Как спрятаться от врагов и провести лето с пользой

Музыку малых народов Алтан, конечно, ценил. Ему нравилось слушать народные напевы на диалектах и наречиях, в которых средний обыватель, владеющий лишь одним государственным языком, ногу сломит, но отдаваться песням он всё-таки предпочитал или у себя в комнате, включив очередной экзотический плейлист, или в клубе на танцполе, где до смысла и тем более языка песни уже нет никакого дела... но когда малое народное творчество вот так лилось в уши, обнимало за плечи, кричало частушки и раскачивало, угрожая свалить и себя, и Дагбаева со старенькой деревянной лавки прямо в крапиву у забора, становилось не до восхищения различными культурами. Выпало же им приехать... сегодня. Выбора не осталось, когда в изголовье кровати, войдя почти до середины в мягкое дерево, врезался кинжал. Лучший будильник на два сорок ночи. Или утра, не разберёшь с этими белыми, чёрт их побери, ночами, из-за которых не скроешься во тьме особняка от зоркого взгляда очередного наёмного убийцы. В жизни Алтана их, убийц-то, было немало, хоть обычно Дагбаев лично платил им деньги за тихое исчезновение конкурентов, а не наоборот, поэтому ситуация не столько удивила, сколько взбесила. Взбесила именно в той степени, чтобы предъявить Вадиму некомпетентность в выборе людей для охраны, некомпетентность в охране, собственно, Дагбаева и безалаберность по отношению к начальству, была ещё парочка пунктов, которые Вадим сжевал вместе с зубочисткой, забрасывая чемоданы и брызжущее ядом сокровище на плечи, чтобы успеть на ближайший поезд. Надо было удивиться до того, как они зашли в купе и Алтану пришлось досыпать на неудобном тонком матрасе, почему не на ближайший самолёт, но, похоже, Алтан стал слишком доверять Вадиму, вот и позволил буквально на ручках унести себя от опасности. — А откуда мне знать, что тебе не заплатили и ты не везёшь меня заказчику? — проворчал Алтан, пока Вадим надевал наволочку на подушку и заправлял простыню. — На поезде? — уточнил Дракон таким тоном, что Алтан и сам понял абсурдность вопроса. Но второй матрас всё-таки у Вадима отобрал, в отместку за гипотетическое предательство, но в основном из-за невозможности уснуть в этом грёбанном купе, трясущемся и грохочущем от бега колёс по рельсам. — Это ещё что, а если в плацкарте ехать, — мечтательно улыбался Вадим, лёжа на сидениях без простыни и подложив под голову подушку, казавшуюся смехотворно маленькой для белобрысого громилы. — Такой романтики нигде не встретишь, золотко. — Обойдусь без твоей романтики, — пробурчал Алтан, закрывая уши своей подушкой и подумывая отобрать вторую у Вадима. Гудение поезда вовсе не убаюкивало, как утверждал Дракон. И вот они здесь. На торжестве у драконовых... драконьих... в общем, у семейства Дракона. Семейное застолье, в лучших, наверное, традициях. «Наверное» потому, что Алтан никогда на таких сборищах не был. В семействе Дагбаевых никто не вытаскивал под кривую вишню стол и расписной сервиз, хранящийся в шкафу-стенке за прозрачными дверцами, никто не созывал всех родных и друзей в беседку в саду, близ речки. Алтан подозревал, что у Вадима семья большая, но чтоб настолько... — Подвинься ты, старый обормот, не видишь, гости у нас! — высокая крепкая женщина, почти вылитая копия Вадика, разве что без горы мускулов, шрамов и татуировки, но в целом настолько же впечатляющая, дала подзатыльник худощавому мужчине с проседью, аж рюмка у него из рук выпала. — Так место на лавочке ещё есть, садись, сынок, как, говоришь, зовут? — бабуся, контрастно маленькая и сухонькая по сравнению с предыдущей богатыршей, махнула им рукой. — Алтан, мама! — отозвалась третья женщина, с белокурыми ангельскими кудрями и в красном фартуке. Алтан, обречённо повторив «Мама...», попятился было назад, но крепкая лапища Вадима подтолкнула его ближе. Дракон стоял, на лице его блуждала глупая улыбка, и Дагбаев с ужасом осознал, что он остался совершенно один в этом шумном аляпистом безумии семейных торжеств. — Ка-ак? — гаркнула старуха, и Дагбаев вздрогнул от мощи голоса, исходившего от столь хрупкого на вид тела. — Алтан, бабуль! — Вадим крикнул ей в ухо, наклонившись рядом, и Алтану тоже до уха долетело. Он чувствовал, что начинает мертвенно бледнеть после бессонной ночи, долгого пути и неожиданного знакомства с семьёй наёмника, с которым у них давно не просто деловые отношения. — Да чего вы всё парня́ на ногах держите, Маринк, он поди