I help you hate me

Десять лет назад. — Я сказал нет! Отпусти меня! Я никуда не пойду! Убери руки! — орал Бен, пытаясь вырвать левую кисть из стальной хватки матери. В свои одиннадцать он был почти одного с ней роста. Однако силы ей не занимать, в этом Бен только что убедился. — Перестань ломать комедию, Бен! — кричала в ответ мать Бена, Лея, пытаясь отцепить пальцы сына от перил, за которые тот ухватился одной рукой. — Мне казалось, мы вчера обо всем договорились! Тебе просто нужно познакомиться с девочкой, большего у тебя никто не просит! — Не просит?! — взревел Бен. — Вы собираетесь женить меня на ней! — Но ведь не сейчас! — Я никогда не женюсь! Ни на этой девчонке, ни на любой другой! Лея злобно расхохоталась. — Это мы еще увидим, — сказала она, одним рывком отрывая его от перил. Мальчик полетел вперед, и только благодаря руке матери, что все еще сжимала его запястье, не пропахал носом весь лестничный пролет. Кажется, ему удалось окончательно вывести ее из себя. Лея повела его за собой вниз по лестнице, уже не особо церемонясь с сыном. Бен был уверен, что завтра на его руке будут красоваться яркие синяки, но ему было плевать на это. Он плелся за матерью, пыхтя, шаркая ногами и недовольно сопя, надеясь, что она отчетливо видит, как ему все это не нравится. А кому понравится, когда тебя силком тащат знакомиться с какой-то девчонкой, которая в будущем станет твоей женой из-за причуд двух чокнутых, уже мертвых стариков? Бен не понимал, за что дедушка Энакин поступил с ним так подло. Ведь Бен всегда любил его больше всех на этом свете, и ему казалось, что и дедушка его любит. Старик никогда не скупился на свое внимание и время, и щедро дарил их единственному внуку. Время, которое не могли, или не желали уделять Бену родители. Смерть дедушки Энакина Бен переживал очень тяжело. Он умер год назад, но Бену и сейчас порой становилось так грустно, что слезы наворачивались на глаза. Однако после обнародования завещания дедушки к скорби добавилась изрядная доля обиды на старика. Дедушка Энакин своим пожеланием женить его на внучке своего давнего друга Шива Палпатина лишил Бена будущего. По крайней мере, именно так казалось мальчику сейчас. Бен пока не мог понять всех тонкостей завещания Энакина Скайуокера, его дедушки и в прошлом главы крупнейшей в стране компании по разработке и производству оружия. Мальчик знал лишь то, что по завещанию дедушки все, чем владел Энакин, перейдет к Бену, когда тому исполнится двадцать один год. Но было одно условие: Бен непременно должен жениться на Рейчел Сноук, внучке Шива Палпатина. Шив и Энакин были хорошими друзьями и когда у Палпатина родилась внучка, два стрика не придумали ничего умнее, чем связать своих внуков юридически так, что ни у одного из них не было другого выбора, кроме как заключить брак в будущем, хотят они того или нет. Бену было всего одиннадцать, но он уже чувствовал, что его жизнь кончена. А ведь когда-то дедушка говорил ему, что он может стать кем угодно, стоит лишь пожелать. И в итоге предал. Сейчас долей компании, принадлежавшей Энакину, управляла мать Бена, Лея Скайуокер-Соло, которая приходилась Энакину дочерью. У Энакина был еще сын, брат-близнец Леи, Люк. Часть корпорации принадлежала ему, но он не принимал участия в управлении, предпочитая заниматься разработками. Про будущую невесту Бен знал лишь то, что ее зовут Рейчел, и ей всего девять лет. Девять! Она же еще совсем малявка! А еще то, что ему придется все лето провести вместе с ней здесь, в Озерном Краю, в доме Скайуокеров. Раньше здесь жили дедушка Энакин и бабушка Падме, и Бен просто обожал это место. Мальчик не мог представить места лучше во всем мире, чем Озерный Край. И Бену было очень