Слаще мёда

Первый нормальный день в коллеже вызвал у Ино раздражение, изжогу и стойкую неприязнь к любым расстройствам поведения, связанным с ложью. Лайла успела наследить везде. Она была «знакома» с кучей знаменитостей, «летала» по всему свету на «личном самолёте», «пробовала» всю кухню мира, «имела» невероятный доход с «собственной» линии косметики, «снималась» в фильмах, что были «посвящены ей»… Лжи оказалось так много, что Ино чувствовала себя тонущим бумажным корабликом в водовороте чужих слов. И с этим ей пришлось разбираться! Ино не любила ложь и лжецов: в её работе неправда только осложняла всё что было можно и нельзя. При этом Яманака понимала, что именно на вранье, в принципе, строится основная деятельность шиноби. Но это не делало её любителем соврать. Разгребая чужую паутину слов, Ино, как могла, уничтожала отдельные ниточки: мягко напоминала, что ещё ничего не решено насчёт «съёмок фильма»; что местный популярный певец Джаггед, как бы, писал не именно про Лайлу, а про любую красотку со смуглой кожей и зелёными глазами; что самолёт не совсем личный, а по работе принадлежит матери… но летают они на нём вдвоём, а иногда и по одиночке, да. Голова у Ино пухла, но клубок потихоньку разматывался. К тому же, Лайла в глазах общественности получила несколько дополнительных бонусов. За честность, открытость и отсутствие страха. Вроде как, она не боялась признаться в том, что неправильно донесла информацию, или поправлять, если другой человек превратно понял слова Росси. Крутилась Ино, как расенган у Наруто в руке, но вроде бы справлялась. Вот только для одного человека все её действия заведомо были опасными и зловредными: Маринетт Дюпэн-Чэн стояла всегда поодаль, не выпуская Ино из поля зрения, и с ненавистью глядела на каждый жест куноичи. Как бывшая владелица тела умудрилась настолько сильно настроить эту девицу против себя, Ино не знала. Да и не хотела знать. Намного больше её интересовало окружение: такого количества психических расстройств она не видела с момента своей работы в госпитале. Шиноби-то, в общем, следят за состоянием головы и точно отмеряют, насколько далеко уехала крыша. Психологическое и психиатрическое освидетельствование было обязательным для любого в армии Конохи; без этих тестов шиноби просто не допускали до миссий - и до денег соответственно. Так что даже те, кто ненавидел медиков, регулярно ходили на приёмы к специалистам типа Ино. Ввели такое положение после четвёртой мировой, когда милейший Учиха Обито со съехавшей крышей чуть было не уничтожил весь мир. Теперь власти предпочитали держать руку на пульсе и заранее отлавливать тех, кто начинал течь головушкой. Вот и получалось, что все психологические отклонения у каждого бойца Конохи были тщательно задокументированы, обследованы и вылечены насколько возможно. Здесь же… Поле непаханое. Что ни человек — то расстройство. Ино мысленно засучивала рукава, украдкой рассматривая своих будущих одноклассников. Чего здесь только не было! Расстройство пищевого поведения, комплекс неполноценности, всевозможные фобии и зависимости. Ино даже обнаружила обсессивно-компульсивное расстройство: темнокожий парень в очках с толстой оправой, — Нино Ляиф, — не начинал ничего писать, пока не дотронется до своих наушников. Каждый раз, берясь за ручку, он словно случайно трогал красный пластик, и только потом что-то черкал. Незаметный поначалу жест становился очевидным, если понаблюдать за Ляифом достаточно долго. Такой простор для работы, просто волшебно! А Ино должна выкручиваться из чужого психоза, пытаясь сократить потери. Лайла наврала с десять коробок — Яманака разбирается. И где, спрашивается, справедливость? И, будто этого мало, с Лайлой все хотели дружить и общаться. Ино не слишком жаловала людей, — сложно любить их, если ты знаешь, что творится в чужих головах, — особенно в таких количествах. Ей достаточно было нескольких близких подруг, пары друзей подальше, семьи и клана. Теперь этого не было. Круг общения придётся набирать заново… но это всё не значило, что Ино резко воспылала огромной любовью к окружающим! Сенсеем оказалась молоденькая девушка лет двадцати пяти с почти красными волосами. Яманака было смешно: теперь она была моложе этой гражданской! Калин Бюстье, в отличие от Ино, любила людей и в особенности