устал! Давай к нам! — по освободившемуся месту на лавке хлопнула здоровенная лапища, Алтана усадили между худощавым дядькой и огромным, но всё-таки меньше, чем Вадим, дедом с пышными побелевшими усами и мохнатыми бровями. — Алташенька, салатику тебе положить? — Алтан не сразу понял, из какого конца его спрашивают. Перед ним оказалась чистая тарелка, поставили фужер, в руку всунули вилку. — Какие салаты, Надюх, он ж мужик! Вон, шашлык готов уже, да, Юрец? — дед рядом хлопнул Алтана по спине, что у того на мгновение вышибло весь воздух. — Дед, ты Алташеньку сейчас задавишь! Алтан поискал взглядом Вадима. Тот куда-то скрылся, за чужими фигурами и спинами семейства даже его огромная туша умудрилась спрятаться. — А как вы познакомились, Алташ? — вместо худощавого дядьки рядом оказалась ещё одна женщина, с грудью чуть меньше, чем у Вадима. — Ну... — Алтан вспомнил о ночном происшествии и блеске ножа надо лбом и засомневался, что Вадюша делится с семьёй подробностями своей деятельности. И вряд ли рассказывает, что спит со своим боссом. Нож всё-таки сверкнул надо лбом Вадима. — Дай человеку поесть спокойно, Натах! — на пустой было тарелке оказались огромные, с кулак, шашлыки, от них поднимался пар, шкворчал жир... Алтану поплохело. — Кушай, Алташенька! Вадик говорил, вы с ним вместе работаете, да? — Да, мам, у Алтана цветочный и оранжерея, я с ним там! — откуда-то вынырнул Вадим, на нём висел, по субъективным подсчётам ошалелого Алтана, десяток белобрысых детей в цветастых маечках и шортиках. — О, Светк, садом-то похвались! — тётя Наташа позвала женщину в красном фартуке. — Пионы в этом году роскошные, глянь, красота какая! — она указала на букет бордовых пышных цветов в стеклянной вазе. Алтан, уже не имея сил злиться и раздражаться, лишь грустно вздохнул. — Чего он там не видел? Скажет, деревня какая-то, у них же там всё по правилам, всё прилично, в столице-то! — тётя Света... кажется, это и была мама Вадима, заскромничала, щёки у неё порозовели. Дагбаеву было здесь жарко от дыма и бессовестного количества народу, но вовсе не от смущения. — Тьфу, столица, — заворчал мужик на другом конце стола. — Не белокаменная, поди, куда ж столица-то! — Так культурная! — возразили женщины нестройным хором. У Алтана жутко заурчало в животе, но из-за общего шума он даже сам не услышал, только почувствовал. Глядя на вершину деревенской кулинарии в своей тарелке, Алтан решил, что не особо голоден. Вадим сел через пару человек от Алтана, стряхнув ребятню куда-то в траву, те разбежались шумными смешливыми шариками, и, как показалось Дагбаеву, на него Дракон совершенно не обращал внимания, общаясь с роднёй. — Слушьте, а повод-то какой? Мы ж с поезда ещё, я звонил-то вчера только! Алтан прищурился, навострив уши. Вчера? А нож в спальню влетел только сегодня ночью! Дагбаев подсчитал в уме, голова не соображала, и понял, что с ночного происшествия прошло уже полтора суток. Они чертовски долго добирались... — Так Каринка, Надькина дочка, в университет поступила! — Алтан увидел стройную девчонку в цветочном платье, неловко подумал, что с бюстами у всех в этой семейке нормально. Её тоже зажали со всех сторон, как и его, огромные телеса. Поймав его взгляд, девчушка приветливо улыбнулась и скромно помахала рукой. Алтан остался сидеть, как сидел. — В тебя пошла! На истфак! — прогаркала бабуся. — Какие умные у нас дети, ты погляди, — с умилением произнесла тёть Наташа и, заглянув Алтану за плечо, заорала, приложив ладони рупором ко рту: — А ну слезли оттудова, баня не достроенная! Хотите бо́шки себе раздолбить?! — Алташенька, ты чего не кушаешь, родной? — тётя Света приподнялась с места, её тут же за плечо усадил обратно мужик: — Не суетись, Свет, все сидят едят, и ты ешь, — Алтан как-то сразу узнал в нём отца Вадима. Те же невнятного цвета глаза, наверняка, с центральной и точечной гетерохромией (у отца, может, не так, но глаза Вадима Алтан уже успешно изучил), мощная фигура, сильная челюсть, хотя и общими чертами лица они немного отличались. А видя рядом небольшую, но ладно сточенную тётю Свету, Алтан только убедился, что это родители Дракона. Если их соединить, и получится сам Вадим. Он и получился. И, получив свою порцию шашлыка, вообще игнорировал, как мучают его родственники Дагбаева. — Салатику, может? С ананасами! — заулыбалась тётя Света, и в прищуре явно проступили Драконьи черты. — Только ему без майонеза, мамуль! — отозвался Вадим, и