I help you hate me

Противный мальчишка вышел из комнаты, звучно хлопнув дверью, и Рей осталась наедине с миссис Соло. Хотя женщина приветливо улыбалась ей, девочка отвела взгляд и уставилась на мыски своих туфель. Лаковая поверхность на левой туфле некрасиво стерлась об асфальт, когда отец пытался затащить ее в дом Скайуокеров, а она вырывалась. Теперь пара обуви была безнадежно испорчена, как и новое платье, которое для Рей выбрала грымза мисс Уоллис, ее нянька. Но Рей было плевать. Она просто защищалась, как могла, по крайней мере, попыталась защитить себя. Но, как всегда, потерпела поражение. Будь она старше и сильнее, она бы смогла дать опор. Она бы могла противостоять всем, кто посмел хоть пальцем тронуть ее. Отцу, что лупил ее из-за малейшей провинности. Няньке Уоллис, злобной старухе, самой худшей няне из всех, что были у Рей за всю ее жизнь. Этому отвратительному уроду Бену Соло. Она была в шаге от того, чтобы разреветься, но гнев, что все еще пузырился и кипел в ее венах, не давал ей этого сделать. Хотелось опрометью броситься из комнаты вслед за отцом, умоляя того не оставлять ее в незнакомом доме с незнакомыми людьми. И плевать, что следом за этим поступком наступит наказание, и весьма суровое, но она хотя бы будет дома. Не будет стоять грязная, лохматая, покрытая пылью и кровью, с позорно опущенной головой перед этой красивой женщиной, которая улыбалась ей так тепло и искренне. Сына которой она несколько минут назад называла ушастым уродом. Лицо Рей вспыхнуло, а слезы вновь устремились на поверхность. Ну, что она за плакса?! Девочка шмыгнула носом, утираясь тыльной стороной ладони. Как же она ненавидела все это. Отца, няньку, деда Палпатина, который связал ее с проклятым Беном Соло, мать, которая умерла и оставила ее с отцом. И еще раз отца. Рей была уверена, что он мог что-нибудь сделать для того, чтобы ей не пришлось в будущем выходить замуж за Соло, но он ничего не делал. Он ни за что не разорвет эту помолвку, потому что за всем этим стоят деньги. А деньги — это то единственное, что Джонатан Сноук любил в этом чертовом мире. Уж точно сильнее, чем любил Рей. Рей Сноук было всего девять, и она едва ли много смыслила в жизни, но она точно знала, что нормальные родители не запирают своих детей в темных сырых подвалах на всю ночь за случайно разбитую или сломанную вещь. Не раздают тем подзатыльники и пощечины за разбросанные игрушки. Не ломают им руки, или ребра, или пальцы за грубые слова. Любящие родители не оставляют на теле своего ребенка синяков. Рей же вообще не помнила, когда на ней не было хотя бы одного синяка. Даже сейчас она чувствовала, как неприятно ноет запястье, которое стискивал отец железной хваткой, таща ее в дом Скайуокеров. Разодранные об асфальт колени саднило. Наверное, Рей была сама виновата в этом, потому что сопротивлялась она действительно весьма рьяно, но раскаяния в ней не было ни грамма. К боли девочка привыкла, а возможность назвать отца старой вонючей сволочью радовала ее каждый раз, даже если потом за слова приходилось отвечать. — Что случилось с твоими коленями? – спросила миссис Соло, кивая на еe кровавые ссадины. — Упала, — пробормотала Рей. Миссис Соло как-то странно глядела на нее, будто не верила ее словам. Поэтому, Рей добавила, — правда, я просто упала. — Ну, хорошо, — сказала женщина, а после взяла ее за руку, улыбнувшись, — думаю, нам следует обработать твои раны, как ты считаешь? Рей, не осознавая, что она делает, резко одернула свою кисть из хватки миссис Соло. Девочка терпеть не могла, когда к ней прикасались, и не важно, кто — нянька Уоллис, ее собственный отец, или кто-нибудь еще. Отец — особенно. Ничего хорошего его