Да святится имя Твое

Юджи влез в комнату через окно, так как всегда и делал это, приходя от Сатору. От эмоциональной перегрузки и адской усталости он бессильно сразу же завалился на кровать. Как только глаза закрылись сознание отключилось. Мальчик сонно разлепил глаза и застонал от яркого солнца, бившего прямо в лицо. Он вяло повернулся на другой бок и уже готов был снова в приятное небытие, но в голове как назло всплыли обрывки вчерашнего вечера. Естественно, ни о каком сне речи больше не идет, когда воспоминания бьют в мозг разрядом в десятки вольт. Юджи с отчаянным стоном обхватил голову и уткнулся в подушку. Вот черт! Как он мог так налажать! Повелся на милую улыбочку и элементарные проявления заботы. А дедушке он что скажет? «Ой, знаешь мне недавно священник мастурбировал. Ты только не переживай, он хороший, да и мне вроде как понравилось?» Этот бред больше тянул на самую неудачную арку очередного подросткового сериала от нетфликс, но ни как на его жизнь. И в добавок ко всему он умудрился врезать Святому отцу! «Годжо теперь наверняка меня ненавидит. Хотя какая разница: не думаю, что смогу еще когда-нибудь прийти к нему …» Как бы он не перекручивал в голове весь произошедший сюр, как бы тщательно не осматривал ситуацию на трезвую голову, все сводилось к тому, что ему жизненно необходимо еще раз встретиться со священником. Разобраться во всем и, так сказать, расставить все точки над i. Но от одной мысли того какую сцену Юджи на нервах закатит, а это так и будет, блевать тянет, не говоря уже об избытке стыда, которого он испытает. Терзания и неприятные мысли съедали его с головой и Юджи был вынужден подняться с кровати, обнаружив в комнате, мягко говоря, беспорядок, а откровенно, срач какого здесь еще никогда не было. Но уборка сейчас была последней в списке важных дел. Для начала неплохо было бы привести себя в порядок и навестить дедушку. А сколько уже времени? Часы на кухне показали без малого половину пятого. Он проспал пол дня. Хотя неудивительно, если вспомнить весь прошлый день. Он даже не помнит во сколько вернулся домой. Парень наспех собрался, приведя себя в относительно приемлемый вид, схватил кусок хлеба, и поспешил в больницу, пока приемные часы не закончились. У стойки регистратуры его ждала внушительная для такого часа очередь. Юджи устало оперся на стену, бездумно глядя куда-то вперед и слушая жужжание человеческих голосов. Среди рутинных и унылых разговоров одно слово привлекло его внимание. – Уже давно пора бы. Последние несколько лет я с дня на день жду, когда она развалится. – Парень краем глаза заметил девушку, судя по одежде офисную работницу и ее подругу, с которой они громко перешептывались, все-таки в больнице нужно соблюдать тишину. – Не говорите так, я была как-то с мужем у них на службе, и честно сказать такого я никогда не испытывала. Я вышла с ощущением внутренней чистоты, как будто мою запылившуюся душу бережно почистили. – Видно девушка была под большим впечатлением, и Юджи ее прекрасно понимал, вспоминая вечера, проведенные в кругу свеч и обволакивающего голоса мужчины. – И священник там просто чудо. Жаль, что он потерял работу. – Если он настолько хорош, то устроится в другой церкви ему труда не составит. Итадори напрягается, интуиция подсказывает, что церковь, о которой идет речь, ему до боли знакома, и мысленно рвется в туда, но сначала нужно навестить дедушку. Не будет же он бросать его из-за расшатавшихся к чертям нервам. Старик как обычно ворчит, и о состоянии здоровья отвечает с неохотой и очень расплывчато. Из своих наблюдений Итадори делает вывод, что состояние дедушки даже выше среднего, ну для человека, у которого пару дней назад случился инфаркт. Юджи наспех перебирает вещи, запихивает ненужные больному в рюкзак, и уже рвется уйти, как дедушка «любезно», и очень «вовремя» спрашивает: – С тобой все хорошо? – И Итадори аж передергивает, но он очень быстро надевает привычную маску беззаботности. – Да, как всегда. – Старик явно остается