Алтан пожалел, что не дотянется до него ногой, чтоб не пнуть под столом. — Сметанки? — тётя Света не растерялась. Только Алтан закончил неловко клевать ананасы с курицей, как кто-то предложил «А давайте нашу, родную!». Дед как по команде достал откуда-то из воздуха гармонь, и её меха оглушили Алтана скрипучим звуком. Над столом поднялся полновесный хор басов, Алтану показалось, даже дети подпевали необычно низко. На третью композицию о несчастной любви (и оглохнув на одно ухо) Алтан сумел поймать взгляд Вадима, кивком головы показал ему, что отойдёт. Один из кучи дядь, кажется, дядя Толя (тот самый, который имел претензии к белокаменной) заботливо назвал направление деревенского туалета, потому что, по его мнению, из-за стола можно было выйти только туда, заставив Дагбаева покрыться красными пятнами. Алтану необходимо уйти подальше от песен, потока шуток и историй о том, куда чья коза сбежала и что кому сказала соседка баба Стеша, пока он не прирезал кого-нибудь шампуром. — Что ты тут сидишь один, Алташа, — подальше не получилось, только глубже в сад. Но и там самая неугомонная тётя, Тётьнаташа, нашла его. — Совсем не ел ничего, зелень свою жевал, а шашлыки-то вкуснючие! Держи тарелочку, давай-давай, милый, ты наш гость! Не пойдёшь к нам? Ну сиди, сиди, тут хороший воздух, свежесть, речка, не то что в вашем городе, давай, Алташа, кушай! Тётьнаташа, поставив Алтану на колени тарелку, полную горячих сочных кусков мяса, пронеслась мимо него как светлый ураган, поправила ему кофту, косы, стряхнула с него листья и сухие веточки вишни и снова упорхнула, несмотря на габариты богатырши из старых сказок. Алтан потыкал мясо; явно нож и вилку добавил в последний момент Вадик, драконье семейство расправлялось голыми руками. Алтан поморщился: количество жира и мясного сока аппетита не вызывало совершенно, как и вся эта ситуация. Сбежать из города, и куда?! К родственникам Вадима?! Алтан вообще как-то позабыл, что семья есть у многих, если не у всех, это ему несказанно повезло с кланом, а у других людей, похоже, может быть и нормально. Если воспринимать целую деревню богатырей за нормальность. В цветущих кустах жасмина что-то хрустнуло. Алтан нервно обернулся, нервно отреагировал и куст. Приглядевшись, Алтан увидел серый комок шерсти. Пыльную, в репейниках, с грязью в уголках светло-голубых глаз кошку. Заметив Алтана, она замерла и принюхалась. Со стороны застолья послышалась пятая песня. Алтан вздохнул и, разрезав мясо на кусочки поменьше, протянул один кошке. Та оставалась неподвижна. Алтан нахмурился и приподнялся, протягивая еду ближе, но кошка шмыгнула в траву. — Я ж тебе предлагаю... — с досадой проворчал Алтан и устало сел. Подождал, пока из куста покажется серый нос, и осторожно, стараясь не спугнуть, наклонился и положил кусочек шашлыка на каменную дорожку. Выпрямился, не смотря в сторону кошки, и сделал вид, что его не интересует ничего, что происходит в той стороне. Через секунду-другую краем глаза заметил, как кошка бесшумно выскользнула, схватила мясо и рванула в кусты. Прямо в землю, подумал Алтан возмущённо, изваляет сейчас и вместо мяса нажрётся пыли. Алтан даже не двигался, боясь, что спугнёт. Где-то за забором проехало нечто грохочущие, дребезжащее и скрипящее, что-то, что совершенно точно не могло уже быть машиной. Кошка зажевала быстрее. Её уши вздрагивали от каждого укуса. Так Алтан скормил ей почти весь кусок: кошка наконец перестала убегать. Сидела около его лакированных ботинок, но всё ещё не на дорожке, а рядом, в траве. Алтан, наблюдая за ней, не заметил, как и сам стал есть, насаживая кусочки мяса на вилку. — Вот ты где, Золотейшество, — из-за угла дома выглянул Вадим, улыбаясь широко и громыхая басом на всю округу. Алтан замахал на него рукой: кошка испугалась его голоса и подскочила. Вадим замер, готовый чуть что снова хватать Алтана и бежать уже, видимо, на другой поезд. Алтан приложил палец в шашлычном соке к губам и кивнул на землю у своих ног. Вадим медленно вытянул голову. — О, киса, — произнёс он. Алтан кивнул, шмыгнув носом, и бессильно развёл руками, видя, что они все испачканы. Вадим понятливо протянул ему салфетки, захваченные со стола. Кошка снова устроилась у ботинок Алтана. Дракон усмехнулся, смотря на прижатые ушки и отвернувшуюся мордочку. Делает вид, что игнорирует, но бдительно следит за всем, что происходит рядом. Кого-то напоминает. — Извини, что так сразу, без подготовки. Обычно