детей. Травму Лайлы девушка восприняла как собственную: много раз спросила, всё ли в порядке, как Росси себя чувствует, не нужна ли ей какая-нибудь помощь… устав от этого потока, Ино почти с радостью согласилась: да, она не в порядке, да и помощь реально нужна. После такого подтверждения Калин словно загорелась изнутри. У Бюстье, очевидно, очень не ладилось с личной жизнью, раз она так искала подтверждение несправедливости мира в окружающих. Если дело было в плохом браке, то Ино не удивилась бы, забеременей Калин в скором времени. Почему-то многие женщины думали, что ребёнок скрепляет брак лучше клея. На деле… ладно, не важно. Для помощи с учёбой Ино хотели сначала дать чернокожего низкого паренька по имени Макс. Однако тот был так увлечён какими-то расчётами на планшете, что даже не услышал просьбу учителя. В «помощники» Калин выбрала отличника, если Ино верно поняла. Макс был в классе всего один — она видела его имя в начале табеля учеников. Выше был записан другой парень, тоже круглый отличник. Имечко у него было немного странным, конечно, но здесь у всех были необычные для Ино имена. — Может, мне поможет Адриан? — улыбнулась девушка как можно более невинно; найдя благодаря взгляду Калин того самого Адриана, Яманака слегка прикрыла глаза. — Если ты не против, конечно… Адриан колебался ровно секунду. Ино отлично видела и его нерешительность, и лёгкое нежелание помогать кому-либо. В итоге победили ответственность, желание всем помогать и неумение отстаивать свои личные границы. — Не против. Диагнозы: так и не начатая сепарация от родителей, зависимые отношения, — скорее всего с отцом, — страх остаться одному и ещё куча всего. Недолюбленный ребёнок с пугающим количеством комплексов, к тому же, не умеющий выражать эмоции и мысли. Он настолько напомнил Ино Сая, что она даже замерла. Улыбка дрогнула, и Адриан, — который, видимо подвергается домашнему психологическому насилию; иначе с чего ему так хорошо интуитивно распознавать чужую мимику?! — удивлённо посмотрел на Лайлу. — Постараюсь не занять много твоего времени. Адриан кивнул с некоторым облегчением и даже благодарностью. Видимо, общество незнакомого человека его нервировало. Сай скрывал своё неудобство от близкого общения за сарказмом и неприятными высказываниями. Маскировал злыми шутками, за которые иногда был бит. Адриан же был похож на маленького пушистого кролика, который попался в капкан и не знает, что ему делать. Только смотрит на охотника большими влажными глазами и трогательно дёргает розовым носиком. «Надо брать!» — решила Ино, сверля взглядом светлый затылок. — «К тому же, брюнет у меня уже был, а этот блондин очень даже симпатичный. Даже красивее моего отца, пожалуй. Я всегда была папиной дочкой…» За Адрианом сидела Маринетт — та самая Маринетт, которая продолжала ненавидеть Лайлу, не чувствуя подмены в теле. Дюпэн-Чэн всё утро искала подвох в словах Ино, пыталась вывернуть их, показывая лживую натуру Росси. Ничего у неё, естественно, не получалось: маленькой девочке не стоило и пытаться выходить против менталиста со стажем. Хотя такое рвение доказать свою правоту было даже милым… пусть и очень глупым. Если Лайла всё-таки та ещё змея, то зачем её настраивать против себя? С такими нельзя бороться лоб в лоб, их нужно перебарывать их же оружием. Хитростью. Маринетт обернулась и посмотрела Ино прямо в глаза. Лицо у Дюпэн-Чэн было неприятным: хмурые брови, поджатые губы, морщинка на носу от презрения к Лайле. На эту гримасу Ино ответила искренним непониманием: округлила глаза, слегка приоткрыла рот, свела брови в жалостливом выражении. Маринетт скривилась ещё больше и отвернулась. Ино наклонилась к своей тетради и расслабила лицо, скрывшись за волосами. За девичьей пантомимой краем глаза наблюдала добрая половина класса, включая Нино — а тот сидел рядом с Адрианом и сейчас что-то бормотал однокласснику на ухо. Отлично. — Лайла, — услышала Ино сзади, — тебе помочь? Она обернулась со слегка рассеянной улыбкой и слезящимися глазами. Соседи сзади смотрели на неё с сочувствием. Девочка-блондинка и девочка с крашеными волосами явно состояли в созависимых, но вполне счастливых отношениях. Но, что более важно, они были полезны для Ино. Яманака добавила в голос трагизма и заставила слова слегка дрожать: — Это было бы очень кстати.

