для меня загадка. —Как думаешь, здесь зайти лучше справа или слева?— это было неожиданно. Меня буквально застали врасплох, воспоминания никак не хотели покидать моё сознание, поэтому я даже не сразу расслышала вопрос. —Извини, задумалась.— глупое оправдание в такой момент. У меня в руках человеческая жизнь, а я решила повспоминать прошлое. Ну чудесно— Если взять во внимание угол разреза, тогда ты мог бы заметить, что в данном случае лучше оставить его внутри и удалить в следующий раз. Жизненные показатели нестабильны, если мы начнём доставать его, велика вероятность остановки. Ты всегда казался мне большим или, даже правильнее сказать ,огромным медведем, которому катастрофически было мало женского общения. До сих пор не укладывается в голове, как ты и Нинка стали друзьями. Клоун, вот и всё. —Марина Владимировна, вы в порядке?— да, что же это такое. Жара стоит неимоверная. На дворе февраль, а они решили затопить так, будто деньги у министерства на деревьях растут. —Маленькое помещение, достаточно душно.— меня начинает трусить. Ну нет, только этого мне ещё не хватало.— Олег, ты сможешь без меня дальше? Что-то мне не хорошо.— голова кружиться, я не могу подвергать риску пациента. Делаю шаг, но ноги совсем не собираются слушаться. Неприятные ощущения, быть на полу без возможности подняться. —Марина.— так громко произнёс моё имя, что мне даже показалось, что ты его прокричал. Мозг плохо соображает, мне помогают встать, а я лишь успеваю говорить, что всё хорошо, и я могу сама дойти до кабинета, волноваться не стоит.—Быстро спать.— вот теперь ты точно прокричал это. —Не кричи, я уже и так выхожу. Добрела спокойно до коридора, а там и рукой подать до моего, попрошу заметить, личного кабинета с диванчиком, чёрным шоколадом и без посторонних глаз. Но сначала выйду во двор. Нужен срочно свежий воздух и порция никотина. Я бросила вообще-то, но с приходом сюда всё тяжелее сдерживаться. Но я брошу, обещала же сама себе. Три ночи подряд не сплю. Нервы. Восьмичасовая операция была не лучшим решение, но он попросил меня. Не смогла отказать. Кому угодно, но не ему. Это будет тяжелее, чем я думала. Работать с ним. **** —Марина Владимировна, ну что же вы нас так пугаете? Только пришли на должность, а уже вот.— Брагин открыл дверь и с порога начал отчитывать свою начальницу за несерьёзное отношение к своему здоровью, но она совсем ничего не слышала. Сон поглотил полностью. В таких ситуациях, закрывают дверь с той стороны и не тревожат. Так делают все нормальные люди. Все, кроме Брагина. Любил ли он её? Несомненно. Она единственная, кто его так сильно цеплял за долгие годы. Даже Лариса не смогла бы соревноваться с ней. Но к сожалению они оба всё испортили. И так было ясно, что их "отношения" ни к чему хорошему не приведут. С самого блять начала. Тогда почему ему больно? Почему? Марина Владимировна умеет сильно ранить, это в её духе. Сложно ли видеть её сейчас такую? Да. Лена не сможет быть ей, и мне давно стоило это понять, в первый же день нашего знакомства. Зачем я на ней женился? Что за черт был у меня в голове, когда я это предлагал? Хотел посильнее задеть, и что в итоге? Я устал от этого брака уже через три месяца. Эти сырники уже у меня в горле застревают. Не могу забыть. Не могу просто взять и выбросить из головы всё, что связывало нас. Не могу бросить. Даже если уйду отсюда всё равно не брошу. Слишком сильная привязанность? Нет. Слишком сильная любовь. —И долго ты тут сидишь, Брагин? Почему не разбудил?— её улыбка как всегда освещала лицо. Волосы немного растрепались, щечки порозовели. Она выглядела домашней. —Где-то два часа. Хотел понаблюдать за вами, Марина Владимировна, отложить эту картину в памяти.— так и есть. Ты слишком прекрасна, что бы взять и просто уйти, не полюбовавшись тобой сполна. —Ну да, конечно.— она свесила свои ступни с дивана и начала потихоньку приходить в себя после сна. Убрав выпавшие из прически волосы назад, Марина Владимировна посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись, и клянусь, мы оба почувствовали удар током. Она что-то говорит, а я не слышу. Не могу оторвать от неё свой взгляд.