нас не так много, уверяю. Завтра уже все уедут. — Обычно медленно, с подготовкой и немного? — фыркнул Алтан и вздохнул, заметив жирное пятно на рубашке. На чёрной ткани оно не особо заметно, но теперь, когда Алтан о нём знал, казалось, что оно заполонило вообще всё, начиная от воротника и заканчивая нижними пуговицами. — Примерно, — ухмыльнулся Вадим. — Мама постирает. Хочешь, салатик принесу? — Мы тут надолго? — спросил Алтан тихо, глядя в сторону от Вадима, на кошку. Та прижалась бочком к его ноге. Садилась всё ближе, приняв Алтана за «своего». Или рассчитывала на ещё один кусочек. Вадим, переведя взгляд с неё на Алтана, решил, что оба варианта. — Пока всё не уладится и тебя перестанут пытаться убить каждую вторую ночь, — Вадим говорил это непринуждённо, словно о планах на отпуск рассказывал. Алтан сжал пальцами скамейку. — А это когда-нибудь уладится? — спросил он. Бесконечные попытки убийства, враги на каждом шагу, дела клана, опасность, которая для Дракона давно превратилась в рутину, для юного Дагбаева всё ещё была в тягость. Вадим убрал веточку вишни из его волос и похлопал по плечу. Светило золотое солнце, пробиваясь сквозь молодую блестящую листву, и падало на Алтана причудливыми тенями. Алтан повернулся к Вадиму, и тени скрыли всё, оставив гореть алые глаза. Почти как вишни, подумал Вадим, а вслух сказал другое. — Конкретно данные попытки — да, когда мои ребята найдут заказчика, — он усмехнулся. — Про всё остальное не обещаю. Но, знаешь, золотко, у нас летом хорошо. Тебе понравится. На его ухмылку, привычно нахальную и весёлую, упал луч света, и Алтану на мгновение захотелось поверить во всё, что бы Дракон ни сказал, хоть и выглядело бы это наивно и непрофессионально. Дагбаев открыл рот, но из него вместо голоса послышался писк. Оба посмотрели на кошку — потянувшись, она мяукнула и устроилась головой на ступне Алтана. — Ну всё, местным ты уже по вкусу, — Вадим оскалился, и всё наваждение ушло. Алтан закатил глаза и потребовал принести стакан воды. Прятаться в деревне от врагов звучало дико в ту секунду, когда они спрыгивали с вагона на платформу — по-другому никак, на этой станции поезд отдыхал лишь минуту, в этом захолустье вообще люди, по мнению Алтана, жить не могут, но, как выяснилось, житие тут даже многообразнее, чем в этих их столицах. Название станции «Драконовка» убедило в абсурдности происходящего. Пока Вадим бодро шагал через луг с травой по пояс под солнцепёком, Алтан плёлся за ним, обмахиваясь панамкой, и проклинал всех Разумовских, Волковых, Игроков и прочих Мальвин, из-за которых они очутились в такой глуши. Расслабленный вид Дракона вызвал непреодолимое желание поймать поезд обратно до Петербурга и лично расправиться со всеми неприятелями. Подвёрнутая лодыжка и падение в овраг остановило Дагбаева от этой несомненно гениальной идеи. Ругательства и угрозы («Да как ты смеешь ржать? Вытаскивай меня!») раздались над душистыми травами и залитыми солнцем полями, поэтому на крыльце их встретили радушно, уже зная, что за гости к ним пожаловали, затащили за стол, а дальнейшие события Дагбаев вспоминать отказывался и хотел поскорее забыть, как страшный сон. Теперь же прятаться в деревне от врагов звучало восхитительно. Алтан понял, что здесь он может не работать вообще. Мобильная связь с трудом ловила, медленный интернет раздражал чуть меньше, чем Алтан привык раздражаться, но никто ведь об этом не знает там, в этих наших столицах, поэтому со спокойным отсутствием совести можно было устроить себе отпуск. Тем более, народу, как Дракон и обещал, действительно убавилось. Раздумывая о том, как удобно иметь наёмника с личной дачей (если не деревней, Алтан всё ещё считал всех гостей вчерашнего застолья родственниками), Дагбаев сидел, подтянув коленки, в кресле и вилкой ел клубнику. За всю его жизнь он в деньгах никогда не нуждался и мог купить всё, что захочет. Но, похоже, магазинная клубника была слишком пресной и крупной, чтобы до конца понять её суть. — Это чего? Клубника? — за завтраком спросил Алтан, недоумённо повертел в пальцах ягоду. — Она же некрасивая, — тише сказал он, чтобы не услышала тётя Света. Даже Дагбаев понимал, что милую женщину обижать не стоит. И не потому, что вокруг неё вечно ошиваются огромные мускулистые мужики. — Зато настоящая, — Вадим снисходительно усмехнулся, на что Алтан обиделся и воинственно положил ягоду в рот. В удивлении замер и похлопал ресницами. Вадик засмеялся