Бриллиантовый Ястреб

—Понеслась!!!—Крикнул чей-то голос и по амбару засверкали вспышки, сопровождающиеся оглушающими хлопками и на мгновение освещающие вытянувшиеся от неожиданности лица бандитов, в то время как самих подрывников не было видно вовсе. Глаза Людвига от страха снова начали переливаться голубыми молниями и он, воспользовавшись этим, прокрался в амбар, двигаясь вдоль по стене, нашёл рубильник и включил его. Загорелся резервный свет. Перед ним открылась не укладывающаяся в голове картина. Бандиты выли от боли лёжа на сене, их штаны ближе к стопам были разодраны, а сами ноги сильно изранены. Никто из них физически не мог встать и уйти самостоятельно. В центре сидел шокированный этим Оливер, а рядом с ним застыли Алекс, Рик и Марсель, напоминая диких кошек, которых застали врасплох за ловлей мышей. —Надо бы их отсюда вытащить.—Наконец сказал Рик, отойдя от ступора. —И в обезьянник, как говорит твоя сестра...—Добавил Алекс, пытаясь потянуть одного из раненых в сторону выхода. Тот попытался оказать сопротивление, но ледяной клинок, приставленный мальчишкой к смуглой, небритой шее тотчас усмирил его. Герреро поступил так же, а Людвиг ограничился злыми угрозами по-немецки, оправдываясь тем, что из-за профессии не может причинить кому-либо вред, если тот безоружен или не враждебен. —Будешь рыпаться–на мясо сдам!—Шипел он бандиту в ухо, оттаскивая его на бетонную площадку, на которой и находился сам порт. В очках немца отражался свет лампы накаливания, висевшей под потолком амбара и заливавшей круглые линзы непрозрачной белизной. Из-за угла одна за другой показались девушки. —Это что такое было!?—Удивлённо воскликнула Паула. —Саботаж в темноте.—Ответил Алекс, не отвлекаясь от бандита.—Марсель рассказал нам план, а выполнили. —Кстати о Марселе...—Начала Мадлен.—Он не вышел. Но размышления о том куда пропал маленький, но самоуверенный мальчик, прервал выскочивший из-за стога сена мексиканец с ружьём. Он тут же взвёл курок и направил его на Сильвану. Та, не медля ни секунды выхватила револьвер и прицелилась в ответ. —О-оу...—Рик осторожно шагнул назад.—Похоже, этого мы пропустили... Мужчина оскалил жёлтые зубы и встал позади стула, к которому был привязан пленник. —Сильвана Бьёрклунд. Какая встреча.—Оскал перерос в улыбку. —Ты предала Эрнеста и скрылась, но тебя всё равно настигла судьба. По воле Божьей ты здесь оказалась! —Как раз наоборот. Это я настигла тебя.—Сильвана позволила себе ухмыльнуться одним уголком рта, всё ещё держа цель на мушке. —Чушь!—Рявкнул на неё бандит. Длинные, сальные волосы падали на кожаный воротник куртки, а кустистые брови и широкий нос со шрамом невольно создавали в голове образ первобытного, неотёсанного дикаря.—Он заботился о тебе, а ты оклеветала его! Сбежала от семьи! —Он делал из меня оружие. Тренировал убивать людей, которые вам неугодны! —Из заботы.—Повторил он.—Ты должна была встать на нашу сторону, а ушла к легавым! К позорным крысам! —Пошёл к чёрту.—Медленно выходя из себя, нарастающим тоном говорила Бьёрклунд.—К таким сукиным детям, как вы я должна вернуться? Неужели. Вас в любом случае ждёт тюрьма или смерть, как Эрнеста. Его застрелили, как бешеную собаку, и знаешь, кто? Его собственный сын. —Ты лжёшь! Заткнись!!!—Заорал бандит, но тут почувствовал как земля под пятками вдруг куда-то делась. Затем кто-то потянул его назад и он замахал руками, стараясь удержать равновесие, но лихая подсечка всё-таки заставила его провалиться в тёмный погреб. Бандит увидел внутри обвешанные самой разной взрывчаткой стены с множествами проводов. Коротышка с устрашающим ликом противогаза посмотрел на него сверху вниз, после чего, закрыв люк, оставил в полной темноте, наедине с верной смертью. —Налетайте на пушечки!