Звёзды падают с неба

      У Алёны был принцип — не изменять. Ни в коем случае. Хотя пары у нее тоже не имелось никогда, она сразу поставила себе такую установку. Именно поэтому она, как обычно, с лёгкостью согласилась на предложение Марка и Ками снова потусить в баре, уже в другом. Родители уехали, так что по шапке Алёна бы в любом случае не получила (ну, разве что её бы затащили в обезьянник, но за свои года она успела научиться убегать от ментов даже с открытой банкой пива). Правда, для всеобщей безопасности она больше не танцует на барных стойках, а такое желание появилось в ее голове сразу же после третьего бокала. Почему-то темнота ночи тоже ее не пугает, хотя в прошлый раз подобная прогулка могла закончиться для блондинки плачевно.       Ками заказала себе, как всегда, какой-то безалкогольный напиток с множеством фруктов. — Ещё мандаринку попроси, — с усмешкой заметила Алёна, делая глоток. В ту же секунду Марк оказался на полу, давясь от смеха. Ками сначала посмотрела на него недоуменно, а потом начала орать, как чайка. Алёна тихо удалилась.       Под гогот они вышли из бара, на этот раз без лишних проблем и скандалов. Приятная розоватая дымка осеннего вечера нависла над городом, олицетворяя собой нечто умиротворённое и прекрасное. Месяц висел над скромными домишками их района. — Я, наверное, домой пойду, — сказал Марк, поправляя шевелюру. Не дожидаясь ответной реакции от девочек, он крепко обнял Алёну, а затем Камилу. Кондратюк помахал им рукой и побежал на автобус, который уже закрывал двери. — А что ты не пошла? — спросила блондинка. — После твоей истории аж мурашки по телу бегут, — она вздрогнула. — Я теперь тебя боюсь одну отпускать. — Скорее на тебя нападут, чем на меня, — ухмыльнулась Алёна. — Иди, всё будет хорошо. Мне минут 5 пешком. — Точно? — Да. Не волнуйся.       Они попрощались, и Косторная, развернувшись на 180 градусов, уныло поплелась домой. Единственное, что ее радовало — отсутствие родителей.       Пиная воздух, девушка заворачивает на заветный переулок. Внутри всё сжимается, разум несовершеннолетней туманится, а на замену улыбке подступает грустный взгляд и прерывистое дыхание. Перед глазами всплывают страшные минуты, а эмоции накатываются в точности такие же, как в тот раз. Алёна пробегает глазами по улице и замирает, увидев поворачивающегося из-за угла устрашающего человека. Она уже перебирает в голове все возможные исходы этой ситуации, начиная умирать от страха. Черный силуэт начинает приближаться к Алёне, и девушка начинает превращаться в маленькую трусливую собаку, поджав хвост и виновато опустив уши.       Длинные красные волосы, которые раздувает ветер, — это первое что Алёна замечает и её жар внутри становится куда спокойнее. Сладко улыбнувшись, блондинка делает шаг вперёд и сокращает всё расстояние с Сашей. — Что мы тут делаем, Трусова? — заигрывая, спрашивает Алёна. Улыбка на её лице выдавала влюбленные глаза, а скользящий палец по лицу красноволосой, становился криком о их пламенной нитке.       Саша всматривается в пьяные зрачки, хочется проникнуть в них и остаться там на всю жизнь. Но сейчас она просто отводит взгляд в сторону в надежде что Алёна завершит эти действия. — Что же ты, Трусова, такая трусишка? — Алёна отводит голову в сторону, прикладывая ладонь ко лбу, словно сейчас потеряет сознания.       А Саша держится. Злость пробирается в самые вены, а она держится. И, кажется, сейчас она на самом предел. Сейчас она сделает то, что решит их дальнейшее общение. Сегодня она выбирает путь, решающий её личную жизнь. Одно действие, и дорога станет черной. Или белой? — Ну-у же, Трусова, поцелуй меня, — протягивая слова, провоцирует Алёна. Знает, что Саша смущается, но продолжает действовать. Может пьяные люди и омерзительны, но до ужаса честные в романтическом плане.       