в голос. Неровные, забавных форм и размеров ягоды из огорода оказались слаще всех сладостей и коктейлей, которые Алтан когда-либо пробовал. Кажется, именно про это говорил Вадим, утверждая, что ему здесь понравится. — Вкусно? Алтан нехотя вынырнул из задумчивости, на которую его навела, кто бы подумал, огородная клубника, и повернул голову. Вадим остановился у веранды. Его отец, дядя Коля (они все отвергали отчества, чувствуй себя как дома, Алташенька, мы рады друзьям Вадика), сразу нашёл, чем им заняться, поэтому они то доски для новой бани таскали, то сухие пни выкорчёвывали, в общем, занимались чем-то таким, чем Алтан даже интересоваться отказался, не желая испортить маникюр — тут до ближайшего города два часа на разваливающемся автобусе, который ходит раз в день в восемь утра, и то не факт, что в городе есть хоть один приличный салон. — Вкусно, — ответил Алтан, положив в рот ещё одну ягоду. Вадим усмехнулся. Он положил подбородок на ладони, ткнув лопату в землю перед собой, и с весельем во взгляде наблюдал за царственно расположившимся у вентилятора Дагбаевым. Тот изогнул бровь, скользнув по потемневшей майке, хоть выжимай, и капелькам пота, блестевшим под палящим солнцем на золотящейся от загара коже. — Быстро ты нашёл себе применение. — Ты тоже. Никогда не думал есть клубнику на камеру? Слышал, такие блогеры набирают много просмотров. А если ты ещё и в каких-нибудь нарядах будешь... — После тебя, когда на камеру будешь картошку копать, — буркнул Алтан и съехал вниз по креслу. Вадим рассмеялся, чисто и громко. То ли в деревне звук по воздуху как-то иначе распространялся, то ли в городе Алтан и впрямь редко слышал смех Дракона. Всё усмешки, ухмылки, оскалы, подколы, всё кратко, на секунду, на бегу, пока не поймал случайную пулю или не получил выговор от начальства. Алтан завис, глядя, как Вадим ладонью проводит по лбу, к волосам, они и так вечно торчат, а сейчас, от влаги, он совсем на ежа стал похож. — Хочешь завтра порыбачить, Алташенька? — спросил Вадим, положив лопату на плечо, когда из-за дома послышался голос дяди Коли, которому нужна была подмога. — Фу, не зови меня так, Вадим Николаевич, — Алтан поморщился. На веранду запрыгнула кошечка. Алтан посмотрел на дверь в дом, слушая, где там тётя Света и можно ли попросить у неё молока... — Порыбачить? А ты умеешь? — И тебя научу, — Вадик кивнул и махнул рукой. Алтан обернулся: тётя Света как раз вышла с миской, полной рыбьих и куриных костей. Кошечка муркнула и поднялась, завиляв треугольным хвостиком. — Пойдём, тебе понравится. — Да пойдём, пойдём. Иди пни копай, огородник, — Алтан выпрямился, завидев тётю Свету, и поставил пустую тарелку из-под клубники на столик. Кошка урчала и мурлыкала, поедая косточки. Вадим махнул рукой и скрылся за углом дома. — Вы так интересно с Вадиком общаетесь. Совсем не как начальник с работником, — тётя Света улыбнулась. Милая женщина, с волосами почти что белыми, но чётким контуром тёмно-русых бровей и ресниц, совсем ещё молодая на вид, и даже морщины не мешали воспринимать её иначе, подала Алтану бокал прохладного компота. Алтан кивнул, взяв запотевший бокал обеими ладонями. Тёте Свете очень шло её имя, светится вся, как солнышко, выглядит точно так же. Вот кто здесь золото, настоящее. — Я, может, старая уже стала, но всё ж вижу, понимаю, что вы хорошие друзья, — она подмигнула Алтану. — Вы совсем не старая, тёть Свет, — запротестовал Дагбаев и опустил немного виноватый взгляд на кошку. Та, вытащив большой кусок из миски, возила его по деревянному полу, пытаясь разгрызть, и смешно клацала зубками. — Правда, друзья? — разговаривать с мамой Вадимом об отношениях с этим самым Вадимом казалось каким-то абсурдом. Алтан в принципе не подозревал, что однажды познакомиться с семьёй своего наёмника, иногда телохранителя, иногда водителя, часто объекта желаний... Алтан шумно выдохнул и повернул вентилятор на себя, остужая зарумянившиеся щёки. — Конечно, а кто же ещё? — тётя Света взяла пустую тарелку и погладила юношу по голове. От её рук пахло тестом, ягодами и теплом, и от аромата настоящего дома Дагбаев передумал возмущаться, что его волос бесцеремонно касаются. Алтан неловко улыбнулся. Возможно, они закладывали разный смысл в это слово. Неважно. Сынок не стал говорить родителям, кем работает, карьерные достижения в виде устранённых помех для не слишком легальной деятельности Дагбаева превратились в цветочные горшки в