прикосновения не приносили. От жеста девочки брови Леи изумленно взметнулись. — Простите, — сказала Рей, осознав, что она сделала что-то не так. Злить эту женщину, которую она знала пятнадцать минут, вовсе не хотелось. — За что ты извиняешься, Рей? — спросила миссис Соло. Девочка молчала, не поднимая взгляда на миссис Соло и не находя, что сказать. В конце концов, женщина тяжело вздохнула, и сказала: — Пойдем, промоем твои ссадины, а после тебе следует переодеться. Полагаю, твой отец оставил твой багаж? Рей так же молча кивнула. Миссис Соло направилась к выходу из гостиной, не сделав больше ни единой попытки притронуться к Рей, за что та была ей благодарна. Девочка последовала за ней. — Здесь у нас кухня, — сказала миссис Соло, когда они прошли по длинному коридору и вошли в последнюю дверь. Кухня была большой и светлой, и здесь чудесно пахло свежеиспеченными булочками, что горкой высились на блюде на столе. Рей сглотнула непроизвольно скопившуюся во рту слюну, вспомнив, что утром ей не дали толком позавтракать — отец как всегда спешил. — О, миссис Каната испекла нам булочек, — сказала Лея, открывая кухонный шкаф и доставая оттуда аптечку, а потом пояснила, — миссис Каната — наша кухарка. Позже ты с ней познакомишься. А теперь, садись, буду тебя лечить. Ты голодная? — спросила миссис Соло. Должно быть, она заметила взгляд Рей, которым та одарила блюдо с булками, когда они вошли на кухню. Девочка только кивнула, почувствовав себя неуютно. — Возьми булочку, — Лея указала на блюдо, — скоро обед, а пока перекуси. Девочка взяла булку и забралась на стул, на который ей указала Лея. Рей расправила платье, обнаружив, что одна из кружевных оборок оторвалась, сложила руки на коленях. На Лею она не глядела. — Рей, — мягко сказала женщина, присев на противоположный стул, — мы все здесь рады тебя видеть, и хотим, чтобы ты чувствовала себя как дома. Рей исподлобья взглянула на миссис Соло. Женщина тепло улыбалась ей, и Рей в очередной раз отметила, до чего же красивой она была. Невысокая, стройная, как куколка, в легком бежевом платье из струящейся ткани. Глаза женщины были темными, с необычайно цепким взглядом, отчего казалось, будто она видит собеседника насквозь. Волосы у Леи тоже были темными, длинными и густыми, сейчас убранными в причудливую прическу из кос на затылке. В общем, внешность у миссис Соло была очень располагающая, но Рей никак не могла избавиться от сковавшего ее смущения, а еще недоверия. В любой момент она ожидала, что очаровательная улыбка миссис Соло слетит с ее лица, и та начнет отчитывать девочку за что-нибудь. За порванное платье, за ссадины, которые ей теперь приходится обрабатывать, за поведение Рей с Беном. За что угодно. Отцу и няньке Уоллис не нужно было веских причин для выговоров и наказаний. — Только постарайся подружиться с Беном, — сказала миссис Соло, смачивая ватный тампон в резко пахнущей жидкости и прикасаясь им к рваным краям ссадин. Рей дернулась, сжав зубы — рану больно защипало. — Потерпи немного, скоро пройдет. — Я знаю, — сказала Рей, чувствуя, как боль уже уходит. — Бен тоже постоянно разбивает коленки, — сказала Лея, приступая ко второй ноге Рей, — он вовсе не такой плохой, как тебе, вероятно, показалось на первый взгляд. Он добрый мальчик, просто вспыльчивый. Вам придется найти общий язык. И не кидаться друг на друга с кулаками, — последние слова миссис Соло прозвучали укоризненно, отчего Рей залилась краской. — Я постараюсь, — сказала Рей, — если и он постарается. — Он постарается, — миссис Соло кивнула, и что-то в ее тоне не понравилось Рей, было в нем что-то опасное. Но уже следующие слова женщина произнесла своим обычным тоном, — теперь, идем