не по душе то, что теперь ему придется делить это место с кем-то еще. Бен много раз просил у родителей сделать со всем этим хоть что-нибудь, что угодно, лишь бы ему не пришлось исполнять волю деда. Но единственное, что делали Лея и Хан, так это начинали говорить с ним тем тоном, каким обычно говорят, чтобы успокоить буйных психов. Разве что руки вверх не поднимали. Твердили одно и то же: «Это все для твоего же блага. Дедушка заботился о тебе и хотел, чтобы ты занял его место в будущем. Мы тоже заботимся о тебе, и ты будешь делать так, как мы тебе велим. Потому, Бен, отпусти, пожалуйста, вазу, не нужно ее разбивать». Что ж, с тех пор, как родители сообщили ему о том, какая судьба его ждет в будущем, ваз в доме действительно поубавилось. И горшков с цветами. И стульев. И посуды. А окна в его собственной комнате меняли уже два раза. Но Бену не было стыдно ни капли. Он считал это вполне справедливым. Они ломали ему жизнь, а он ломал их вещи. Бен был в ловушке, и никто не желал ему помочь. После смерти дедушки он остался один. В последнее время Бен действительно очень часто проводил время в одиночестве. Мать вечно пропадала на работе, как и отец Бена, Хан Соло. Хан был пилотом и занимался тестированием новых самолетов. По мнению Бена, отец был одним из самых лучших пилотов в мире, и мальчик обожал проводить время с ним, обожал его истории. Жаль только, что случалось это нечасто, ведь родители всегда были слишком заняты. Или им просто не нравилось быть с ним. Все чаще Бен склонялся ко второму варианту. И сейчас, когда Лея тащила его за собой, и он трепыхался, как муха в паутине, Бен ощущал это как никогда отчетливо. Лея остановилась у закрытой двери в гостиную, и Бен едва не налетел на нее. Женщина резко повернулась к нему, пригвождая своим гневным взглядом к полу. Она наставила на него палец, и негромко, но очень весомо проговорила: — Сейчас мы войдем в гостиную, где нас ждут мистер Сноук и его дочь Рейчел. Они наши гости. И если ты выкинешь еще хоть что-нибудь, закатишь истерику, или будешь неуважителен к нашим гостям, или ко мне, или к своему отцу, то все лето проведешь в своей комнате. Я не шучу. Надеюсь, мы поняли друг друга? Бен упрямо молчал, исподлобья глядя на мать, не желая сдаваться без боя в сражении, которое уже и так было проиграно. Вдруг, дверь в комнату открылась, и оттуда появился Хан. — Что случилось? Почему вы так долго? — спросил он. — Сноук ждет. — Да все то же, — устало ответила Лея, прикрывая глаза. — Даю последние наставления. Хан похлопал сына по плечу. — Там всего лишь маленькая девочка, Бен. — Идите к черту! — рявкнул Бен, слишком взбешенный, чтобы вовремя остановить слова, рвущиеся из него. — Я вас ненавижу! И вы меня тоже ненавидите! Хан и Лея в унисон застонали, в отчаянии. Сцены, что устраивал им Бен, были до ужаса похожи одна на другую, и успели порядком надоесть. — Следи за словами, парень, — сурово сказал Хан. — Помни про каникулы, которые ты проведешь взаперти в своей комнате, как птица в клетке, — сказала Лея, схватила его за ворот пиджака и втолкнула в двери гостиной. Бен слегка зажмурился от яркого солнечного света, проникающего сквозь широкие окна. В просторной, вычурно обставленной комнате было всего два человека. Высокий сухопарый мужчина в годах и маленькая девочка, которая на фоне мужчины выглядела совсем крошечной. Мужчина был бледен, лицо его бороздили морщины, а на голове торчали тонкие седые волосы. Когда Хан, Лея и Бен вошли в комнату, он искривил свои тонкие бескровные губы в неприятной улыбке. Бену этот человек не понравился с первого взгляда. — Миссис Соло, — сказал он скрипучим голосом, — рад нашей новой встрече. — Мистер Сноук, — сказала Лея, вежливо