Время выбирать

      Эстер проснулась в половине шестого утра от навязчивого звона будильника.       Итак, этот день настал.       Девушка резко села на постели, жадным и тоскливым взглядом оглядела комнату. Здесь она прожила больше семи лет, и сюда, быть может, больше никогда не сможет вернуться.       Это казалось странным, даже неправильным, и Эстер тяжело вздохнула.       Маленькая сумка с самым необходимым была собрана с вечера: деньги, зарядник, небольшая косметичка, расческа, пара смен белья и зубной набор. Все остальное можно будет купить и за границей, а пока лучше не давать намеков на отъезд.       В последний раз Эстер пересчитала наличные. Тысяча от родителей, девятьсот четырнадцать своих, на билет до Японии, еще восемь тысяч на первое время. Это даже в Британии хорошая сумма, что уж говорить про Японию. Жить можно будет.       Эстер натянула любимые черные джинсы и уютный светло-голубой свитер. Кашемировый, дорогущий… Жаль будет бросить.       Девушка еще раз проверила компьютер. Там давно уже не осталось подозрительных файлов или следов расследования, но тревога никуда не девалась.       — Эстер! Поторопись, тебе выезжать скоро!       Мама сделала на завтрак любимые вафли Эсти, пышные, политые сиропом.       — Покушай обязательно, милая, — улыбнулась Элис Хаггард, — Я тебе с собой тоже собрала, возьмешь?       — С удовольствием! Спасибо, мам!       — Эстер, ты точно все инструкции помнишь?       Папа тревожно теребил салфетку одной рукой, а другой постукивал пальцами по столешнице. И вот что странно — ни искаженное страхом лицо, ни сжатые в тонкую белую полоску губы не убили какого-то потаенного аристократизма. Почему-то именно в тот миг Эсти захотелось вскинуть голову и показать всему миру: она, Эстер, наследная баронесса Хаггард. И не важно, отняли у нее титул или нет, живет ли она в поместье или обычной квартире. За ее спиной по-прежнему будут поколения предков.       — Конечно. Не волнуйся.       Голос ее звучал тверже и увереннее, чем обычно.       — А Дольф со Скарлетт?       И пропало наваждение. Снова на маленькой кухне сидел невысокий и пухловатый мужчина без особых примет.       — Я с ними вечером виделась.       Телефонами они больше не пользовались — мало ли, подслушают — так что приходилось договариваться при личных встречах.       Съев не меньше четырех вафель, девушка наконец почувствовала насыщение. Уходить из дома не хотелось, и потому Эстер пила уже третью чашку ароматного черного чая с бергамотом.       — Не опоздаешь? — спросила мама.       — Да, вы же с Дольфом в восемь встречаетесь?       В голосе отца звучало предостережение, и Элис испуганно вздрогнула. Поняла, что чуть не проболталась…       «Кажется, мы становимся параноиками», — подумала Эстер и едва сдержала мрачный смешок.       Ладно, хватит жать. Время ехать.        Эсти молча встала, выжала улыбку.       — До ночи не ждите!       По легенде вернется она вечером, днем просто погуляет да развлечется, так что объятия быстрые и легкие. А как хочется к маме, поплакать у нее на груди, услышать напутствие от папы. Они ведь такую трудную жизнь прожили, столько видели, бесценной была бы их помощь. Но, увы, нельзя. Жизнь дороже.       — Пока-пока!       Выйдя из дома, Эстер в последний раз заглянула в любимую кофейню и потратила пару фунтов на ароматный капучино, покрытый нежной белой пенкой. Сладкий запах невольно заставил улыбнуться, тепло от стаканчика волной прокатилось по телу.       Эсти сделала глоток, прикрыла от наслаждения глаза. Вкусно.       В Японии, наверное, нет такого.       Ай, к черту. Надо ехать к Дольфу, вот только стаканчик допить. И еще один, последний, точно-точно последний!       Лондон девушка любила. Может, это был не самый старый город на планете, да и не самый чистый, но в нем кипела жизнь. Лондон просто-напросто не умел спать. Даже сейчас, ранним воскресным утром, улицы Илинга были полны народа. Интересно, есть ли среди этих людей агенты императора? Или у Эстер паранойя, и за ней никто не охотится.       