Саша отстраняется от девушки и отводит взгляд, прикусив губу. Желание впиться в губы блондинки росло с неумолимой скоростью. Но она не решится поцеловать эти пьяные губы. По крайней мере она так думает. — Александра, почему вы влюбили меня в себя, а теперь стреляете с ружья в сердце? — строит из себя помученного жизнью человека, как жаль, что она лишь разрушает счастливого.       Слишком тяжелое напряжение между девушками. Саша словно влезает в глаза Алёны, пытаясь остаться там навсегда. Она хватает Алёну за галстук и притягивает к себе. Глаза блондинки ждут чего-то, словно просят: «Сделай же это». И Саша делает это, она поддается чувствам и нагло целует Алёну, проникая языком внутрь, и бессовестно исследуя её изнутри. Между девушками появляется словно волна, ударная волна с электричеством, дарящая девушкам энергии, чтобы не останавливать этот момент. Чтобы запечатлеть этот момент. Чтобы жить этим самым моментом. Чтобы остаться в этом моменте. С этой девушкой. С самой красивой девушкой на планете. С девушкой, имеющей глаза цвета океана, хотя на самом деле они зелёные. С девушкой заставляющей биться сердце не в такты, назначенные судьбой, а расставлять эти удары самостоятельно. Стать совместным сердцебиением. Стать одним целым.       Саша с усилием отстраняется, шумно и жалко вдыхая воздух в горячие лёгкие. Алёна отмечает про себя, что пару мгновений назад та так же жадно целовала блондинку. Косторная проводит тыльной стороной ладони по рту, будто пытаясь вытереть чужую помаду. После чего она ещё смотрит на Сашу, у которой на лице слишком быстро сменяются эмоции: от эйфории до злости, от злости до смущения, от смущения до своеобразной наглости и смелости, особенно во взгляде, который Алёна могла расценивать как дикий, почти животный взгляд хищника, набросившегося на добычу в темноте ночи.       Вдруг Трусова резко развернулась и уверенным шагом удалялась к свободе. — Что ты там остановилась, как истукан? — услышала Алёна будто сквозь пелену и слой воздуха, который однозначно стал плотнее в несколько раз. Она лишь тупо таращилась на Сашу, впав в транс. — Давай провожу тебя.       Фраза заставила Косторную немного прийти в себя. Она на ватных ногах сделала первый шаг, больше напоминающий шажочек младенца или первый шаг человека на Луне, и робко, несвойственно ей, подошла ближе. Саша незамедлительно взяла ее за запястье, как совсем недавно, дождливым вечером, и потащила блондинку домой. Вскоре хватка немного ослабла, а ладонь рыжеволосой, пробегаясь пальцами по коже, сползла вниз, так, что положение их рук можно было расценивать как «держатся за ручки», типичное занятие для пар. Так. Стоп. То, что они поцеловались, ещё ничего не значит. — А почему ты меня всё-таки провожаешь?       Алёна почувствовала, как Трусова приостановилась и чуть сильнее сжала ее ладонь. — Слишком много вопросов, Алён. — Вообще-то, это вроде всего лишь четвертый за сегодня.       Рыжеволосая повернулась к ней, широко раскрыв глаза. — В этот раз такой ответ не пройдет, — добавила блондинка. — Да так, просто хочется, — ее взгляд опустился на кроссовки, менее яркие, чем у Косторной. Саша едва улыбнулась такой мелочи. — Еще кто тебя знает, может, опять спасать придётся… — Что? — Что? — понимание, что Трусова сказала лишнее, пришло не сразу. Интересно, а у Алёны было такое понимание? — Что ты сейчас сказала? — Что мне просто хочется провожать тебя. — А дальше? — Уже не помню, — слишком глупо. Отрицать — не лучшая тактика в данный момент. — «Придется опять спасать»? — Ну а что в этом такого? Я предполагаю такой вариант, что мне придется оборонять тебя от насильника, ты же у нас любительница поискать приключений на свою… — Жопу, — перебивает ее Алена. — Я не хотела использовать именно это слово. — Ой, какими правильными мы стали, ой-ой-ой, — фыркнула Косторная. — Если не хочешь, я могу тебя и не провожать. — Хочу. — Хм, интересно получается — то есть я тебе нравлюсь? — Так почему «опять»? — перевела она тему. — Пока, — спокойно прощается Саша, тоже увиливая от вопроса. Она на секунду прижимает Алёну к себе и отпускает ее, стремительно уходя от дома Косторной.