неудовлетворенным таким ответом, и бесхитростные фокусы Юджи на него не работают. Но лезть в душу мальчика силой тоже не хочется, он уже взрослый, если поймет, что ему нужна помощь – сам придет. – Ты выглядишь потерянным вот и спрашиваю. – Со мной все в порядке, ты лучше за собой следи, – вспыливает парень в ответ, – вчера так меня напугал! Старик упрямо смолчал, но было видно, что он оскорблен до глубины души. Юджи без понятия как этому человеку удается найти самые болевые точки и надавить на них, но следующая фраза режет точно по сердцу: – Юджи, тебе нужны хорошие друзья. На кого ты сможешь положиться, когда меня не станет? Простое «ага» далось ему слишком тяжело, и нужно было срочно линять пока шатко возведенная башня непроницаемости не рухнула. Уже выходя в коридор Итадори услышал вслед грозное: – Не забывай хорошо есть! И грядки поливай! Парень только устало выдохнул. А теперь пора наконец разобраться со все этой «православной» вакханалией, иначе он с ума сойдет. – Отец Годжо? Боюсь, что он здесь больше не служит. – Монашка кинула страдальческий взгляд на заветшалую церковь. – Ее закрывают. – Удивительно, она говорила словно о живом человеке, с любовью обычно адресованной самым дорогим. – Жаль конечно, но это в любом случае бы скоро случилось: такие старые церкви не пригодны для служб. – Не знаете где теперь Отец? – Можно было и не спрашивать, в глубине души он прекрасно знал ответ. –К сожалению нет, так бы я с удовольствием продолжила служить вместе с ним. Отец собрал нас сегодня с утра, сказал паковать вещи и искать другие храмы. Наверное, он тоже так будет работать. – Спасибо. – Отрешенно ответил Юджи и направился подальше от этого места. Пожалуй, большей ошибки он в своей жизни еще не совершал. Кто дернул тогда среди всех храмов выбрать именно этот?! На периферии сознания промелькнула и сразу же глубоко въелась мысль о том, что Годжо мог перевестись работать в другую церковь, но в этом же городе, и все еще не потерянно. Этим он и занялся. В небольшом городке храмов можно было по пальцам пересчитать, достаточно было одной руки. Юджи обошел все, но никто не знал о Годжо Сатору. Это было все равно что гоняться за призраком. Вполне вероятно, что он больше никогда не увидит Годжо! И не узнает какого толка были его чувства. Просто игра или нечто большее? Юджи нужны были объяснения, извинений да хоть даже ссоры. Что-нибудь. Ему хотелось и накинуться на священника, и обругать, и притянуть к себе одновременно. Парень уже ничего не понимал кроме очевидного факта:его бросили. Ясно как день, что внезапный отъезд Годжо на прямую был связан со вчерашним вечером. У Юджи в груди неприятно тянуло и выло от этой мысли. Его как будто оставили одного на маленьком острове, а Сатору махал рукой с палубы корабля устремляясь куда-то вдаль. А может он решил, что это для блага самого Итадори. Оборвать все связи пока не произошло нечто более страшное. Но для Юджи самое страшное уже произошло: он успел влюбиться. По-идиотски сильно, как в какой-то дешевой мелодраме, и так же сильно не хотелось этого признавать. Последний месяц. Ходил вокруг да около, боясь заглядывать даже мельком в то, что творилось в его сердце. Но прямо сейчас он мог с уверенностью заявить о своих чувствах. Жаль, что некому. И что теперь делать? Можно устроить сумасшедшую гонку за чертовым Сатору по всей округе, только толку от этого. Если он и в правду сбежал от Итадори, то наверняка предусмотрел этот вариант. Да и гордость, точнее то, что от нее осталось, не позволила бы пойти на такое. Похоже, у него оставался только один вариант: жить дальше, надеясь, что время убьет и расцветшие в груди чувства, и боль от предательства. Юджи даже не надеется, что сможет избавиться от крепкой привязанности, но ведь взрослые всегда твердят о том, что время лечит, жди, терпи и все пройдет. Только он уже вряд ли поверит их словам. И грехи отмаливать больше никогда не будет, предстанет перед страшным судом (если он вообще существует) таким, какой он есть.