переодеваться. Нельзя разгуливать в таком виде весь день, как считаешь? Рей кивнула, и вновь последовала за миссис Соло. Та повела ее на второй этаж дома. Рей шагала за женщиной, с любопытством вертя головой, разглядывая обстановку. Дом был очень большим, это она заметила еще тогда, когда машина ее отца припарковалась у крыльца. Рей невольно сравнивала то, что видела, со своим собственным домом — таким же большим, с множеством комнат и вычурной обстановкой. И все же, дом Скайуокеров отличался от дома Сноуков, как небо отличается от земли. Здесь было невероятно светло и просторно, легкие портьеры не препятствовали тому, чтобы дневной свет заполнял каждую комнату, каждый коридор. Дом Скайуокеров будто парил в воздухе. В ее же доме всегда царил полумрак — отец не выносил яркого света, потому что его глаза были слишком чувствительны. Он не выносил громких звуков, и в доме Сноуков всегда было настолько тихо, что иногда Рей казалось, что сами стены поглощают малейший звук, свидетелями которого они становятся. Он не выносил ярких цветов, потому, все в доме Сноуков было выдержано в темных, угнетающих оттенках. А еще там всегда, в любое время года было жутко холодно. Дом Скайуокеров был теплым и уютным. В какой-то момент Рей поймала себя на мысли, что если бы не Лея, чинно шагавшая чуть впереди, девочка бы побежала вперед, понеслась по просторным комнатам, взбежала по лестницам, а потом, возможно, скатилась вниз по широким перилам. Дома за такое ее ждала бы хорошая оплеуха. Чего ожидать здесь, она пока не знала, потому, послушно следовала за Леей. — Здесь будет твоя комната, — сказала Лея, открывая очередную дверь. Комната, в которой они оказались, была небольшой и уютной — по мнению Рей, именно такой должна быть комната девочки. Стены были оклеены бежевыми обоями в мелкий цветочек, у дальней стены, рядом с окном, стояла кованая кровать, застеленная голубым покрывалом. Также, здесь был письменный стол, шкаф для одежды и игрушки. Много игрушек. Плюшевые мишки, куклы, даже кукольный домик. У нее никогда не было кукольного домика. Отец считал, что она давно выросла из того возраста, когда девочки играют с куклами. И в этом Рей была с ним согласна, однако все, что она сейчас видела перед собой, было так потрясающе, что хотелось пищать от восторга и сию же минуту кинуться разглядывать все это сокровище. — Здесь очень красиво, — сказала Рей, поднимая взгляд на Лею, и широко улыбнулась, чувствуя, как скованность уходит. Улыбаться этой женщине было легко. — Ну вот, наконец, улыбаешься, — хохотнула Лея. — Что бы ты хотела надеть? Давай взглянем на твою одежду. Оказалось, нянька Уоллис запихнула в чемодан Рей едва ли не все платья, что у нее имелись. Ее всегда наряжали в платья, утверждая, что девочка в брюках — это неправильно. Настоящая девочка должна носить красивые платья, всегда быть аккуратно причесана, должна быть прилежна, послушна, спокойна и старательна в учебе. Не всему из этого у Рей получалось соответствовать. Потому что, как любил повторять ее отец, Рей была слишком «дикой». Вместе с Леей она выбрала голубое платье с узором из ромашек, и миссис Соло переплела ей косы, так же причудливо, как и свои собственные, отчего Рей пришла в восторг, потому что нянька Уоллис только и могла, что стягивать ее волосы в две тугие косички, что больно тянули кожу головы. Миссис Соло рассказывала о доме, о том, что он принадлежал ее родителям, о том, что она сама здесь выросла вместе со своим братом. Рассказывала о саде, где был разбит розарий, который она позже обязательно покажет Рей, об озерах, что окружали поместье Скайукеров, из-за которых эти места и называли Озерным Краем. Рассказала о своем муже, Хане