улыбаясь, — я рада, что вы и ваша дочь приняли наше приглашение. — Думаю, это очень удачная мысль — познакомить наших детей сейчас. Не знаю, как мне самому не пришла в голову эта идея, — сказал Сноук, присаживаясь на диван. Лея нажала на плечи Бена, немного сильнее, чем требовалось, вынуждая того сесть на противоположный диван, а сама устроилась рядом. По другую сторону от него опустился отец. Они что, правда думают, что он сбежит? Бен хмыкнул. Если бы захотел, он бы все равно сбежал, и никто бы не остановил его. Пока взрослые расшаркивались друг перед другом, его взгляд упал на девочку, сидящую напротив. Она устроилась на противоположном от своего отца конце дивана. Выглядела девочка странно. На зеленом платье, что было на нее надето, местами виднелись грязные пятна, будто она валялась в пыли. Или кто-то тащил девчонку волоком, потому что на ее голых коленях красовались свежие кровавые ссадины. Никто даже не потрудился стереть с них грязь. Белые гольфы тоже не отличались чистотой. Темные длинные волосы, убранные в две косы и переплетенные зелеными же лентами, растрепались и торчали во все стороны. Девчонка выглядела как беспризорница. Вот она, его будущая невеста. Бена затошнило. Девчонка следила за ним с не меньшим вниманием, и выглядела при этом очень сердито. Бен злобно глядел на нее, и внезапно понял, что ненавидел эту девчонку с тех самых пор, как узнал о ее существовании. И вот сейчас, глядя на тощую, грязную и растрепанную замарашку, которая сверлила его яростным взглядом, он хотел лишь одного — оказаться как можно дальше от странной девчонки и ее странного отца. Как вообще такой старик, как этот мистер Сноук, мог быть отцом такой маленькой девочки? — Чего уставился? — сердито пропищала девчонка. Голоса родителей вмиг смолкли, и все в изумлении взглянули на нее. Бен и сам опешил, ибо совсем не ожидал, что малявка первой подаст голос. — А ты чего уставилась на меня? — спросил Бен, уже чувствуя, как злость, немного успокоившаяся, вновь волнами поднимается в нем. — Я никогда не выйду за тебя замуж! — Будто я женюсь на тебе! — Ушастый урод! Бен задохнулся от возмущения. Чьи-либо замечания на счет его ушей всегда действовали на него, как красная тряпка на быка. — Сама ты уродка! Помойная крыса! Рейчел и Бен в мгновение ока вскочили на ноги, готовые ринуться друг к другу с кулаками. Бену казалось, он ждал этого момента с тех самых пор, как мать ввела его в гостиную. Никогда и никому еще Бен не хотел так сильно навалять, как этой противной девчонке. Это была чистая ненависть с первого взгляда. Бену было плевать, что мальчики не должны обижать девочек, и уж тем более поднимать на них руку. Хан неоднократно учил Бена этой премудрости жизни, но дело было в том, что до этого момента у Бена и не возникало желания побить девочку. Да, в школе были девчонки, которые его бесили, но ему никогда и в голову не приходило затеять с ними драку. Да и зачем, ведь вокруг было немало не менее противных мальчишек. Бен с рычанием ринулся вперед, уже сжимая руку в кулак, когда Хан схватил его поперек живота. Он не слышал, что говорили ему родители. Бен следил за тем, как оскалилось лицо Рейчел, когда она так же кинулась к нему, но была сцапана своим отцом. Однако оба были так разъярены, так злились друг на друга, что продолжали рваться из сдерживающих их рук, выкрикивая всевозможные ругательства. — Отпусти меня, гад! — верещала Рейчел, всем телом извиваясь в руках отца. Она пинала его, кусала, кричала. — Отстань! — орал Бен на Хана. — Она назвала меня уродом! — Ты и есть урод! Ушастая обезьяна! — прокричала Рейчел. — А ты жрешь помои! — Сам ты помои жрешь! Я сказала не трогай меня, ты, вонючая старая сволочь! — последние