— Приём, Земля вызывает Брагина. Олег Михайлович, вы тут?— начинает махать руками перед моим лицом. Ещё немного и я поверю в существование богинь. —Я здесь. Где же мне ещё быть, как не с тобой?—прозвучало двусмысленно— Операция прошла хорошо, насколько это вообще возможно в данном случае. Я предполагаю, что парень, как минимум сможет двигать верхней частью тела. На всё остальное понадобиться повторные операции, но точно не в нашей больнице. —Это уже победа, Олег. Я не думала, что парень вообще сможет пошевелить даже пальцем, а ты тут про ноги говоришь. —Ладно, не об этом сейчас.— стоит всё-таки обратить внимание на её сегодняшнее падение в операционной—Марина, ты чё так пугаешь то? —Да я чёто три ночи подряд не сплю, вообще не могу, нервы наверное сдали. Потом восемь часов в духоте вот и весь анамнез.— пытается меня успокоить.—Я правда себя уже хорошо чувствую. —Давай я тебя посмотрю— моя фирменная улыбочка. Встаю со стула и подхожу к тебе —Брагин ты чё шутишь что ли?—подрывается. Хотите сбежать, Марина Владимировна. Не получится. —Сидеть. Я же врач всё-таки— беру её ладонь в свои руки. На её фоне, моя медвежья лапа кажется ещё больше. Тёплые, мягкие, невесомые руки.—Не хочешь сделать энцефалограмму? —Ты знаешь, очень хочу, потом.—улыбаешься, как всегда уходишь от разговора. Усмехаюсь. Ничего не меняется.—А ты чё пришёл-то, Брагин? Где жена твоя? —Жена ждёт. Не переживай за неё. Лена тоже очень хотела к тебе заглянуть, но не смогла найти тебя. Где была?—усмехаешься. Непривычно даже как-то: видеть тебя так близко, смотреть на тебя, улыбаться тебе, быть рядом с тобой. —Выходила воздухом подышать, освежить свои мысли, подумать.— смотришь на часы.—Тебе пора, Олег. А то твоя ненаглядная ещё не дай Бог, опять что-то не то подумает, а мне выкручивайся. Ну всё, давай вставай. Сейчас сырнички прийдешь покушаешь, поспишь. Что ещё нужно для счастья?— улыбаюсь. Ты. Для счастья нужна только ты. Что же вы делаете со мной, Марина Владимировна? Сводите с ума своими взглядами, мимикой, движениями. Это нужно прекратить. Твои глаза не должны быть такими. Будто голубая бездна, с переливами. Когда ты злишься— они темные, как море при сильном шторме, корабли в них так и тонут. Каждый ебанный "корабль", который в них заглядывает не может удержаться от тебя. Они ярко голубые, будто книга, которая постоянно лежала у меня на столике в зале. Я её спрятал. Она слишком напоминает мне тебя. Всё в моей квартире слишком напоминает о тебе. Поэтому я живу у Лены. Просто не смогу справится с воспоминаниями. —Ниче она не подумает.— подвигаюсь ближе, смотрю тебе прямо в глаза.—Или ты боишься, что не сможешь контролировать себя, когда я рядом?—снова всё перевожу в шуточку. Уверен, тебе не понравилась она. Ты ухмыляешься. —Брагин, я всё контролирую. Абсолютно всё в своей жизни, в отличии от тебя.— твои тонкие пальцы коснулись моей груди. Это тепло от них. Как же я скучал. —Ты у нас всё контролируешь? Да не смеши!— беру её лицо и неистово целую. Я пропал. Пропал уже давно. Слишком сильное притяжение между нами, слишком идеально наши губы совпадают. Наши тела, мысли, души. Ты тёплая. Твои губы с привкусом чёрного шоколада. И чего-то ещё. Сигареты. А говорила, что бросила. Нехорошо врать, Марина Владимировна. Мы целовались впервые за три месяца я почувствовал учащенное сердцебиение, голова кружится, и всё из-за тебя. Ты —мой враг и мой дом. Ты моё всё. —Олег, тебя жена ждёт. Иди.— перерываешь поцелуй. Отходишь на шаг. Тяжело. Поднимаю на тебя глаза. Лучше бы я этого не делал. Во что ты вляпался, Брагин. —Ухожу.— улыбаюсь, разворачиваюсь и ухожу. Не оборачиваюсь, но чувствую твой взгляд, я знаю, что ты смотришь. Это неправильно, неправильно тебя бросать. Разворачиваюсь.—Не могу.—тяну тебя к себе и обнимаю. Приживаюсь, как можно сильнее к тебе. Чувствую тебя. И ты чувствуешь меня. —Не делай этого, Олег.— смотришь прямо в глаза.—Уходи. Качаю головой и в этот раз уже закрываю за собой дверь её кабинета. Иду к стойке регистрации. Нинка пришла. Лена ждёт меня. Так и должно быть. Всё так и должно быть. М.В.Н. Марина Владимировна Нарочинская.