Соло, который, оказывается, был летчиком. О Бене, который, как она все продолжала утверждать, был не таким уж и плохим мальчиком. Вот только Рей не была с этим согласна. Последние полчаса, проведенные в компании миссис Соло доказали ей, что уж от этой женщины в ее сторону точно не исходит опасность. Она обработала ее раны, заплела ее волосы, привела в эту чудесную комнату, которая до конца лета будет принадлежать Рей. С мистером Соло она пока не была знакома. А вот с Беном — да. Ей понравился этот дом. Ей понравилась миссис Соло. И Рей предстояло провести здесь все свои летние каникулы, в ее компании. И то, что прежде она воспринимала как наказание, ужасное и несправедливое, вдруг обернулось настоящим избавлением. Избавлением от отца, няньки Уоллис, от собственного родного дома. Это лето могло бы стать идеальным, если бы Рей забыла, по какой причине она здесь. Для того, чтобы подружиться с Беном Соло, дружить с которым она не собиралась. Она поняла это в тот самый момент, когда миссис Соло за шкирку ввела его в гостиную, в которой сидели она и ее отец. Он был долговязым, нескладным и страшным, хотя Рей понимала, что нельзя так говорить о людях. Он ей не понравился с первого взгляда, даже больше — еще до того, как его родители привели Бена к Рей и ее отцу. Хотя Рей и пообещала миссис Соло постараться вести себя с Беном прилично, если и он тоже постарается, девочка понимала, что не сможет сдержать это обещание. От этого становилось горько, ведь это значило, что еще до конца летних каникул она окажется дома, со свои отцом. И ему это совсем не понравится. — Если боишься темноты, или еще чего-нибудь, оставляй дверь на ночь открытой, — сказала миссис Соло, — наша с мистером Соло спальня находится в конце коридора, — она указала рукой на запертую дверь, — поэтому, я услышу, если ты вдруг позовешь меня. Комната Бена рядом с твоей, — теперь миссис Соло указала на соседнюю дверь, тоже запертую. Из-за двери не доносилось ни шороха, но Рей знала, что мерзкий мальчишка находится там. Без стука и предупреждения, Лея повернула ручку двери комнаты сына и вошла. — Время обеда, Бен. Спускайся. — Ты сама велела мне сидеть здесь, — донесся до Рей голос Бена, — полностью поддерживаю эту идею. Скажи, пусть принесут обед в мою комнату. — Ты сейчас же спустишься в столовую, и пообедаешь со свое семьей, за столом как положено. Иначе останешься голодным на весь день, — стальным голосом сказала миссис Соло. Рей даже опешила от той перемены, что произошла в поведении женщины, ведь с ней она была очень милой. Сейчас же, стоя в дверном проеме, с неестественно прямой спиной, грозным взглядом и поджатыми губами, она наводила страх. — Ты и так хотела оставить меня голодным. Ты же сказала, не сметь мне показывать носа до ужина. — Не передергивай! — воскликнула женщина, и Рей вздрогнула, слегка попятившись, но женщина этого не заметила. — Спускайся в столовую! Живо! Что-то страшное появилось в тоне миссис Соло, когда она прокричала последние слова и, судя по тому, что Бен все же показался из своей комнаты, это почувствовала не только она. Мальчик злобно зыркнул на мать, хотя Рей видела, как он ссутулился под ее взглядом, будто пытался стать меньше и ниже. Так же злобно он взглянул на нее саму. Молча, все трое спустились вниз. Губы миссис Соло все еще были гневно поджаты, и Рей не осмеливалась о чем-либо спрашивать ее. К тому же, говорить при Бене ей совсем не хотелось. Лучше бы он и правда сидел взаперти до самого ужина. Когда они вошли в столовую, стол уже был накрыт, а мистер Соло, сидя за небольшим круглым столом о чем-то говорил с невысокой женщиной, в руках которой был поднос. Она тут же повернулась к ним, и к