—Приглушённо воскликнул из-под маски Марсель, и парни постарше быстро вынесли всё оружие, после чего сложили его кучкой к забору, подальше от амбара. Развязав Оливера и забрав документы, они вместе с ним побежали к выходу. —Ох чёрт, я понимаю, что ты хочешь сделать.—С ноткой ужаса проговорил Рик. —Та-ак, а теперь прошу всех отвернуться, иначе сожжёте сетчатку. Уши закройте, быстрее...—Мальчик чиркнул каминной спичкой и поднёс к размотанному из катушки длинному фитилю. Искра побежала к закрытому люку довольно неторопливо, давая компании, с ранеными бандитами наперевес, отойти на безопасное расстояние и оттащить последних, спрятавшись за контейнером. Через несколько секунд фитиль скрылся в погребе и взрывчатка, выждав ещё несколько, с грохотом окутала амбар огненным облаком, разнося его в мельчайшие щепки. —Ты чёртов псих!—Не выдержал Людвиг, смотря на самодовольное лицо Марселя, снявшего противогаз. —Нет, обычный пироман.—Пожал тот плечами.—Этот парень явно заслужил смертную казнь, а я её обеспечил. Сильва, ты говорила с ним, может, знаешь что-то? Его кузина вздрогнула, однако, всё же ответила: —Данте Эрнандес, волк. Сто с лишним убийств, ограбления, организация множества терактов... Думаю, ты прав.—Холодно, как обычно, проговорила она, быстро задавив волнение. —Нет смысла вызывать полицию. Они и так всё услышали.—Ответил тот, увидев электрические разряды в лампочках на многочисленных паровых экипажах. Увидев подростков, державших трёх взрослых мужчин под лезвиями клинков, они очень удивились, однако, всё-таки решили разузнать, что произошло несколько минут назад. —Сильвана Бьёрклунд, детектив Скотленд-Ярда.—Подойдя к офицеру, спокойно сказала Сильвана и раскрыла перед ним удостоверение. Она решила не добавлять слово «младший», поскольку хотела выглядеть в их глазах более серьёзно и влиятельно. —Майор Карлссон, полиция Смоланда.—Представился мужчина. Рик и Алекс, услышав фамилию, тихо захихикали.—Фрёкен, я где-то вас уже видел...—Гнусавый офицер задумчиво почесал щетинистый подбородок, оглядывая лицо девушки. Та, одновременно с подругой-немкой, в свою очередь, узнала и его. —Мы пытались спасти Трилле Эйнарссона.—Паула поднялась с бетона и поправила платье. —Стрелка из школы? —Да. —О господи, вы же ещё совсем дети... Почему вы встряли в такие кровавые неприятности?—Вздохнул швед. Сильвана выпрямилась и сдвинула брови. —Это моя работа. А она...—Бьёрклунд похлопала Паулу по плечу, отчего та, смутившись, порозовела.—...Она моя помощница. —Так что же здесь произошло?—Майор Карлссон достал блокнот и приготовился записывать. —Оливера Бьёрклунда похитили. —Прокурора Бьёрклунда!?—Сонные глаза вмиг стали размером с монету в пятьдесят центов. —Именно так. Я взялась за расследование, оно привело нас к этому амбару. Там он был связан и находился в заложниках у четверых бандитов «Flor de sangre». Слышали о таком? Мужчина закивал. —Газеты читаю. Их никто не может поймать. Они не оставляют свидетелей, поэтому мало людей вообще знает что они существуют. Не все берут ежедневные выпуски, потому что не хотят портить себе настроение. —Вы просили дать показания, вот я и даю.—С укором перебила его Сильвана.—Трое ранены при самообороне вон теми двумя ребятами.—Она указала на Рика и Алекса, всё ещё смеявшихся над фамилией майора. —А четвёртый? —Погиб.—Сухо ответила она, щёлкая барабаном револьвера.—Утечка газа. —В амбаре-то?—Полицейский с непониманием поднял брови. —Тот старик, который умер, судя по всему, жил там. Внутри была плита. Хотя, может он готовил на ней еду для собак, потому что рядом под сеном я нашла две большие заржавевшие миски... Скорее всего второе. Трубу разорвало и амбар стал как газовая камера. А искру скорее всего произвело ружьё, или может спичка, от которой хотели что-то зажечь или прикурить. Сигарету, трубку, лампу, и так далее, всё перечислять не буду, суть вы уловили...