Физиология

      В пятницу, после работы, я зашёл к бар. Выдался тяжёлый день, я был вымотан и без стаканчика виски не мог вернуться домой, где, естественно, меня ждала очередная истерика от жены. На неделе мы с ней серьёзно поссорились. Тупая тварь, всё ей не то. Заказав напиток, я сел за столик; скоро мне принесли двойную порцию скотча. Я быстро выпил его и, не захмелев, заказал ещё. В этот раз я уже смаковал скотч, наслаждаясь полутьмой салона и льющимся по ней гаммам джазовых импровизаций. Внезапно мой взгляд наткнулся на девушку, сидящую в глубине зала, через два столика от меня. Она смотрела прямо мне в глаза. Незнакомке, похоже, что-то было нужно от меня. Опьянев, я улыбнулся ей. В обычной ситуации я бы спрятал взгляд, но не сейчас. Во мне заиграл азарт. Незнакомка, кстати, была хороша собой, и лучше оценить её внешность я смог, когда она подсела ко мне. Без вопросов и приветствий она подошла и села за один со мной столик, и тогда я смог насладиться сверкающей чернотой её глаз и весьма утончённой формой лица, которое выдавало в ней славянские корни; её лицо обрамляли длинные тёмные кудри, пышные и объёмные, что в целом придавало незнакомке сходство с демоническим пламенем. Из неё истекала какая-то жгучая, дьявольская энергетика, и тогда я понял, что тьма в её зрачках — не тьма, что поглощает, утопает, не пассивная, но активная, агрессивная тьма. Это не испугало меня, наоборот, я начал распаляться, учитывая то, какой фигурой обладала девушка — высокая, большая грудь, тонкая талия и широкие, мясистые бёдра вкупе с объёмной задницей, очертания которой столь чудесно подчёркивали брюки. Внешний вид в полном соответствии с офисным дресскодом. Незнакомка принесла с собой свой напиток — она пила какой-то коктейль.       — Я вас часто здесь вижу, — сказала она.       — Я прихожу сюда после работы. Не всегда, но…       — Вы не думали, что это неправильно?       — Что неправильно?       — Так гробить свою жизнь?       — Причём здесь моя жизнь?       Незнакомка вполне серьёзно смотрела на меня, пока я наслаждался вечером, находясь в алкогольной неге. Мне нравилась эта девушка: её потусторонняя аура, её напор, нахальство… Это не могло не возбудить влечение к данной особе; с такой, как она, могли рухнуть любые, даже самые устойчивые, границы нравственности. Кто эта девушка, откуда — плевать. До меня даже не доходило, что она может оказаться мошенницей или воровкой. Я чувствовал, что она хочет меня, но продолжал строить из себя дурака. Даже себя самого я пытался убедить, что хищнический взор её чёрных глаз только плод моей фантазии и похоти. Я слишком устал. Я хотел опьянеть и забыть обо всём мире.       Неожиданно незнакомка села вплотную ко мне и прошептала слова, подтвердившие моё предчувствие:       — Я хочу вас. Прямо здесь. Сейчас.       В следующую секунду она поцеловала меня. Воздух наполнился ароматом духов, а на губах застыл вишнёвый вкус помады. Становясь всё более страстным, более бесстыдным, поцелуй уносил нас обоих далеко от реальности. Глубоко внутри, обескураженное наплывом чувств, стучало, как локомотив, сердце. Вдруг стало душно и дурно, но это была приятная дурнота. Всё-таки, я пьян, и она, видимо, тоже. Незнакомка прижалась ко мне всем телом, и я почувствовал, что на ней нет бюстгальтера — её большая грудь расплющилась о моё тело; стало очень тепло и мягко. Девушка поглаживала мой член сквозь штаны — ладонь аккуратно следовала изгибу напряжённого органа, и так, водя рукой вверх-вниз, незнакомка стимулировала моё возбуждение, рискуя оборвать знакомство со мной прямо здесь, за столом. Я был ошарашен.       Незнакомка отстранилась от меня. Она сказала:       — Через пять минут. В туалете.       И ушла.       