немалому изумлению Рей, воскликнула: — Бен Соло, до чего же хорошенькая у тебя невеста! Рей перевела взгляд на Бена, отмечая, как сильно тот покраснел. Только краснел он не от смущения, как могло показаться на первый взгляд, а от злости. — Никто никому здесь не невеста, Маз, — процедил Бен, усаживаясь за стол, — не мели чепухи. Его отец весело хохотнул и переглянулся с женщиной. — Так ты, значит, Рей? — спросила женщина по имени Маз, — а я миссис Каната. — Приятно познакомиться, — сказала Рей, улыбнувшись. — Давай же, Рей, присаживайся, — сказала Лея, отодвинув соседний стул, — скоро все остынет. Рей устроилась на своем месте, вспомнив, что она дико голодна. Впрочем, она всегда хотела есть, и ела много, это была ее странная особенность, которая сильно бесила Джонатана. Поэтому, она не любила есть с ним за одним столом. Во-первых, рядом с ним кусок не лез в горло, а во-вторых, она никогда не могла съесть столько, сколько ей требовалось. — Ну, Рей, понравился тебе дом Скайуокеров? — спросил мистер Соло. — Да, здесь чудесно, — сказала Рей, и смутилась, когда встретилась с ним взглядом. Мистер Соло был красивым мужчиной, с открытым добродушным лицом и едва заметной ухмылкой в уголке губ. Рей взглянула на него и Лею, отмечая, что они прекрасно смотрятся вместе — миниатюрная миссис Соло и мужественный мистер Соло. Как они могли оказаться родителями такого мерзкого мальчишки, как Бен? Бен же в это время торопливо поглощал свою порцию еды, сверля ее взглядом, она даже не сразу это заметила. — Конечно, здесь чудесно, — сказал он, криво улыбнувшись, и в этот самый момент в многострадальное колено Рей прилетел больной пинок чьим-то ботинком. Не сложно догадаться, чьим. Она крепко стиснула зубы, сдерживая в себе болезненный стон, и улыбнулась. — Да, — кивнула она, — чудесно. Волшебно. Прекрасно. Никогда не бывала в таких красивых местах. Она знала, что пытается сделать этот гад — вывести ее из себя при его родителях. Но этому не бывать. Не на ту напал. Мгновение мальчишка пристально глядел на нее, а после, вновь вернулся к своей еде. — Надеюсь, мы проведем чудесное лето здесь, все вместе, — воодушевленно сказал мистер Соло, расправляя салфетку. А после, добавил, — только если вы двое не поубиваете друг друга. — Хан, — строго сказала миссис Соло, глядя на мужа. Она едва остыла после того, как наорала на Бена, а теперь Рей видела, как уже мистер Соло был под угрозой того, чтобы стать объектом ее немилости, — не начинай. — Ты сама видела, что было в гостиной. Не хочу завтра обнаружить, что один выбросил другого из окна. — Спасибо за идею, папа, — отозвался Бен, широко улыбаясь отцу. — Бен! — Не лучшая идея, сын, — сказал мистер Соло, — стоит тебе выкинуть нечто подобное, и тут же отправишься в скаутский лагерь. И на следующее лето, тоже. И на следующее. И так будет до окончания школы. Ты этого хочешь? Бен схлестнулся с отцом в молчаливом поединке взглядов, и выиграл в нем, естественно, Хан. — Не хочу, — пробормотал Бен. — Вот и отлично! — Хан хлопнул в ладоши, — а теперь, давайте есть. Рей, налетай! Что Рей с радостью сделала. Бен в это время уже просил добавки, и никто ему в этом не отказывал. Рей подумала, что возможно, и ее никто не станет упрекать, если она попросит еще еды. И девочка наелась так, как не наедалась, наверное, никогда в жизни. Еда была вкусной, особенно ей понравился шоколадный торт, и компания за столом тоже была приятной. За исключением Бена, но тот больше не произнес ни слова. Хан и Лея расспрашивали ее о школе, об оценках, какие предметы она любит, о ее отце. И если о школе и оценках она могла говорить открыто и правдиво, то для того, чтобы описать, что твориться в стенах