—Сильвана убрала револьвер в кобуру под пиджаком и кивнула головой в сторону самого большого экипажа.—Мы обнаружили и обезвредили членов крупномасштабного синдиката, так что прошу вас их забрать как можно скорее. —Я перевяжу раны.—Включился Людвиг, встав с земли и подойдя к фургону, когда раненых бандитов кое-как усадили туда.—Они не должны умереть до того, как их допросят. Немец запрыгнул внутрь, жестом попросил аптечку и принялся врачевать. Он и не заметил, как мексиканцы переглядывались и мигали друг другу. Паула, заподозрив неладное, наблюдала за ними и братом, под чьими руками промывавшиеся физраствором, прижигавшиеся спиртом и забинтовывавшиеся раны переставали выглядеть страшными. Юной леди почему-то стало страшно. Вдруг доктор негромко вскрикнул, согнулся и зажал ладонью место в нескольких дюймах от механического сердца. Под ней белоснежная рубашка медленно окрашивалась в алый цвет, напоминавший оттенок театрального занавеса. Людвиг мгновенно побледнел, опёршись о стену и чуть не попав большой ладонью на лицо одного из арестованных. Он вывалился из фургона на холодный бетон и стремительно теряя сознание, ярко-голубыми глазами смотрел то на Паулу, то на бандитов, то на группу медиков, вмиг окруживших его. Мадлен, стоявшая у дверей, испуганно подпрыгнула. —Всё будет хорошо. Солнышко, я выживу...—Сказал он сестре, после чего, выронив ампулу с физраствором из руки, отключился. Одна медсестра расстегнула его рубашку, вторая проверила механизм и попросила нескольких юношей поднять его на носилки. —Сердце ещё бьётся. Мы постараемся его спасти. Очень постараемся.—На ломаном английском успокоила она юную леди, когда двери фургона закрыли, а экипаж скорой помощи на всех парах уехал из порта. В узкую щель Паула увидела окровавленный боевой нож в скованных наручниками руках одного из мексиканцев, перед тем как полисмен повернул ключ в огромном замке, повешенном на петли. Оливер предпочёл остаться, чтобы отвести остальных домой. Шестеро детей стояли среди множества экипажей и людей в форме, желавших им помочь, но душами были совершенно одиноки. Ветер, врезаясь в ткань, развевал платья девушек и полы пиджака одной из них, пронизывая холодом до костей, а свободные, даже великоватые свитера мальчишек, обзавёдшиеся новыми дырками и потёртостями, задирал наверх. Вместе с сумерками в море начинался шторм. *** Жюли ходила взад вперёд по кухне: —Убийца не будет с нами жить!—Твёрдо сказала она мужу, когда тот попытался её остановить. Подростки сидели за столом и наблюдали за ними, говорившими то на шведском, то на французском. —Не называй её так. У неё, между прочим, есть имя.—Возразил Оливер.—Сильвана не виновата. —В несчастном случае не виноват никто.—Та постучала ложкой по тарелке, дабы привлечь внимание, услышав своё имя. —Не лги! Ты спровоцировала сердечный приступ!—Жюли злобно зыркнула на племянницу.—Слишком заигралась в прятки. Уходи из моего дома, иначе я вызову полицию! —Они все останутся тут, пока тот парень не выпишется! Гостиница была оплачена только до сегодня... Хочешь выкинуть их на улицу?—Спросил жену прокурор. Та лишь продолжила своё. —Если будет нужно, я так и сделаю! Особенно буду рада избавиться от такой... такой... такой как она!—Длинный красный ноготь чуть не поцарапал длинный острый нос Сильваны, что окончательно вывело ту из себя.—Мадлен, Марсель, вы оба под домашним арестом! —Ты можешь уйти, если хочешь.—Звеняще заговорила старшая Бьёрклунд, встав со стула.