слова девочки были направлены в сторону отца. — Бен, прекрати! — Закрой рот, Рей! За вскриком мистера Сноука последовала звонкая пощечина. Голова девочки дернулась в сторону, и она едва устояла на ногах — такой силы был удар. В комнате воцарилась тишина. Бен обмяк в крепкой хватке отца, с изумлением таращась на Рейчел и мистера Сноука. — Видишь, что ты наделала, — сказал он. Голос его был негромок, но от тона, которым были произнесены эти слова, Бена передернуло. Мистер Сноук сумел в несколько безобидных слов вложить столько угрозы, что Бену вмиг захотелось куда-нибудь спрятаться. А ведь он даже не к нему обращался. — Ты вновь вывела меня из себя. Рейчел прижала ладонь к покрасневшей щеке. Она молчала, но ее глаза покраснели от неумолимо наворачивающихся слез. Девочка упрямо глядела на отца, но по тому, как быстро вздымалась ее грудь, было заметно, как она напугана. — Прошу прощения за эту отвратительную сцену, — сказал Сноук, одергивая пиджак и непринужденно улыбаясь Лее и Хану. — Моя дочь очень упряма. Вы и сами понимаете, как порой невыносимы дети. Лея растерянно улыбнулась, словно не находя, что сказать. Хан молчал, продолжая держать Бена. — Конечно, — кивнула Лея, — с детьми часто бывает нелегко. Она взглянула на Бена, а потом сказала, пытаясь разбить возникшую неловкость. — Может, лучше поговорим за чаем? Сноук демонстративно взглянул на часы. — Простите, но вынужден отказаться. Сами понимаете, дела, я только привез Рей. Благодарю вас за приглашение, я уверен, Рей хорошо проведет здесь время. И найдет общий язык с Беном, — Сноук послал Бену свою отвратительную улыбку, а потом добавил, обращаясь к Рейчел: — Ведь так, Рей? Девочка ненавидяще взглянула на отца и процедила: — Конечно. — И прошу тебя, не веди себя, словно дикарка. Ведь краснеть за твое поведение всегда приходится мне. Надеюсь, ты помнишь все наставления, что я тебе давал? Рейчел ничего не ответила. — Я жду ответа, Рей. — Да, я все помню. — Вот и отлично, — Сноук вновь улыбнулся и попытался погладить дочь по голове, но та увернулась, словно сердитая кошка. — Мистер Соло, — сказал Сноук, пожимая руку Хану, — миссис Соло, — он кивнул Лее, — всего хорошего. Непременно звоните мне, если что-нибудь случится. И вы уверены, что гувернантка Рей не понадобится здесь? С ней нелегко справиться. — Все хорошо, — кивнула Лея, — наша семья все лето планирует провести в поместье, вашей дочери будет обеспечена забота и внимание. — Очень вам благодарен. Еще раз бросив многозначительный взгляд на Рейчел, Сноук направился к выходу из гостиной, а Хан, отпустив, наконец, Бена, последовал за ним. От Бена не укрылось, как его родители обменялись обеспокоенными взглядами. Пока шаги мужчин не стихли в коридоре, в комнате царила тишина. — Ну, — наконец сказала Лея, — думаю, всем нам необходимо познакомиться. Мать Бена послала Рейчел широкую теплую улыбку. Бен ревниво проследил за взглядом матери и хмыкнул, демонстративно отводя взгляд от Леи и девчонки. Он больше не скажет ни единого слова этой мерзкой девчонке до конца лета. Если, конечно, ей не придется уехать раньше. И тут Бена осенило. Ну, конечно, почему он раньше не додумался до этого! Нужно просто выкурить ее отсюда. О, да, она уже сегодня сбежит вслед за своим жутким отцом, заливаясь слезами, только пятки будут сверкать! Уж Бен постарается. Ох, как он постарается! — Меня зовут Лея Скайуокер-Соло, — сказала мать Бена, — ты можешь называть меня миссис Соло. А как нам называть тебя? Рейчел? Или Рей — как твой отец? — Просто Рей, — сказала девчонка, исподлобья глядя на Лею. В ее взгляде отчетливо читалось недоверие. — Очень хорошо, — кивнула Лея, продолжая так же приветливо улыбаться. — А это