оранжереях и флористический салон с молодым необычным владельцем. Для Вадима всё было легко. Алтан поражался, с каким хладнокровным спокойствием Дракон перешагивает через любое препятствие. — Вадик ведь не будет кого попало звать на отпуск домой. Он мне позвонил так неожиданно, говорит, принимай гостей, с другом еду, вырываемся из пучины обязанностей к вам, в деревню, в глушь, и так далее, — тётя Света рассмеялась звонко и вернулась в дом. Алтан проводил её изящную фигуру взглядом и вздохнул. Компот был очень сладким. Другой конец страны, прямо противоположный северной столице, предполагал, по скромному мнению Алтана, и прямо противоположный климат, ну, хотя бы не совсем похожий, но двадцать семь градусов в четыре утра... и даже вентилятора нет... Дагбаев съехал по складному стулу и тихо застонал от духоты. Даже солнце ещё не встало, а дышать будто уже нечем. Мошки эти в лицо лезут, никакой спрей от них не помогает. Спать хочется. Рыба не ловится эта дурацкая. Сиди, значит, жди, Алташенька. Сбоку послышался смешок Вадима. — Да расслабься, это же не собрание директоров, обычная рыбалка. Попробуй, а если совсем плохо, ну, домой провожу, не проблема. — Почему у вас даже ночью дышать нечем? — раздражённо вздохнул Алтан, пнул носком сланца тёмный песок. Слипшиеся кусочки бултыхнулись в мелководье. — Какой ночью? У нас не ночь, — Вадим весело покрутил головой, разведя руками. Глаза устанешь с ним закатывать. Над озером и впрямь стремительно светлело голубоватое небо. Ночная тьма уже отступила, Алтан, продремав первые полчаса рыбалки, пока Вадим ставил удочки, даже не заметил, как сумеречные тени уступили место бледной утренней дымке. — Ну? Улыбнись, царевна-Несмеяна, я тебе рыбки поймаю. Алтан фыркнул и показал язык. Они словно спрятались не только от домика, но и от всего мира. Вокруг озера возвышались деревья, свисали тонкими, точно ленточки, ветвями к самой воде, как стеной огораживали. Или колыбельной. Казалось, Алтан лечь может на мягкую траву на противоположном берегу, укрыться с головой кустами и травой и увидеть тёплые сны. Тишина стояла... удивительная. Алтан привык к звуку тиканья часов, к шуму большого города, к музыке из колонок, к пиканью смартфона, к разговорам, что ведутся в каждом скрытом уголке, к шороху сплетен и слухов, к хлёстким, как пощёчины, выговорам и вкрадчивым, как скольжение змей, приказам, к смешкам Вадима, к сломанным сигнализациям, к шуршанию раций, к звяканью бокалов для шампанского, к тишине пустого особняка со звуконепроницаемыми стенами... ...Стрёкот сверчков. Шорох ветра в вершинах ив и берёз. Первый щебет птиц. Кваканье лягушек. Алтан не помнил, когда в последний раз слышал, да и слышал ли вообще, как смешно квакают в камышах лягушки... — Это не камыш, это рогоз, — прокомментировал Вадим. Алтан, выпучив глаза, уставился на него. Мысли читает?! — Все путают, думая, что эти штуки, — Вадим кивнул на коричневые макушки, в сторону которых и смотрел сейчас Алтан, — это камыш. Неправильно. — Ну... — Алтан качнул головой, почесав щёку. — Хорошо, что ты знаешь. Я теперь тоже знаю. Не интересовался озёрными растениями. — Ага, — Вадим кивнул. Жевал свою зубочистку, глядя на спокойную зеркальную воду, да ждал рыбу своей мечты. Алтан тоже кивнул, немного растерянно, но тут же состроил гримасу: надо Вадику вмешаться и всё испортить! Вадим усмехнулся, заметив её боковым зрением. Алтан отвернулся и снова уставился на камыш, тьфу, на рогоз. Там всё ещё квакали лягушки. Птицы всё громче и громче щебетали. Алтан ведь и Вадима таким спокойным не видел никогда, голос его вот таким, тихим и даже добрым, почти не слышал. Удивительное утро. Наверное, Алтан подумает ещё, прежде чем идти досыпать домой. — Нет, не-а, ни за что. — Ну Золотейшество, не будь букой, пошли купаться! — Вода грязная, ты издеваешься? — Чистейшая! — Сам купайся! Вадим поймал брошенное в него ведёрко и рассмеялся. — Всю красоту пропустишь, Алтан Несмеянович. Сиди-сиди в смартфоне, тут не ловит ни черта, — Дракон стянул с себя футболку. Алтан упрямо уставился в экран, борясь с желанием бросить бесполезный сейчас телефон в Вадика. В тусклом утреннем свете, на фоне безмятежной водной глади и запутавшейся в тумане листвы его обнажённое тело смотрелось завораживающе, будто Вадим сам русалом каким был или... чёрт бы побрал эту деревню, так скоро поверишь во всякие глупые суеверия. Мало Алтану было сказок в детстве про деда-шамана, он скоро