—Тебе, в отличии от нас, есть куда. Все деньги на жильё у Людвига, а он–на операционном столе и непонятно, жив ли. Ты всегда думала лишь о себе и своём достатке, так сейчас он у тебя есть, поэтому уходи если хочешь, взбалмошная ты кокотка! —Какого ужасного человека родила твоя мать! Как жаль что она не отправила тебя в колонию...—Жюли ответила только это, после чего, под укоризненным взглядом Оливера набрала номер отеля и взяв лишь кошелёк и сумку, вышла из квартиры и громко хлопнула дверью, так, что позолоченный канделябр на фортепиано чуть не упал. —Оп-па!—Оливер поймал его и поставил на место.—Дети, вам не следует волноваться, я позабочусь о вас, столько, сколько потребуется. Шестерка приехала в квартиру Эскофье-Бьёрклундов сразу же после рассвета. Измученные, напряжённые и потрясённые, они ввалились в прихожую, после чего разойдясь врассыпную, быстро заснули, кто плашмя на ковре, как Рик и Алекс, кто на одном диване на двоих, как Сильвана и Паула. Мадлен и Марсель всё же успели дойти до своих комнат перед тем, как их тоже начало неумолимо клонить в сон. Оливер вовсе не казался жертвой похищения и быстро пришёл в себя, даже успел переодеться и привести себя в порядок за несколько минут до того, как проснулся кто-либо из гостивших у него подростков.   Теперь они снова оказались в тепле и уюте, хотя мозг всё ещё плохо воспринимал поступающую информацию, заставляя оглядываться вокруг через каждые несколько минут. Мягкий ковёр с удовольствием пускал стопы внутрь своего густого меха, к стульям за шершавые ленточки были привязаны красные сидушки в жёлтый горошек, а плотные гардины на толстых карнизах берегли глаза от, по словам Сильваны, «мерзопакостного» солнечного света. —Твой отец тоже такую погоду не любил.—Улыбнулся ей Оливер.—Поэтому и жил в Лондоне. Дожди, снега, всё это он просто обожал. Она тут же подняла голову. —А кем он был?—Спросила она, сгорая от любопытства.—Мама ничего о нём не говорила. —Тебе никто и не сказал бы, я это знаю. Но искать его нет смысла. Аластора уже тринадцать лет как нет в живых...—Прокурор прикрыл глаза рукой, потерев пальцами лоб, а затем, вдохнув, продолжил.—Поговаривают, что он был секретным агентом. —Ого-о! То есть, ты сейчас не прикалываешься?—Сильвана подняла белую бровь. Мужчина в ответ лишь покачал головой со всё тем же хитрым взглядом. —Смысла таить теперь нет. Ты кстати на него похожа, даже очень.—Через несколько секунд паузы промолвил он.—Скулы, челюсть, хищные брови... Вот только глаза, нос и щербинка между зубов– абсолютно точно мамины. Всё-таки последней особенности у нашей семьи не отнять... Паула слегка улыбнулась, узнав, что её догадка оказалась верна. —Так вот от кого ты такая профессиональная...—Удивлённо выдохнул Алекс. Вся компания, включая прокурора Бьёрклунда, говорила на английском, и несмотря на акцент последнего, Хоупу удалось понять, что тот сказал. —Что скажешь, всё генетика.—Всплеснула руками Мадлен. —Сева спасала меня много раз.—На этот раз Паула похлопала подругу по плечу. Та встрепенулась и еле слышно, как птичка, чихнула.— Она будто прирождённый киллер. Стреляет, прячется, дерётся... —Ты стреляешь!?—С ноткой гнева, удивлённо воскликнул Оливер, сложив руки на груди и укоризненно посмотрев на племянницу. —Не охочусь, не думай. Я вообще против того, чтобы зверьё убивать.—ответила та.—Я больше по мишеням... —И людям.—Хихикая, тихо сказала Паула по-немецки. —Замолчи.—На том же языке промычала Сильвана одним уголком рта, точно чревовещатель, когда говорит за куклу. Обстановка на кухне потихоньку начала разряжаться, разбавляясь непринуждённой беседой. В гостиной было несколько матрасов, белые подушки и мягкие лоскутные пледы, а посреди всё так же стоял журнальный столик с шестью бумажными пакетами, которые первыми бросились в глаза подросткам, когда те направились туда после лёгкой трапезы хлопьями и горячим шоколадом. —Всё необходимое я уже купил, как видите.