***

Библиотека, в которую Адриан привёл Ино «позаниматься», была крошечной: с десяток не самых больших книжных шкафов, несколько столов и стульев, люстра. На полу не оказалось даже завалящего коврика, в углах не ютились цветы. Говоря откровенно, комната была неприятной, и находиться здесь свыше необходимого не хотелось. Адриан быстро выложил на стол нужные учебники и помог Ино сесть. Воспитание у мальчишки оказалось потрясающим. Этикет он знал, хотя это были совсем не те правила поведения, к которым привыкла Ино. — В чём у тебя проблема? — доброжелательно спросил Адриан, бросая быстрый взгляд на наручные часы. Значит, торопится. Можно выиграть пару очков к симпатии, если не сильно его занимать сейчас. Ино легкомысленно махнула рукой. — Проблем так много, что я и не знаю. Мне мадам Бюстье выдала список пропущенных тем, да и другие учителя тоже, — она достала из школьной сумки упомянутые листы с темами, наблюдая, как искра надежды в глазах Адриана стремительно гаснет. — Но не думаю, что мы сможем разобрать сегодня вообще всё. Так что, может, просто просмотрим этот ужасный список и хотя бы наметим план действий? Адриан расслабился и с благодарностью посмотрел на Ино. Взяв из её рук листы, он приступил к изучению назначенных тем. Яманака разглядывала парня, всё больше убеждаясь в его схожести с бывшим мужем. Потеря близкого, — матери, чьё фото было у Адриана на заставке в телефоне, — излишний контроль со стороны отца, — три звонка, хотя с окончания учёбы ещё и часа не прошло, — причём контроль однобокий: вместо собственно папаши Адриану звонила его помощница. Секретарь или прислуга, куноичи пока не разобралась. — Знаешь, мы ведь так и не познакомились нормально, — заметила Ино будто между делом, когда Адриан немного отвлёкся от списков. — Всего пару дней в коллеж отходила, а потом эта неудача с больницей… — Мне жаль, — без притворства произнёс Адриан. Ино на мгновение опешила. Жаль? Ему правда жаль? Судя по мимике, взгляду и тону, Адриан действительно соболезновал чужой неудаче. Удивительно было встретить такое чистое проявление сочувствия. Удивительно и трогательно. Кролик с влажным маленьким носиком. — В больнице было не так уж плохо, — пожала плечами Ино. — Я познакомилась со многими интересными людьми. К примеру, там лежал премьер-министр Франции. Взгляд у Адриана стал чуть сомневающимся. Однако Ино, в отличие от своей предшественницы, даже не собиралась врать, а потому продолжила: — Меня к нему, естественно, никто не пустил, но я поговорила с охраной. Очень приятные люди, знаешь? Так и не скажешь, что выполняют, по сути, контракт наёмника. Как в фильмах, — хихикнула она напоследок. Попадание. Недоверие ушло, Адриан тоже усмехнулся. При этом выражение его лица стало таким… шкодливым? Немного не характерным для мальчика из очень хорошей семьи, которого, при этом, серьёзно муштруют. Это было словно дуновение ветерка свободы. Адриан через сторону наклонился к Лайле, — сидели они бок к боку, — и, продолжая ухмыляться, протянул: — Не люблю кино. Лучшее, что есть в некоторых фильмах — это попкорн. Ино рассмеялась. Адриан, словно его прервал громкий звук чужого смеха, сначала растерянно моргнул, а затем будто испугался. Ветерок свободы тщательно упаковали в грани обыденности, и перед Яманака снова сидел исключительно правильный мальчик из богатой семьи. Диагноз: начальное раздвоение личности. Да уж, довели мальчишку… Ино очень понравился второй Адриан. На секунду он напомнил ей про сражения, адреналин и жизнь шиноби на острие куная. Это было… занимательно. — Сегодня можем разобрать эту и эту тему, — отметил в бумагах Адриан. — У меня, если честно, не так много времени сейчас… Ино кивнула. — Да, прости, что занимаю свободные минуты. Может, в качестве компенсации, сводить тебя в кино? Чисто за попкорном, — деловито добавила она, подтаскивая к себе тетрадь и пенал, — раз уж смотреть фильмы тебе не нравится. Форточка свободы снова приоткрылась. Адриан искоса посмотрел на Ино и ухмыльнулся самым краешком губ. — Можно.

