похороните меня заживо

– А здесь находится археологический музей при университете. Там много всего интересного, – говорит Чимин, глядя в окно. Страх потихоньку испарился и он уже с удовольствием рассказывал про город, не замечая, как испарились минуты и даже часы. Чонгук со скучающим видом смотрел то в окно, то на Чимина, явно расстроенный тем, что не происходит ничего интересного. Хосок же наблюдал за омегой через стекло заднего вида, отвлекаясь от дороги на мелодичный голос. – Давайте хотя бы в парке прогуляемся! – заныл Гук. – Я сейчас умру от переизбытка ненужной информации. – Малой, ты чего гундишь? – усмехается альфа. – Сам же хотел город посмотреть, так вот, изучай. У тебя даже гид есть, один из лучших, как я заметил, – искренне улыбнулся Хосок, встречаясь взглядами с Чимином в зеркале, отчего тот сразу же его отвёл, смущаясь. – Но прогуляться я не против, размять ноги. Ты с нами? – обращается к новому знакомому Чон старший. – Я…НЕТ!– заглядывая в мобильный, чтобы узнать время, кричит Пак от испуга. Хосок затормозил резко на дороге, шокированного поворачиваясь к омеге. – Что случилось? – в унисон произнесли братья. Гук так вообще за сердце схватился, будто оно вот-вот выпрыгнет. – Домой, можно меня домой! Пожалуйста, – тараторит блондин. – Мне конец, мне точно конец. Я задержался на два с половиной часа! – Ты только успокойся, ладно? Говори адрес, – облегчённо вздохнул альфа и вдавил педаль газа в пол, мгновенно разворачиваясь и уносясь в сторону дома омеги. Молодые омеги от такого маневра вжались в спинку заднего сиденья, ошарашенно вглядываясь в переднее стекло.       Не прошло и пятнадцати минут, как машина прибыла к месту назначения, и Пак со скоростью света выбежал, забыв даже попрощаться с новыми друзьями. – А теперь-то можно в парк? – прошептал Чонгук. – М? – Поехали, а то не отстанешь, – снимая с ручника авто, начинает движение Хосок, бросая взгляд на закрывающуюся дверь небольшого недостроенного домишки, в котором живет Чимин. Неизвестно, почему, но альфа чувствует какой-то подвох, тревогу, как будто что-то неладное должно произойти, но непонятно когда. Отбросив странные мысли, он ярко улыбается младшему брату, который уже пристально смотрит на него.       Чимин осторожно закрывает входную дверь, разувается и тихими шагами, на цыпочках проскальзывает в свою комнату. Он слышит звук смыва воды и понимает, что отец дома и ему не сдобровать. Щелчок. Шаг. Второй. Третий… – Сученыш, ты пришёл? Я чую твой запах, заканчивай молчать. – Да. Я у себя, – виновато произносит омега. – Че ты там мямлишь, как обычно? – заходит мужчина в комнату. – Чётко разговаривай. Я не собираюсь слушать твои сопли. – Хорошо, извини. – Мне похуй, раздражает это просто, – без какой-либо сильной агрессии, на удивление, поясняет альфа. – Слушай сюда, – переводит тему. – Ты должен… – Ч-что? – не зная, чего ожидать, спрашивает сын. – Ох… Твой запах… Он, хах, такой сладкий, – хитро скалится мужчина. – Подойди ко мне… – З-зачем..? – Чимину страшно, очень страшно, особенно видеть такой взгляд отца. Его пугает, с какой резкостью он изменился в лице, с каким безумием в глазах он наступает и приближается к омеге. – Родной мой, скажи, ты что, уже не ребёнок? – злиться и при этом с диким желанием, сквозь зубы цедит Пак Со Мун, так звали отца Чимина. – Я не понимаю, о чем ты, отец, – затылком стукаясь о стену, прилипая к ней, шепчет мальчик. Он знает, что имеет в виду старший, но почему он так думает, ему никак не разгадать. Все случилось слишком неожиданно. – Пиздишь, лживый подонок! Как ты посмел в таком раннем возрасте ноги раздвинуть? Что, мозгами думать не умеем? – хватая за горло сына, приближается к его шее, носом проводя линии от ключицы до уха. – Твой запах сумасводящий, он из всех дыр лезет, ты блять течешь, мразь, – слушает отца Пак, но не верит. Он ничего не чувствует. Ему ни больно, в жар не бросает, он такой, как всегда. Тем более какие-то изменения в теле должны были начаться только через год, как у всех в шестнадцать. Его бросает в ужас. – Отец, нет, все не так, – заикаясь, плачет Чимин. Тебе кажется, я..