Я не знал, что думать. Член стоял колом, и желание трахнуть эту девицу выместило все возможные барьеры. Остроты добавляло то, что мы находились в публичном месте. Казалось, все пялятся на меня, но это была обыкновенная фобия. Все пили, общались, слушали музыку. А я отсчитывал время. Выпил ещё немного скотча; по коже пробежало лёгкое покалывание. Голос рассудка стучался ко мне, но душа моя была уже ослеплена и восхищена этой девушкой. Я отправился в туалет. В пику современным тенденциям делать из клозетов комнаты с несколькими кабинками и писсуарами, в этом баре уборные являлись отдельными комнатами. Спустившись под зал, я встал в коротком коридоре между двух дверей туалетов. В какую именно уборную вошла незнакомка? Это напоминало игру, что сильнее распаляло во мне азарт. Ставки сделаны, кости брошены. Единственное, чем я рисковал — доброе имя, репутация. Здоровье. Ведь секс в туалете не очень-то гигиеничное занятие, однако, секс сам по себе довольно грязное, неопрятное мероприятие. Где грязь — там и наслаждение. Я открыл левую дверь. В нос тут же ударил запах освежителя и вместе с ним — аромат духов, который стал для меня уже знакомым. Девушка тут же начала меня целовать. Я запер дверь, не успев порадоваться собственной удачливости, и наконец сполна мог предаться объятьям. Руки сами начали расстёгивать жилет и сорочку, только бы поскорее добраться до пышных, тёплых грудей; незнакомка же весьма ловка расправилась с ремнём и застёжками на брюках и уже поглаживала мой член. Я закончил расстёгивать блузку, принявшись мять и целовать грудь незнакомки. Её кожа пахла потрясающе; вкупе с ароматами парфюма, в которых, видимо, смешались запахи различных экзотических цветов и растений, запах и вкус её тела становился очень знакомым и от того безумно приятным. Сами собой возникли сравнения с грудью Жюстины; поначалу меня оттолкнула как таковая идея, что я сравниваю её тело с телом незнакомки, затем смятение оказалось вытеснено блаженным и безумным чувством распутства. Погружаясь в белоснежную, полную молока грудь, я упивался безудержностью своих желаний. Незнакомка продолжала ласкать мой член, постанывая, и порой она едва ли не вскрикивала, тут же прикусывая губу, чтобы нас никто не услышал. Я прикусил сосок и начал посасывать его. Жюстина… Почему-то я думал, что она здесь, со мной… что это её тело, хотя, конечно же, было понятно, что тело незнакомки значительно отличалось — более упитанное, но не полноватое, грудь больше и сочнее, но при этом не виснет от заключённого в ней груза; зрелые, исполненные живительных соков плоды, которые большую часть времени скрыты под одеждой. Такова цивилизация, такова цена за социальный конформизм, плата за лицемерное воздержание; напыщенная, горделивая поза человека, якобы подчинившего себе сексуальность. Незаметно девушка опала, и я почувствовал, как её рот облёк мой член. Здесь я в полной мере ощутил, какая энергия бурлила в этой девушке — отсасывала она не столь мастерски, как Жюстина, но осатанело, слишком рьяно, агрессивно. Она компенсировала технику страстью. Ненасытная, клокочущая глотка, вулкан, бездонная впадина… Член почти полностью входил в её горло; незнакомка будто бы намеревалась попросту сожрать мой орган. Вынув его изо рта, она слегка помассировала яйца — холодное прикосновение — и встала передо мной. Глаза у неё горели чёрным пламенем, кудри отливали вороным крылом. Ведьма, истинная ведьма. Она прижалась к раковине, выпятив ко мне зад. Я быстро стянул с неё брюки и трусики. Моему взору открылись объёмные, пышные ягодицы, почти сияющие неприкосновенной белизной. Клянусь богом, если есть в этом мире что-то абсолютно незыблемое, вроде математических постулатов, то это точно относится к данной заднице, которая была создана для ебли. Не для секса, замечу, но именно для ебли, поскольку в компании этой девушки невозможно окрасить акт совокупления в романтические, сентиментальные тона, ибо секс — это тоже изобретение цивилизации, узаконенная форма разврата, сейчас же все нормы человеческой морали рухнули, раскрыв истину: нет в жизни ценности важней, чем ебля. Мы животные, а жизнь — это бесконечное совокупление. Бесконечный акт соития, вечный трах. Мы появляемся на свет исключительно для того, чтобы ебаться.       — Подожди, — сказала незнакомка и что-то протянула мне.       Презерватив.       А я об этом даже не вспомнил. Желание поскорее вставить отмело любые препоны. Надев презерватив, я наконец вошёл в неё. Я практически не почувствовал сопротивления — член будто двигался по очень тёплой, обволакивающей массе, но при этом никакого напряжения не было. Вероятно, эта девушка настоящая нимфоманка, и её орган постоянно в таком состоянии; перестав занимать свой рассудок тем, сколько у незнакомки могло быть (и может) половых партнёров, я полностью отдался процессу. Никакой жены, никакой Жюстины; вообще никаких женщин, кроме этой, ненасытной и нахальной бляди, которая находилась сейчас в моей власти, здесь, в полутёмном загашнике, где в воздухе висит осточертевший запах эвкалипта из дешёвого освежителя вперемешку со сводящим с ума ароматом экзотических трав, ароматом самого безумия… и звуки джаза смешивались с её крикливыми просьбами не останавливаться, никогда, ни в коем случае, она жаждала вечного, непрекращающегося траха, и я пытался вытрахать даже эту вечность; я ебал её в прежнем темпе — раздолбанная щёлка исходила жаркой и приторной влагой. Целый мир вверил нам своё существование, и чёрные волосы этой ведьмы — будто чернота вселенной, бездна материи, царство оргазмического восторга. О боже! Но даже бог тут бессилен. И где он был, когда совокупление правило жизнью? Мне не нужны ни боги, ни богини — мне лишь нужна эта сука, эта пизда, в которой, наверное, только за день побывало столько хуёв, что не хватит времени сосчитать; мне была нужна эта тёплая, мягкая задница, мясистая, пышная. Я схватил незнакомку за грудь — пальцы словно погрузились в большой кусок теста, живой и податливый. Эта пища… пища первых людей, пища самого мироздания, великая мана, молоко космоса, которое делает бессмертным каждого, кто хоть однажды попробует его — и поймёт, что нет ничего слаще. Я кончил, не вынимая члена. С последними фрикциями я пару раз резко засадил пенис, после чего вытащил его. Незнакомка развернулась; мы поцеловались. Она сняла полный спермы презерватив и начала гладить слабеющий член. Я приложил раскрытую ладонь к её промежности, чувствуя тёплую и влажную плоть. Водя пальцами по клитору, пару раз я опустил их прямо во влагалище, которое все ещё оставалось очень чувствительным, и незнакомка начинала непроизвольно стонать, прерывая поцелуй, чтобы глотнуть немного воздуха. Было бы забавно, если бы наше соитие закончилось тем, что я кончил внутрь без презерватива. Да, именно забавно, и было бы очень смешно, если бы эта особа забеременела от меня. Зачатие в туалете не ахти какого бара, где глушат спиртным своё одиночество менеджеры среднего звена, директора супермаркетов и прочий сброд, преодолевший самую низкую ступень в карьерной лестнице, но так и не поднявшийся дальше. В эту секунду мне стали отвратительны эти люди, их замершие в небытии амбиции. Я стал противен самому себе, но почему-то я испытывал от этого некое счастье, словно я превратился во всемогущего злодея. И всё-таки предполагаемое потомство осталось в силиконовой оболочке, которую вот-вот спустят в унитаз. Повезло, что с Жюстиной всё обошлось. Нечего о ней вспоминать.       — Я должна идти, — произнесла незнакомка. Вытерев бумажным полотенцем промежность, она быстро оделась, вернув себе облик офисного работника. Формы её тела, конечно, эта одежда в полной мере скрыть не могла, но чары, которые напустила на меня ей страсть, её чёрные ведьмины глаза, улетучилась, и девушка с чертами славянской внешности исчезла из моей жизни навсегда, — лишь хлопнула дверь туалета. С тех пор я её не видел.