В голову вдруг пришла эта постыдно-глупая, но лестная мысль: а ведь, наверное, ни за кем в Империи больше так не следят?       Ну и дура! Не знаешь разве, как часто дохнут такие «любимчики» спецслужб?       Одной этой мрачной мысли хватило, чтобы холодной волной смыть очарование утра.       Глупая. Неужели не ясно, что прогулки остались позади, пришло время побега?       Вкусный доселе кофе показался Эстер горьким, будто партию хороших зерен смешали не то с пылью, не то с песком. Фу, вот есть же в мире люди, которые одним своим существованием способны портить вкус кофе.       «А все-таки Лелуш — мелочный трус» — со странной обидой подумала Эсти.       Он мог быть завоевателем, законодателем, ловким интриганом и харизматом, но разве месть слабому — а эта нелепая атака на Эстер была именно местью — похожа на поступок храброго?       Мелочно, мелочно. А ведь никто, наверное, не посмел бы думать о Лелуше в таком тоне. Интересно, может ли император в принципе услышать слово «нет»? Оппозиции в Британии не осталось, ибо тех, кто выступать не боялся, Лелуш истребил еще в январе.       Какого очаровательного кандидата во враги она себе нашла, однако.       С другой стороны, понятно, зачем эта охота на букашку: просто больной на голову психопат с абсолютной властью в руках нашел интереснную игрушку.       Странное государство — Британия. Только здесь наследник, убивший императора, может сам сесть на трон. Только здесь воспитывают диктатуру и с восторгом плюют в гроб свободы. Здесь император уничтожает старую знать и возводит на Олимп новую, преданную лично ему — на словах, но удивительным образом больше половины высших чинов остаются потомками древних родов. Здесь бывшие колонизаторы ненавидят иностранцев. В конце концов, только здесь на престоле может сидеть безумец, покоривший мир в восемнадцать.       С Дольфом они встречались на окраине Илинга, рядом с набережной озера Онтарио. Красивое место, спокойное. А главное — безумно популярное у парочек и очень открытое. Никаких жилых или лесных массивов, все просматривается, как на ладони. А значит можно и поговорить — если брать в расчет еще и чтецов по губам, которым нужно скормить правильную информацию.       — Эстер! — махнул рукой Дольф.       Она улыбнулась, кинулась ему в объятия. Легкий поцелуй в губы показался особенно сладким в этот раз.       — Ну как ты? — тихо спросил он, наклонившись к самому уху.       — Нормально. Дольф, план.       — Угу.       Он отстранился, огляделся — будто искал следящих за ними агентов и заговорил нарочито расслабленно.       — Улетаем в Россию. Я возьму билет первым, обустрою нам какой-нибудь быт. Вы с родителями прилетите позже.       — А почему в Россию?       — Там обстановка хорошая. Либералы у руля, нам самое то. Никто притеснять не станет.       — А деньги на билет у тебя есть?       Дольф замялся.       — Давай тогда я тебе куплю? Мне родители как раз дали на подготовку к переезду!       — Неудобно выйдет…       Эсти взяла его за руку, улыбнулась.       — Ты член нашей семьи. Какое уж тут «неудобно»?       Они обменялись понимающими взглядами, и понимание их было куда глубже, чем казалось со стороны.       План был продуман заранее. Сейчас они поедут в кассу и купят билет до России — якобы, для Дольфа. На самом же деле, на билете появится другое имя — Эстер. И тогда, оставив телефон Рудольфу, Эстер уедет на такси в аэропорт.       По крайней мере, именно такой план знали Рудольф, Скарлетт и родители Эсти. Сама же девушка знала, что все будет иначе: по приезде в аэропорт она не сядет в самолет до Калининграда, а купит билет до Токио и отправится туда. Никому, правда, этого знать не стоило.       Никто и не знал.       До ближайшей кассы, где продавали авиабилеты они доехали минут за двадцать. Встретили их там радушно — день у продавщицы явно задался, и странных покупателей она слушала без раздражения. Оформила билет за какие-то пару минут, пожелала доброй дороги и даже, пусть и с изумлением, но согласилась сказать, что билет до России продала юноше, а не девушке. Мало ли вдруг, кто спрашивать подойдет.       