я ещё совсем ребёнок…пожалуйста, не надо, – скулит парень, когда вторая рука отца, родного отца, соскальзывает вниз поглаживая грудь, живот и двигаясь к джинсам. Блондина трясёт не на шутку. – Заткнись, сукин сын, иначе я возьму ремень, – сдавливая горло, шипит альфа. – Я хочу лишь проверить, врёшь ты мне или нет, – наклоняясь к уху и проводя языком по мочке, мужчина сильно дергает молнию и приспускает штаны, ведя пальцами по ягодицам к промежности. Пак не может остановить слезы, градом спадающие по щекам на отцовскую футболку, он не может даже пошевелиться, страшась быть задушенным, хотя лучше умереть, чем терпеть то, что происходит. Рука мужчины уже достигла колечка мышц, проталкивая один палец в дырочку, отчего внезапно Со Муна отталкивают, что он еле удержал равновесие. – Ах ты сука, – бьет ладонью по лицу сына Пак, затем хватает за волосы, тащя за собой дергающееся тело. – Ты смеешь на меня руку поднимать?! – Мне больно и неприятно! Перестань трогать меня! – кричит парень, бьющийся в истерике. – Ты принадлежишь мне, и только я могу прикасаться к тебе. Ты живешь в моем доме, жирная свинья, и ещё будешь диктовать мне, что делать? – багровея от ярости, альфа бьёт кулаком в живот, бросая тело на пороге. – Спишь здесь сегодня. И точка. Скотина, – на последнем слове мужчина пинает бедного заплаканного парня и уходит на кухню.       Представить сложно, что сейчас чувствует Чимин. Ему не просто обидно, ему настолько больно, будто ему и сердце расцарапали вместе с душой. Все тело горит адским пламенем, особенно, где была рука отца. Противно от осознания, что родной отец домогался сына, бессовестно нарушая и личные границы сына, и семейные узы. В голове просто не укладывается данное происшествие, мерзкое чувство в горле комом застревает, затрудняя дыхания без возможности вдохнуть. Маленький омежка трясётся весь, руки немеют, что он еле-еле натягивает джинсы на себя обратно. Спать он точно сегодня не будет. Не сможет даже глаза закрыть, перед глазами вновь тот взгляд СоМуна, пожирающий и пугающий до смерти.

***

– Тебе не кажется, что что-то с этим пареньком не так? – ковыряясь вилкой в салате, говорит Хосок. Ему всё покоя не даёт то тревожное чувство, беспокойство за маленького омежку растёт с каждым часом. – Тфы о кфом? – с полным ртом лазаньи, перестаёт жевать Чонгук. – Может тебе витаминчики попить, а? – Зачфем? – Мозги твои полечить. – Чего..? – Ничего. Я про Чимина говорил, твое друга нового. – А, ты про него. Ну, он тихий и запуганный какой-то. Я бы даже сказал, слишком. – Я хочу узнать, может я могу как-то помочь ему…, – не задумываясь, произносит старший. – Чего…? – недоумевает Гук. – Ты что, влюбился? Фу! Он же мой одногодка! – Не неси чепухи, – прилетает подзатыльник младшему. – Просто он мне кажется, у него что-то происходит в семье или жизни. – Точно влюбился, – потирая ушибленное место, шепчет брюнет. – Я наелся! Поехали домой! – сказано вслух. – А я-то нет! Дай поесть, мелкий! – Думать меньше надо! – Ты я смотрю, только этим и занимаешься. – Хеен! – смеются оба брата, продолжая беседу.

***

На следующий день Чимин в школу не пришёл…