Время выбирать

      Эмили Ротшильд было тридцать семь лет, семнадцать из которых она проработала в музее новейшей истории в Лондоне. Наверное, работу её было бы правильнее назвать «службой», с таким тщанием подходила к экскурсиям женщина.       И неожиданно тёплая ноябрьская суббота исключением не стала.       Отведя утреннюю группу, Эмили, быстро выпив чашку кофе, стала ждать, пока соберется дневная. Народу было много, да это и понятно: выходной, столица.       Вот группа туристов, между собой говорят по-немецки. И чего только в английскую экскурсию влезли? Рядом несколько юных пар, троица бодрых старушек, особняком стоит парнишка в тёмных очках. Подбородок вздернут, презрение в глазах угадывается даже сквозь стекла. Аристократ, что ли?       И, наконец, семья с двумя детьми. Да уж, непростая группа!       — Мисс Ротшильд, это все, можете начинать.       Эмили доброжелательно улыбнулась.       — Добрый день, дамы и господа. Рады приветствовать вас в музее Новейшей истории. Сегодня нам предстоит программа «Роковое десятилетие: от Японии до всего мира», в течение которой мы посмотрим, каким образом Британия стала мировой, а затем и всемирной империей, и как пришла к состоянию нынешнему. Прошу за мной.       Экскурсия шла благополучно. Они прошли залы Тихоокеанских войн, миновали период мира и вошли в зал Чёрных восстаний. Аристократик возбуждённо заозирался, загомонили старушки. Один из немцев вздрогнул, словно что-то вспомнив.       — Первое Чёрное восстание — одно из самых таинственных народных возмущений в истории, — произнесла Эмили. — Мы до сих пор не знаем, откуда взялся и куда исчез Зеро, с чем были связаны события в САЗ «Япония», а также начало восстания: дебош Джеремии Готтвальда, дело Сузаку Куруруги. На этой витрине вы можете увидеть…       Речь женщины текла плавно, привычно, и люди невольно заслушивались. Все, кроме странного аристократа. Он молча гулял вокруг витрин, наклонялся, вчитывался в подписи.       — У вас здесь ошибка, — сказал юноша, указывая на текст под одной из карт.       — Простите? — переспросила Эмили, не без труда удерживая на лице вежливую улыбку. Аристократик перебил её на полуслове. Впрочем, эти дворяне всегда так поступали. Никакого такта.       — Целью вылазки на Окинаве был не захват, а только разведка.       — Однако захват произошёл, — на ломаном английском хмыкнул кто-то из немцев.       — Планы поменялись, — пожал плечами юнец.       — А откуда у вас такие глубокие познания? — лукаво улыбаясь, поинтересовалась одна из старушек.       — Память хорошая, — как ни в чём не бывало ответил аристократ.       Эмили всё труднее было скрыть раздражение.       Самовлюблённый… Гхм!       Сколько ему, хоть восемнадцать-то будет? Мальчишка! А всё туда же, вспоминает, как в восстании участвовал! Трижды ха!       Кажется, скрыть неудовольствие Ротшильд не сумела. Женщина торопливо отвернулась и повела группу к следующему экспонату. Однако, к её счастью, аристократик больше не высовывался. Старушки поглядывали на него с любопытством, а немцы — с презрением.       — Прошу за мной. Последний зал, который мы сегодня осмотрим, посвящён Лелушу ви Британии, его взлету и падению.       Эта экспозиция, по мнению самой Эмили, была одной из самых лучших во всём мире. Атмосферный красноватый свет, бросающий жутковатые тени в полумраке, музыка, пробирающая до костей, портреты и фотографии Дьявола, что смотрят в душу.       Мисс Ротшильд забавляло, как замолкали группы, оказавшись здесь. Как оглядывались, сжимались, начинали говорить шёпотом и ступать тише, словно боясь побеспокоить мертвого императора. Сегодняшняя группа от остальных почти не отличалась. Почти.       Аристократик смотрел спокойно, губы его искривила ностальгическая полуулыбка.       Господи, неужели очередной малолетний фанатик? Развелось же их нынче!       — Лелуш ви Британия достоин носить звание самого загадочного и жестокого человека в истории. До сих пор большая часть его жизни нам не известна. Мы не знаем, какую жизнь он вёл в юности, был ли связан с Чёрными восстаниями. Более того, до сих пор неясно, как император пришёл к власти. Имело ли место убийство Его Величества Чарльза? Сам Лелуш признавался, что да, однако никаких данных для подтверждения или опровержения его слов у нас нет.       Аристократ улыбнулся и, словно бы делая заметку для самого себя, сказал:       — Интервью.       — Не думаю, что это возможно, — ответила Эмили.       — Это пока, — вернул ей улыбку юноша. — Большое вам спасибо за идею, вы мне очень помогли.       Ясно. Он просто психически больной. Кажется, остальная группа тоже это поняла и торопливо отшатнулась. Парень же, флегматично пожав плечами, как ни в чём не бывало продолжил осмотр. Пару минут спустя он остановился у одного из портретов Лелуша ви Британии, внимательно его осмотрел и заявил, что нос кривоват.       Именно тогда Эмили Ротшильд впервые задумалась о смене профессии.