Напоследок проверив все чаты, Эсти отдала телефон Рудольфу, крепко обняла его и запечатлела на губах долгий, тоскливый поцелуй.       Суждено ли им хоть раз еще увидеться? Черт его знает. Это Дольф будет думать, что она ждет его в Калининграде, и, наверное, ужасно испугается, когда встречи не произойдет…       Прости, Дольф. Есть вещи выше любви и детской дружбы. Прости, если сможешь.       Эсти сморгнула слезы.       — До встречи!       — До встречи, Дольф!       Еще через четверть часа она поймала такси и, смахнув остатки слез, улыбнулась какой-то по-детски наивной улыбкой и сказала:       — А можете меня еще раз по городу прокатить? Перед отъездом насмотреться хочу!       Водитель кивнул, даже что-то рассказывал во время поездки. Эстер почти не слушала — все ее внимание было сконцентрировано на машинах вокруг. Он все ждала, что приметит какую-нибудь, которая не менялась всю дорогу. Однако таковых не было, и девушка чуть расслабилась. Видимо, она все правильно рассчитала и преследователи потеряли такси из виду.       — Простите, мистер, но я думаю пара выдвигаться в сторону аэропорта. Иначе на рейс опоздаю.       — Как скажете, мисс!       Машина проехала какими-то дворами, потом на съезд и с огромной скоростью помчала по кольцевой. Новенький Рено держался молодцом, выдерживая разгон почти до девяноста миль в час — предела разрешенной скорости. Всего через час водитель, довольно пересчитывая заработанные деньги и щедрые чаевые попрощался с Эсти и умчал.       Вот так. Когда человек доволен, он меньше склонен искать несостыковки. А значит, если агенты начнут допрашивать таксиста, вряд ли уж он назовет Эстер в первую очередь.       Оставалось лишь купить билет и сесть в самолет.       Эстер облегченно вздохнула, натянула улыбку и подошла к кассе.       — Здравствуйте! На половину пятого, до Японии, есть места?       — Первый, бизнес, эконом? — устало спросила женщина за стойкой.       — Эконом.       — Особое питание нужно?       — Нет, благодарю.       Казалось, что время растянулось в десятки раз. Авиакассир была до ужаса нетороплива, медленно изучала паспорт, что-то вбивала в компьютер — указательным пальцем правой руки, как это делали пожилые коллеги матери Эстер. Часы жгли руку, девушка почти чувствовала, как утекает время и вместе с ним — свобода.       А если весь аэропорт уже наводнен сотрудниками спецслужб, и даже усталая кассирша — просто агент в штатском? И теперь она тянет время, пока стягиваются части…       Идиотка, Эстер. Кто ты такая, чтобы устраивать настолько масштабную облаву? Опять паранойя проснулась. Надо успокоиться, вести себя адекватно и незаметно. Самолет-то, наверное, разворачивать никто не станет.       — Возьмите, мисс. Можете идти на регистрацию.       — Спасибо!       На первом контроле багажа ее никто не задержал, и регистрацию она прошла спокойно. Только легкая спортивная сумка вместо большого чемодана вызвала удивленный взгляд сотрудницы, но ничего больше.       «Черт, лишь бы не донесла…» — напряглась Эстер, отходя от стойки. Кажется, где-то она читала о том, что сотрудники аэропорта могут заподозрить пассажиров дальних рейсов с маленьким багажом. Был, даже, такой казус.       Спокойствие. Никаких лишних эмоций, а то жизнь закончится в камере.       Она — просто туристка, дочка богатых родителей, едет в путешествие в опасную страну по большой дурости. Так все и должны думать.       Таможню Эстер прошла на удивление легко. Сотрудник, конечно, смерил ее удивленным взглядом, но ничего не сказал и вернул паспорт всего через минуту. Не вызвала подозрений и сумка с ручной кладью.              Все. Дальше — сорок минут подождать и ставшая такой негостеприимной Родина останется позади.       Эсти заглянула в ресторанчик быстрого питания, пообедала. По старой британской традиции цены в аэропорту даже на такую простую пищу немилосердно били по кошельку. Однако голод был сильнее, так пришлось выложить пятнадцать фунтов за бургер с картошкой. Попить можно купить и подешевле, наверное…       За пятнадцать минут до вылета, когда объявили посадку, Эстер чувствовала себя довольной и отдохнувшей. Обошлось. Сейчас она сядет в самолет, достанет беруши и спокойно проспит все двенадцать часов полета. А потом ее ждет сложная, полная испытаний жизнь беженки и оппозиционерки.       