***

День прошёл довольно скучно, но оно было и к лучшему для Ино: на вечер она запланировала нечто слегка опасное, но очень полезное. Разбор школьных тем с Адрианом не затянулся и на час, что очень обрадовало парня. Они с Ино обменялись номерами телефона, чтобы позже договориться о походе в кино с хорошим попкорном. Вышел небольшой конфуз, потому что Яманака не знала собственного номера, банально забыла о нём; Адриан выведал заветные цифры через настройки гаджета, добродушно подшучивая, что это крайне важные данные, которые должен знать любой подросток — он читал целую статью на эту тему. Адриан оказался очень приятным в общении. Интуитивно он обходил условно-неудобные для разговора темы, чувствовал настроение собеседника и очень хорошо объяснял учебный материал. Они с Ино успели разобрать не две, а пять тем из списка Бюстье, что порадовало Яманака: в этой обычной гражданской школе она собиралась стать отличницей. Судя по информации из интернета, дальнейшее обучение требовало не только безукоризненного знания материала, но и хорошего аттестата. Ино собиралась продолжить дело клана и выворачивать чужие души наизнанку. Ей, в конце концов, это очень нравилось! Общение с Адрианом словно подзарядило в Ино батарейку. Поняв, что Агрест относится к людям, раздающим психическую энергию, — условный, так и не доказанный тип энергии, о котором любили говорить в клане, — Ино точно уверилась в том, что хочет видеть Адриана рядом. Не как друга, естественно. Как мужа. Когда-то давно, — будто бы в прошлой жизни, если тут уместны такие шутки, — отец научил Ино подбирать себе партнёра. Учитывались ментальные особенности куноичи и выбранного кандидата. Рассчёты были простыми, всего-то трёхступенчатая формула; для шиноби это ничто. Результат выдавался в процентах совместимости. С Саем у Ино был счастливый брак и семьдесят три процента. С Адрианом выходило светлое будущее и практически невозможные восемьдесят шесть. После такого упустить блондина было бы сущим кощунством. Да, была небольшая проблема: Адриан оказался влюблён в местную героиню. Но это чувство, хоть и прорастало глубоко в юношеском сердце, казалось Ино недостаточно укрепившимся. А значит, с ним можно было бы работать. Но это дела будущего. Нынешним вечером она хотела завершить, наконец, принятие своего перемещения. Несмотря на проделанную ранее ментальную работу, Ино нет-нет, да и ловила себя на грусти или скорби по оставленным в прошлом людям. Сейчас эти чувства были слабыми, незначительными, однако Яманака знала особенности своей психики: если не задавить их в зародыше, то потом они перерастут в настоящие психозы. Обрастут фобиями и девиациями всех направленностей, и выкорчевать их из разума станет очень трудно. Так что стоило заняться принятием сейчас. Благо, она знала, как работать с собственным мозгом. Мать Лайлы очень удачно по работе улетела в другую страну, так что никто и ничто не мог помешать Ино: в квартирке Росси жило всего два человека. Ни растений, ни котов, ни соседей. Апартаменты рядом