***

      Выйдя из музея, Лелуш чувствовал себя куда лучше, чем обычно. Можно даже сказать, что отдалённо (очень отдалённо), он был доволен.       Как оказалось, заставляя людей нервничать, он сам ощущал хоть что-то. Интересно, из-за этого ли подкалывала всех вокруг С.С.?       Возвращаться в отель не хотелось, так что Лелуш решил прогуляться. Музей удобно находился на границе центра и спальных районов: стоило перейти через мост, и красивые исторические дома начнут таять, уступая место серым многоэтажкам.       Лелуш свернул в сторону боро Илинг, что славилось своими парками. Красивое место, уютное. Тихое.       Юноша шёл долго. Он не торопился, мог позволить себе такую прогулку. Меньше двух месяцев осталось, потом не до этого станет.       Прощаясь со свободой, Лелуш не сожалел. Что она, это свобода? Гулять по паркам да на людей смотреть со скуки? От такого отказаться — невысока цена за власть. За манящее золотое ярмо на тонкой шее.       Юноша странно улыбнулся. И откуда ж это взялось? Меняет смерть, меняет.       Очень.       Лелуш сел на скамейку, расслабился. Красива осень в Британии! Комфортная, тёплая, красочная — мечта скучающего интеллигента!       Звонкий смех перервал мысли, и юноша, лениво приоткрыв глаза, взглянул на источник шума.       Девчонка, лет семнадцати, может чуть старше. С пышной копной тёмно-русых волос, невысокая, вся из себя средняя, невыразительная. Ничего особенного. Разве что хохочет, словно сумасшедшая, привлекает внимание прохожих. А с нею — парень, полная противоположность. Высокий, статный, красивый, порода чувствуется. Схватил подружку за руку, тоже смеется.       — Потому я и по… — воскликнула девушка и застыла на полуслове.       Она смотрела прямо на Лелуша. И, судя по ужасу, написанному на юном личике, прекрасно это осознавала. Узнала… Интересно, с чего это вдруг?       — Что такое? — испуганно рявкнул парень.       Девчонка мелко дрожала, не в силах выдавить и слова.       — Эстер! — крик, парень схватил и тряхнул подругу за плечи.       Девушка попыталась осесть на землю, но он успел её поймать. Подхватил на руки, отнёс к ближайшей скамейке, уложил, брызнул воды в лицо.       Заботливый какой.       Лелуш поднялся, нарочно прошёл мимо парочки. Девчонка не притворялась: действительно испугалась до чёртиков. Лицо белое, руки дрожат, глаза туда-сюда бегают.       Парень, словно почувствовав присутствие незнакомца, вскинул голову, и в глазах его сверкнула ненависть. Возлюбленный, божечки. Лелуш широко улыбнулся ему прямо в лицо — парнишку тут же перекосило от ярости — и ушёл.

***

      — Пэджет, есть работа.       Голос императора казался излишне возбуждённым, и предчувствие чего-то плохого охватило Манлея.       — Конечно, Ваше Величество.       — Найди мне девушку. Зовут Эстер, живет в Лондоне, скорее всего, в Илинге или недалеко от него. Около пяти с половиной футов ростом, волосы тёмные, глаза серые.       — Простите, — удивленно отозвался Манлей, — зачем вам?       — Влюбился, — флегматично ответил Лелуш.       Манлей закашлялся. В последнюю очередь ожидал он такого ответа! Ну не вязался этот холодный бессмертный с простыми человеческими страстями!       — Шутка, — так же равнодушно добавил император. — Она меня узнала.       — Что? — напрягся Пэджет. — Узнала? Обычная девушка? Ваше Величество, умоляю, не гуляйте так открыто! Ладно девчонка, но если вас узнает кто-то, кому поверят в органах? Если донесут вашему брату?       Лелуш сощурился. В глазах сверкнула холодная ярость.       — Напомни, когда я спрашивал твоего совета?       Манлей вздрогнул. Голос пробирал до мурашек, и перечить его обладателю не хотелось ни в коем случае. Пэджет поднялся, сжал руки в кулаки — спрятать дрожь — склонил голову.       — Прошу прощения, Ваше Величество. Уповаю на ваше милосердие.       Император милостиво кивнул.       — Найди мне девушку. Срок — до завтра.       — Будет исполнено, — покорно отозвался Манлей.       Они замолчали. В комнате повисла неловкая, давящая тишина, почти ощутимо царапающая сердце.       — Дозволено ли мне будет, гхм, — Пэджет переступил с ноги на ногу, неловко кашлянул, — Спросить?       — Спрашивай.       — Я ни в коем случае не тороплю и не настаиваю, — осторожно начал он, но был тут же перебит Лелушем:       — Короче.       — К какой дате прикажете ожидать вашего восшествия?       И сглотнул. Император будил в Манлее первобытный ужас, и оттого Пэджет следил за словами вдвойне.       Но Лелуш не разъярился, а напротив, улыбнулся, в глазах сверкнули весёлые искорки. Манлей позволил себе облегчённо вздохнуть.       — В Новый Год Британия войдёт уже под моим флагом.