через плечо плевать будет, чтобы домового не злить. Или, вон, на водяных любоваться. Заходя в воду, Вадим фыркал и айкал, преувеличенно морщился и дёргал плечами, изображая, как водичка хороша, как в ней прохладно, как бодрит и освежает... На такую дешёвую рекламу, когда на тебя смотрят насмешливые глаза, в которых отражается и небесная гладь, и озёрная, Алтан не мог не повестись. Вязкое, скользкое, тёмное дно деревенского озера (да какое ж то озеро, Алташенька, так, пруд, не то, что раньше, поди, лет через пять совсем иссохнет) вызвало нервную дрожь и грустные мысли о роскошных бассейнах или хотя бы ванной в родном особняке. Алтан брезгливым себя не считал, но первое ощущение склизкости меж пальцев ног чуть было не спугнуло его намерение искупаться ранним утром. Он, в конце концов, никогда утром в озере в деревне не купался! — Хватит подглядывать! Иди в другое место купаться, — холодным тоном приказал Алтан. Спиной видел, что Вадим скалится в весёлой улыбке, наблюдая за его скованными попытками пройти чуть дальше в воду. Ещё бы они не были скованными, нагишом он тоже никогда не купался! Но глядя на оставленную на берегу одежду Вадима, шорты на песке, из-под которых выглядывали трусы (Алтан тут же быстро отвёл взгляд), захотелось... также. — Ничего от тебя не утаишь, золотко, восхищаюсь твоим знанием душ человеческих, — Вадим раскланялся в шутовском поклоне — круги по воде пошли, маленькие волны мазнули по бёдрам — и, громко фыркнув, скрылся за камышом и рогозом. Алтан обернулся: по-настоящему ушёл, послушался. Алтан взглянул на место, где они оставили стулья и удочки. Затея с рыбалкой была лишь поводом вытащить Алтана из дому с самого начала, никто всерьёз добывать пропитание не собирался, но Вадим упорно продолжал делать вид, что они поймают и притащат домой, тёте Свете на кухню, самую вкусную щуку. Ну, или кто там желания исполнял по сказкам... Где-то за кустами и ветвями ивы слышно плеск воды. Вадим купается в своё удовольствие и не думает следить за удочками. Ещё бы. Алтан заходит по пояс в воду, затаив дыхание, чтобы не запищать тихо от прохлады. Ночи жаркие, вязкие, как сны, от которых ноги и руки путаются в простынях, прогретая за день вода несильно успевает остыть, но тёпленькому и разомлевшему от необыкновенного южного солнца Алтану кажется, что она студёная, как кубики льда в домашнем лимонаде. Ко дну он быстро привыкает, даже приятно погружать ступни в мягкий ил, хоть и кажется, что вот-вот Алтан утонет в нём и в полном ракушек песке. Он опускается в воду по подбородок быстро, чтобы не успеть подумать о холоде, и громко ахает, чувствуя лёгкость и бодрящий озноб по телу. Волосы освобождаются из пучка на макушке, но уже так плевать, пусть намокнут, Алтан ныряет, задержав дыхание, и видит илистое тёмное дно. Глоток воздуха ощущается почти как новое рождение, когда Алтан выныривает и смотрит в светлеющее сизое небо, по неровному кругу обведённое верхушками деревьев. Ветви ивы касаются его щеки: Алтан выплыл ближе к берегу, чем рассчитывал. Он поднимается из воды, ноги достают до дна, но здесь глубже, вода прячет его по плечи. Алтан убирает влагу с лица и откидывает тяжёлые волосы назад. Слепо находит ногами твёрдое и, нащупав подъём, и оказывается над водой аж до колен. Удивлённо и немного восхищённо качнув головой, Алтан слышит плеск воды где-то за кустами. Вадим стоит в воде, которая скрывает его нижнюю часть тела и скользит по венериным ямочкам, то и дело оголяла зад. Алтан чувствует, как щёки запекло, наверняка, от контраста температур в воде и на воздухе. По выточенной как из камня загорелой спине стекают капли воды, татуировка кажется ещё насыщеннее. Вадим к нему полубоком, и Алтан видит, как по всему телу сбегают дорожки речек и ручейков. Ладонями Вадим утирает лицо, убирая влагу к волосам, белобрысый ёжик забавно тормошится. По воде мелькнул блик. В первую секунду чудится, как от телефона, будто кто-то с берега на них светит, Алтан оборачивается, хлестнув косами по листве. Из-за деревьев, путаясь в голубоватой зелени, выглядывают первые розовые лучи солнца. Туман почти рассеялся, но чувство полного исчезновения для всего мира никуда не уходит. Запах воды и пение птиц смешиваются, и Алтан умиротворённо прикрывает глаза, подставляя прохладные мокрые щёки свету. — Хоть картину с тебя пиши, — комментирует Вадим. Алтан вздрагивает и бросает на него хмурый взгляд. — Только без лица, — Дракон широко