Бен. Бен, поздоровайся. — Сама здоровайся, — буркнул Бен. Их с Рей взгляды вновь встретились в молчаливом противостоянии. Как же было бы здорово обладать сверхспособностью стрелять молниями из глаз. Сейчас оно было бы очень кстати. Бен превратил бы эту девчонку в горстку пепла за считанные секунды. — Бен, — в голосе матери звучала сталь, а из взгляда исчезла вся сердечность, с которой она обращалась к Рей. Конечно, на родного сына она исходится злостью, а с чужой девчонкой воркует. Мальчик злобно зыркнул на мать, вновь пересекаясь глазами с Рей. — Здравствуй, — процедил он сквозь зубы. От едва сдерживаемого гнева слово прозвучало почти шепотом. А потом выплюнул ее имя: — Рей. — Приятно познакомиться, Бен, — пропищала девчонка, растянув свои губы в улыбке. В улыбке ненависти. Бен заметил, что у нее отсутствует нижний передний зуб, и мысленно усмехнулся: отличный повод для издевательств. Он ее изведет, он ее уничтожит, уж это Бен умеет. — Мы рады видеть тебя здесь, Рей, — очередная улыбочка от Леи в сторону девчонки. Нужно придумать ей прозвище, что-нибудь пообиднее. «Помойная крыса» слишком длинное. Может, замарашка? Глядя на ее чумазое лицо и грязное платье, ей это очень подходит. Но это не достаточно обидно. Помойщица, может? Или мусорщица? — Говори за себя, — вякнул Бен, не сумев сдержать в себе слова. Лея глубоко вздохнула, закрыв глаза, будто пыталась успокоиться. Вероятно, так оно и было. — Давайте договоримся с самого начала, — сказала она, не повышая голоса, но Бен был готов поклясться, что давалось ей это с трудом. — Вам двоим придется найти общий язык. Эти каникулы вы проведете в этом доме, бок о бок, и в ваших же интересах наладить между собой контакт. Вы должны подружиться. — Вот еще! — фыркнул Бен, скривившись. — Я не буду дружить с ней! — Еще одно слово, Бенджамин, и я запру тебя в кладовке. — Запирай, там хотя бы не будет ее! И тебя! — Бен! — воскликнула Лея. — Живо поднимайся на верх! И до ужина не смей даже носа показывать из своей комнаты! — Да пожалуйста, — негромко проворчал Бен. Он даже обрадовался вынужденному затворничеству. У него не было ни малейшего желания видеть то, как мама трясется над противной малявкой. Покидая гостиную, мальчик от души хлопнул дверью. Он не торопясь поднимался в свою комнату, и внутри него вилось огромное количество чувств и эмоций. Когда родители рассказали ему о девчонке — о Рей — в голове Бена сложился ее определенный образ. Почему-то ему представлялась застенчивая послушная девочка, каких обычно называют «золотыми детьми». На таких никогда не кричат, их не наказывают, потому что они не дают повода для этого. В его классе было пару таких ребят, и более скучных людей Бен еще не встречал. В глубине души он опасался, что если незнакомая ему девочка окажется именно такой, то его родители с ума сойдут от счастья. От этого в его душе поднималась ревность. За ней следовала злость. И уже потом ярости добавляло то, что через много-много лет эта девочка станет его женой. Одна лишь мысль о том, что однажды у него будет жена и даже, возможно, дети, приводило Бена в глубочайшее изумление. Это ужасно, гадко, мерзко! Это невозможно! Особенно теперь, когда он посмотрел в лицо этой девчонки и обнаружил, что она совершенно не такая, какой он себе ее представлял. Она оказалась… бешеной. И Бен не знал, что лучше: если бы она все же была такой, какой он воображал, или вот такой дикой. Впрочем, какая разница, родители все равно будут носиться с ней, как с хрустальной вазой, ведь Рей гостья в этом доме. Но не Бен приглашал ее сюда. Потому, он будет относиться к ней так, как пожелает. А он желает выставить ее вон сегодня же, пока она окончательно не испортила его каникулы!