У Ванцзи нет сил на притворство

Если ты еще жив, то это кому-нибудь надо, не думаешь, Сычжуй? Если ты получил шанс прожить на день больше, то это прекрасно. Пока твое сердце бьется, пока ты дышишь, ты – жив. Не стоит страдать о том, над чем нет власти. Думай о каждом дне, как о величайшей награде, еще одном шансе помочь этому миру. Мы все приходим с какой-либо миссией в эту жизнь, значит, твоя цель ждет тебя впереди. Пусть ты растерян и многого не знаешь, но это абсолютно нормально. Мы люди, только люди, Сычжуй. И это прекрасно. Вэй Усянь не хотел подслушивать, он вообще случайно оказался в коридоре. Когда услышал переливы гуциня, то сел прямо там, где стоял. Лань Чжань… Когда он стал играть так агрессивно? Его пальцы словно избивали струны, изливая волны гнева. Быстрый, жесткий темп, ускоряющийся с каждой секундой. Лань Чжань словно устал понимать, терпеливо ждать, он словно начинал сражение, в котором настолько устал ощущать безнадежность, что решил взять все в свои руки. Вэй Усянь поймал себя на мысли, что никогда не чувствовал подобного азарта и злости от терпеливого мужчины. Тот вел себя как… как… отец! Уставший от страданий ребенка. Музыка Лань Чжаня смолкла и воцарилась тишина. -Продолжишь молчать? – Голос Лань Чжаня потрескивал ледяной стужей. Никогда еще темный заклинатель не слышал подобных интонаций. В комнате продолжала стоять тишина. Вэй Усянь прищурился. Опыт подсказывал, что а-Юаню не хватило бы терпения и выдержки так долго игнорировать Ванцзи. Единственный, кто мог так открыто испытывать терпение Лань Чжаня, кроме самого Вэй Ина, был Лань Сичень. В последнее время тот вел себя странно, но молчал о причинах. - Ты мне не доверяешь, брат? – Прозвучало совсем тихо. - Это мне полагается быть коварным, Ванцзи, - прозвучал спокойный ответ. - Я твой старший брат. Тот, кто обязан защищать тебя. Не ты. У тебя есть свои проблемы, диди. Решай их. Вэй Усянь ошеломленно прикрыл рот рукой, чтобы не выдать себя громким вздохом. Предусмотреть такой ответ он не мог при всем желании. В представлении темного заклинателя так ответить мог кто угодно кроме Цзеу-Цзюня. - Я не беспомощный ребенок, Ванцзи, и самостоятельно решаю свои проблемы. - Значит, ты разочаровался во мне, старший брат? - Ванцзи! - Я больше не тот беспомощный и отчаявшийся юноша, которого постоянно приходилось успокаивать. Я не тот, кого ты стерег каждый день, чтобы желание жить не угасло. Я не тот, кого надо постоянно спасать. - Ванцзи! - Значит, мне нельзя беспокоиться о тебе, старший брат, потому что ты не веришь, что этот Ванцзи способен помочь тебе. Хорошо, Глава Клана Лань, Ванцзи вас понял. Раздался звук удара, и Вэй Усянь влетел в помещение. Он увидел трескающийся стол, за которым сидели братья. Лань Сичень был в ярости, Лань Чжань упрямо смотрел. Кулак старшего брата разжался и тот обманчиво спокойно произнес: - Верно, Ванцзи. Этот Глава Клана устал от нашего разговора. Убирайся с моих глаз. И перепиши правила Клана Лань восемь раз до завтрашнего утра. Проверю. Вэй Усяню осталось только глазами похлопать над картиной, как мужчины столкнулись в поединке совместного упрямства.