улыбается, прищурившись, точно хитрая рептилия. — Нет, с лицом, чтобы, как Горгона, всех зрителей обращало в камень, — фыркает Дагбаев и, вздёрнув подбородок, направляется к берегу. Вадим смеётся. — О, да ты в материале, Золотейшество! Хорошо мифологию в школе изучал? Алтан машет ему раздражённо рукой, показав неприличный жест. Вадим не расстраивается, скользнув взглядом по белой коже, совсем без загара. Никакая не Горгона. Обнажённая Офелия в пруду и цветах, с листиками кувшинок на фарфоровой коже, а во взгляде не безумие и меланхолия, но огонь и эмоции. Вадим слышал, где там бултыхался Дагбаев, и когда тот подкрался, тоже знал. Только вот не ожидал, обернув взгляд на шорох, увидеть в золотисто-персиковом сиянии восхода нимфу. Смоляные волосы спадают на точёные ключицы, всё тело блестит и переливается, и, если бы скульптуры в Древней Риме делали из хрусталя, Алтан бы точно походил на лучший их образец. Вишнёвый взгляд сверкает в омуте позолоченных ресниц. Наверное, окружающая природа на Вадима как-то действует, что Дагбаев кажется ему ещё краше, чем в лоске и пафосе ночных клубов и богато обставленных особняков, даже краше, чем распластанный по бордовому шёлку постели. — Чего ты там застыл? — крикнул Алтан раздражённо. Нимфа исчезла, осталась сварливая жёнушка. Возможно, Гамлета ждала бы та же судьба, если бы Шекспир оказался куда более скучным поэтом, но если восхищаться красотой несчастных барышень было интересно на страницах книг и на сцене театров, то в жизни от них быстро заскучаешь. А вот если б рядом с Вадиком была такая нимфа с ядовитым рубиновым взглядом, кто знает... — Вадим! Испуганный возглас заглушил все насмешливые мысли. Дракон нырнул в воду, экономя время, и мигом оказался рядом. Он успел подняться, как Дагбаев неэлегантно плюхается задом. Подхватив юношу за плечи, Дракон непонимающе заглянул в удивлённое лицо. Поблизости никого, только они, что случилось? — Меня кто-то в воде коснулся, — пробормотал Алтан, медленно хлопая влажными ресницами. Вадим недоверчиво изогнул бровь. — Да я знаю, что не водятся тут водяные! — по молчаливому виду прочитал Алтан и пихнул его в грудь, рука соскользнула и хлопнула по воде. Вадим мотнул головой, как мокрый пёс стряхивая брызги. — Ты рыбу испугался? — Не испугался! Не ожидал... — Ты рыбу не ожидал в пруду встретить? Алтан смешно закатил глаза. Его щёки порозовели, и Вадим обвинил в этом бодрый утренний заплыв. Дракон провёл пальцами по щеке Алтана, убирая ниточки волос с розовой кожи, погладил за ухом. Алтан застыл, взгляд его не смел подниматься выше. Влажную кожу мурашило от окружающего воздуха, и даже от близкого дыхания по лицу и шее прошлась едва заметная дрожь. Пальцы соскользнули по руке, Алтан отвернулся, уходя от поцелуя. От Дракона обдало сильным жаром. Захотелось оказаться глубже в воде. — Стесняешься? — на ухо шепнул Вадим, и Алтан отрицательно закачал головой. От тихого смешка, прямо в ухо, задрожали коленки. — Личико открой, Несмеяна. — Там по-другому было, — буркнул Алтан, но ресницы теперь дрожали кокетливо, и пальчиком он вёл по груди, повторяя бег капель воды. — Так мне-то на тебя взглянуть хочется, а не на других, — Вадим поймал его белую ручку в свою, прижался горячими губами, и Алтан ахнул, подняв засверкавшие в утренних лучах глаза. Приблизился, приоткрыв рот, Вадим не переставал выцеловывать пальцы и костяшки, не отводя серебристо-пёстрых глаз, и манил ближе, ближе... Поцелуй сладок от привкуса розового света на губах. Алтан закрыл глаза, зарываясь пальцами в мокрые короткие пряди на затылке, и позволил рукам Вадима делать всё, что вздумается, почувствовал, как Дракон склоняется к нему, крепко держа под спину, и тела их липли друг к друга от влажной кожи. Алтан отстранился недалеко, они всё ещё соприкасались кончиками носа, поднял слипшиеся ресницы и увидел восхищённую улыбку Вадима. — Не думал в пруду поселиться, золотко? Такую русалочку точно за свою примут, — произнёс он, и Алтан закатил глаза, фыркнув. — Ещё одно слово, Вадим, и... Вадим не дослушал, что же ему грозит, целуя строптивые губы, и вместе с сокровищем упал в воду. — Да чтоб тебя, башка ты драконья!! Алтан злился и топил Вадима, чуть ли не на плечи ему залезая, а тот смеялся, совершенно не жалея об своей прекрасной пакости. И за миг до того, как мир заволокла озёрная вода, Вадик с восхищением увидел, как в небе сверкнула чешуя усатого сома, потревоженного ранними гостями.