Очередь тянулась медленно. Перед Эстер стояла шумная семья из четырех человек. Малютка на руках матери заливался безумным ревом, из-за которого люди вокруг недовольно хмурились и явно в мыслях покрывали мать не самыми теплыми словами.       И только двое мужчин в деловых костюмах сохраняли поистине фантастически спокойное выражение на лицах. Эстер даже стало интересно, кто они такие. Многодетные отцы, для которых это — просто разминка? Или бывшие работники сферы услуг, люди поистине лишенные слабости перед шумом?       Один из них, встретившись с Эстер взглядом, по-доброму улыбнулся и шепнул что-то товарищу. Девушка покраснела. И вдруг один из мужчин, чуть повыше ростом и пошире в плечах, сделал шаг вперед и наклонился к самому уху Эсти.       — Мисс Хаггард, могу я попросить вас проследовать с нами?       И сердце Эстер рухнуло в пятки.       Не успела.       Черт возьми, как так? Десять минут до вылета, вон он, самолет, из окна видно! Вон она, свобода… И вот он, тихий голос агента, который будто защелкивает наручники на тонких запястьях.       Бежать некуда. Раз поймали здесь, после стольких предосторожностей, значит шанса на побег и правда нет. Все было напрасно.       Сами собой из глаз брызнули слезы обиды. Хотелось упасть на пол, завизжать и долго-долго бить руками и ногами по холодной плитке, как глупый ребенок. Ну почему, почему, почему все так несправедливо?!       — Очень прошу вас, не шумите. Нам бы не хотелось уводить вас силой.       — А вы станете?       Дура! Как можно было спросить такую глупость, когда жизнь на волоске висит?       Однако агент лишь хмыкнул.       — Одному значительному лицу это было бы неугодно, однако у нас есть приказ. Если будете сопротивляться, мы задержим вас по всем правилам.       Эсти тихонечко всхлипнула.       — Что со мной будет?       — А я почем знаю, мисс? Пока что вас просто доставят к начальнику Управления, а там видно будет.       И Эсти сдалась. Она позволила увести себя в сторону неприметной двери, посадить в черную машину и даже надеть наручники. Все было тщетно. Сопротивляйся, не сопротивляйся, а итог будет один, лишь с разным количеством травм.       В машине сидел еще один агент, судя по всему — начальник. Он смотрел на Эстер всем своим невыразительным лицом с маленькими круглыми глазами, и жабий рот его с тонкими белесыми губами изогнулся в подобии доброжелательной улыбки.       — Мисс Хаггард! Как мы вам рады, вы не поверите.       Эстер молчала.       — Вы знаете, — продолжал агент, — Первый раз встречаю такой проработанный план побега у простых гражданских. Скажите, вы, наверное, любите детективные романы? Или, быть может, шпионские фильмы?       Девушка напряглась, даже попыталась отползти в сторону, что в машине было заведомо глупой идеей. Но ее пугал этот агент, пугали его странные методы допроса и нарочито добродушная улыбка.       Так не бывает. Когда человека хватают за измену родине, с ним не ведут бесед о литературе и кино. Его вяжут, быстро отвозят в СИЗО, а потом расстреливают за два-три дня. Не та статья, чтобы демагогией заниматься.       А в том, что ей припишут измену родине, Эстер не сомневалась.       — Почему? — тихо спросила Эсти.       Те двое, что вывели ее из аэропорта заняли места на передних сидениях и машина тронулась.       — Видите ли, вы не забыли о базовых способах слежки и даже пытались путать следы. Для дилетанта уровень просто блестящий. Эх, мисс, не были бы вы преступницей — я бы ходатайствовал за прием вас в аналитики!       — Я не об этом, сэр, — почти шепотом сказала Эсти, — Разве… Разве изменникам родине положены предсмертные разговоры?       — Изменникам родине? — искренне удивился агент, — Вы что-то путаете, мисс Хаггард. Милорд Эшли приказал взять вас как свидетеля по делу государственной важности.       — Эшли? Хейвуд Эшли? — кажется, огонек надежды забрезжил в сердце Эстер.       — Вы знакомы с Милордом Эшли?       Ого. Уже Милорд? Кажется, во время прошлой их встречи он был полковником.?       Черт.       Надежда потухла так же быстро, как и загорелась. Эстер не была дурой и прекрасно понимала, каким образом за три с лишним месяца полковник может стать начальником управления. Особенно, если императоры меняются.       — Д-да… Пересекались как-то, — сказала Эсти.       — Вы дрожите, мисс, — с улыбкой сказал главный агент, — Может, включить печку?       — Н-нет, спасибо. Это все нервное, сэр.       — Можно просто Дербиш. Малькольм Дербиш, к вашим услугам, мисс.       Несмотря на весь ужас ситуации, Эстер фыркнула. Какой же абсурд.       — Скажите, сэр, а это, — она подняла скованные руки, — Обязательно?       — Увы, — лицо Дербиша преисполнилось печалью, — Протокол, мисс Хаггард. Здание ТРУ располагается на территории императорской резиденции, допуск туда очень строгий. Но будьте уверены, скорее всего, когда вы будете разговаривать с Милордом Эшли, вас освободят. Никто из нас не горит желанием мучать таких красивых юных девушек!       Он жизнерадостно заржал, Эстер тоже выдавила какое-то подобие улыбки. Еще в раннем детстве родители научили ее не спорить с похитителями. В этой ситуации разумно было вспомнить их совет.       — Сэр, — негромко спросила Эстер, когда агенты на передних сидениях отвлеклись на какого-то идиота на дороге, — Вы не знаете, чего конкретно от меня хотят?       Глаз чуть кольнуло — так было всегда, когда она применяла загадочную силу Гиасса.       — Увы, мне этого не сообщали.       Черт. И не врет ведь, не может врать…       Дорога до дворца показалась Эсти бесконечно долгой. Грязно-серые улицы сменяли одна другую, но не было в них той красоты, что обычно появлялась на улицах Лондона даже в самую паршивую погоду. Город будто слышал настроение Эстер и стремился ему соответствовать.       Часов через пять — как показалось Эсти — машина наконец проехала через несколько пропускных пунктов и въехала в неожиданно светлый и чистый двор. М-да, расстреливали людей явно не здесь, иначе пятна бы остались.       Эстер невольно хмыкнула. Видимо, страх прошел фазу истерики и постепенно превращался в иронию и сарказм. Это хорошо, помирать — так под глупый анекдот. Даже если пока говорят, что помирать не придется.       Все так же, в наручниках, ее провели вереницей коридоров. Это было крыло Тайного Разведывательного Управления, не дворец, который Эсти помнила по прошлому визиту. Здесь все было куда проще и скромнее, без малейших попыток в роскошь.       Вот только людей по коридорам ходило немало, и каждых с удивлением и интересом провожал ее взглядом. Невольно Эстер краснела, но каждый раз упорно прятала стыд за маской надменности. Получалось откровенно плохо, так что в кабинет начальника ТРУ она вошла с покрасневшими щеками.       Наручники наконец сняли, и Эсти смогла размять затекшие запястья. Дверь закрылось мягко, даже без щелчка, и девушка осталась наедине с Хейвудом Эшли.              Тот, если не считать нового костюма, явно стоившего до неприличия дорого, не изменился вовсе. Быть может, разве что меж глаз залегла еще одна из тех морщинок, что дарит людям напряженная работа.              — Рад вас видеть, мисс Хаггард, — без улыбки сказал он.       — Милорд, — вежливо кивнула Эстер.       — Я думаю, нет оснований объяснять причины вашего ареста? Чудесно. К сожалению, вы не послушали меня и здравый смысл, поэтому оказались здесь.       — Это вы приказали меня схватить? — девушка нахмурилась, прерывая гневную отповедь.       — Нет, мисс Хаггард. Я бы ограничился просто недопуском вас из страны.       — Так кто же это сделал, милорд? — спросила Эсти, осторожно применяя Гиасс.       Хейвуд Эшли широко улыбнулся.       — Не стоит. Его Величество и господин Готтвальд предупреждали меня о вашей… Особенности и снабдили должной защитой. Давайте не будем тратить время на глупости, мисс Хаггард. Идемте, вас очень ждут.       Эсти побелела.