уже который месяц, — по обрывкам слов мадам Росси, — сдавались. Без толку. Ино закрыла входную дверь и прошлась по квартире, закупоривая окна и форточки. Ей нужна была уверенность в том, что её никто не прервёт. Это был минус работы с менталом: для точности требуется тишина и спокойствие. Иначе можно такого наворотить… Напоследок Ино выключила стационарный телефон и, чуть поколебавшись, перевела мобильник в беззвучный режим. Яманака села на пол, подтянула ноги в лотос и закрыла глаза, сосредотачиваясь на дыхании. В то время, как большинство ниндзя беспокоились о своей идентичности, Яманака жонглировали собственным Я так, как им заблагорассудится. Подруга Ино, Тен-Тен Такахаши, собирала черты своей личности и бережно хранила их, боясь потерять хоть что-то. Детская фобия, взращенная неправильным примером в Академии шиноби, не мешала Тен-Тен жить, так что делать с ней Ино ничего не стала. Иногда, правда, она посмеивалась над подругой. Все её ритуалы, составляющие часть Я для Тен-Тен, были достаточно неудобными и привязанными ко времени. А привычка носить одну и ту же одежду и вовсе казалась Ино излишне суровой. Яманака любила разные вещи и постоянно меняла стиль. Благо, средства позволяли. Если Тен-Тен не нравилась её привычка, то Такахаши начинала медленно и планомерно её искоренять, заменяя чем-то другим. Ино же просто вычёркивала из своего сознания то, что ей мешало. Менталистке не нужны были ни замены, ни причины: не понравилось — убираем. При этом она всегда оставалась собой, потому что корень личности менталисты берегли пуще, чем Тен-Тен свою идентичность. Корень личности — это то, что делает тебя тобой. Не привычка пить зелёный чай перед сном или бегать по пробуждении, а нечто серьёзнее и глубже. Твои убеждения, мораль, отношение к смерти — всё это было лишь частью корня личности. Твои семейные ценности, отношение к детям и к людям, даже предпочитаемый стиль боя. Всего было около двадцати параметров, которые вывели Яманака; Ино считала, что их больше, но разработок в этом направлении не вела. Её такая тема просто не интересовала. Это всё нужно было оставить неизменным. Опыт тоже. А вот другое можно и подкорректировать. К примеру, имя: Ино больше не будет Ино, теперь её зовут Лайла. Любовь и мягкость к клану Яманака остались, однако теперь у неё фамилия Росси; в будущем она сменится на Агрест. Лайла, — больше не Ино, — отказалась от ответственности за клан, что остался далеко позади. С благодарностью отпустила мысли о своих трёх самых близких подругах, с которыми они когда-то провели обряд братания на саке и крови. С любовью в последний раз подумала о Сае и своём ребёнке. Важное для Ино Яманака оставалось в прошлом. Лайла уходила от того, что раньше волновало её, радовало или огорчало. Собственными руками она без жалости или сожаления отсекала всё, что могло помешать ей устроиться в новом мире. Опыт, естественно, оставила. Как и способы мышления, реакции, рефлексы. Всё это могло помочь в будущем, особенно учитывая, что здесь тоже были люди со сверх-способностями — не с чакрой, к сожалению, а с чем-то другим. И в странных костюмах. Их называли супер-героями, но ничего "супер" Лайла в них так и не смогла найти. Новый мир диктовал совсем другие правила игры. Лайла, бывшая когда-то медовой куноичи, с ними покорно соглашалась: здесь нет ниндзя, не убивают за косой взгляд, не сражаются с холодным оружием. Как и все медовые, за мягкой улыбкой и покорностью она прятала сталь острых опасных игл и яд, смешанный с помадой на губах.