дома Сноуков, у нее давно была припасена ложь. Для учителей, которые частенько задавали неудобные вопросы, стоило им заметить на ней синяки. Для немногочисленных подружек, которые интересовались, почему она никогда не приглашает их к себе с ночевкой, и сама ни к кому не ходит. Потому что она знала, что ей не у кого просить помощи, только не в борьбе с собственным отцом, который представлялся ей едва ли не всемогущим. В моменты, когда он одаривал ее очередными оплеухами и ударами, была только она. И только она сама могла себе помочь. Потому, она не видела смысла кому-либо говорить правду о своей жизни, ведь ей все равно никто не поможет. И едва ли кто-то поверит. Когда с обедом было покончено, Лея спросила: — Предлагаю прогуляться до Озера. Погода чудесная, грех сидеть в четырех стенах, как думаете? — Думаю, ты совершенно права, — отозвался мистер Соло, улыбаясь жене. А после приобнял ее за талию и поцеловал в щеку. — Фу, — скривился Бен. Его родители лишь усмехнулись на это. Все вчетвером они вышли из дома. На улице действительно стоял чудесный летний день, с ясным голубым небом. Они шагали по широкой тропе, и все вокруг было зеленым, ярким и благоухающим. Рей никогда ничего подобного не видела. Девочка улыбнулась своим мыслям, провела рукой по высокой траве, сорвала цветок. Мистер и миссис Соло под руку шли впереди, о чем-то негромко переговариваясь, за ними плелся Бен, засунув руки в карманы брюк. Он все еще был в той же одежде, в которой заявился в гостиную — брюки со стрелками и белая сорочка. Разве что, галстук куда-то дел. Рей не собиралась его догонять, но он остановился сам. — Ты уедешь сегодня же, — сказал он, — скажи, что тебе здесь не нравится. Попроси их, — он кивнул на своих родителей, — чтобы они увезли тебя домой. — Но я не хочу уезжать, — нахмурилась она, — мне здесь нравится. — Нет, не нравится, — процедил он. — Мне не нравится, что ты здесь! — Никто твоего мнения не спрашивает! — Я здесь живу, а ты вообще никому тут не нужна! — Меня пригласили, так что, я остаюсь! — Помойщица! — Ушастый урод! Не отдавая отчета в своих действиях, Рей ринулась к отвратительному мальчишке, и пнула того в голень. Пнула сильно, от души, так, что тот взревел от боли. И тут же бросился на нее, схватив за волосы и больно потянув. Рей взвизгнула, пытаясь отцепить пальцы Бена от себя, попутно нанося тому удары ногами. — Отстань! Не прикасайся ко мне! — А ну, прекратили, вы, оба! — донесся до обоих крик Хана, и уже в следующий миг их с силой оторвали друг от друга. — Она первая начала! — заорал Бен, — она меня пнула! — Ты первый меня пнул, в столовой, под столом! — Замолчали оба! От крика Леи замолкли все. — Не важно, кто начал первым, — сказала она тихо, но по телу Рей пробежали мурашки от ее голоса. — Вам было велено вести себя уважительно друг к другу. Прежде всего, не опускаться до драки. Воспитанные люди так себя не ведут. И если вы не в состоянии хотя бы пять минут не кидаться друг на друга, то будете врозь сидеть в своих комнатах до следующего утра. Всем все понятно? Тишина. — Я спросила, всем все понятно? Рей тут же отозвалась, глядя на траву под своими ногами. Поднять взгляд на миссис Соло она не могла: — Да, миссис Соло. — Бен? — Да, да, все ясно, — проворчал тот, одергивая руку из хватки отца и направляясь обратно к дому. Мистер Соло отпустил руку Рей, и она зашагала вслед за Беном. Ей было стыдно. От того, что уже в первый день она настроила против себя обоих хозяев дома. Она так надеялась на то, что это лето будет хорошим. Хоть раз в жизни. А все этот проклятый мальчишка! — Ты все равно уедешь отсюда, — прошептал он, когда они поравнялись. — Это мы еще увидим, — ответила ему Рей.