—Сказал Оливер, зайдя вслед за ними.—С красной ленточкой–для девочек, с зелёной–для мальчиков, а то понатыкаетесь на... В общем, всякое там ненужное для вас. Рик нашёл в своём пакете небольшое полотенце, маленькую стеклянную баночку с шампунем, запечатанную воском, зубной порошок, щётку, мочалку, упаковку лезвий и бритву с деревянной ручкой, чему был удивлён. —А зачем мне бриться?—Спросил Алекс, найдя такую же в своём пакете.—Мне всего-то четырнадцать лет. —Сохрани на будущее.—Оливер подмигнул.—Говорю, как мужчина мужчине. К слову, я думал, ты старше. А тебя, Рик, вообще не узнал... С этими словами он удалился в рабочий кабинет, оставив их наедине с подарками. Но тревога, страх и волнение не собирались отступать от и так уже прошедшей многое компании. Настольные часы с маленьким звоночком пробили пять, и как по щелчку пальцев, эти три чувства одновременно пришли к ним. Что с Людвигом? Если он мёртв, то как они скажут об этом Роберту и Кларе? Местонахождение браслета неизвестно, тайник тоже никто не знает где, а без этой бесценной семейной реликвии они не смогут вернуться домой, ибо тогда их путешествие и множество потерь–напрасны. Мадлен и Марсель больше не были причастны к их делам, и уйдя в комнаты по своим, оставили четвёрку наедине с этими мыслями. Думать их было неприятно, но и разобраться во всём было необходимо. Почти что жизненно необходимо. В конце концов Алекс не выдержал всеобщего уныния: —Послушайте, надо что-то делать.—начал он.—Знаю, что сейчас сложно, но возьмите себя в руки и давайте обсудим и поймём, что за чертовщина происходит. Может они гоняются не только за браслетом. Например, тот неандертальский мужик, вероятно, узнал Севу и хотел её убить... —Интересная гипотеза.—Хмыкнула детектив.—Что если они хотели забрать меня обратно? —Забрать обратно?—Переспросила Паула. —Потом расскажу.—Отмахнулась та и продолжила.—Я думаю вот что. Давайте расспросим Оливера, что он видел и слышал, пока был в амбаре. Может, это даст нам зацепку... Постучавшись в кабинет прокурора они дождались разрешения и вошли. Первым заговорил Рик, Алекс же по совету сестры друга попросил ручку и несколько листов, чтобы записать показания. —Мы... В общем... Мы хотели вас спросить...—Замялся Герреро. —Что вы видели?—Перебила его Сильвана, задав вопрос прямо, без каких-либо предисловий из вежливости, которые она всегда считала ненужными.—Что вы видели, когда вас поймали? —Ой, а вам действительно это нужно знать?...—Оливер повертел в руке перьевую ручку с золотым наконечником, а затем поместил её в подставку в виде лошади, стоящей на дыбах.—Ну ладно. На меня надели мешок, и я не видел дороги, по которой меня везли. —А звуки какие-то были? —Странно, но я почему-то не слышал города. Обычно бываюи истошные песни пьяниц, граммофоны там, шум экипажей, но ничего этого не было. Только козодои и шум моря. Ещё было слышно, как кто-то ругался по-шведски, потом удар и тишина. Больше ни одного голоса, до того как с меня сняли этот чёртов мешок... —Тот мёртвый охранник.—Ахнула Паула, но всё же заинтересовалась сведениями.—Мне мальчики рассказали. У него на затылке была рана, похоже нанесённая тупым предметом. —Скорее всего, его приложили об стену, или битой, или крупной палкой по башке...—Добавил Рик.—Но на стене я крови не видел. —А что дальше?—Сильвана навострила уши.—О чём они говорили? —Испанский и, как я понимаю, португальский...—Оливер задумался, накручивая прядь волос на палец.—Но им было трудно общаться на родных друг с другом, и в большинстве своём они использовали английский. Какой-то очень своеобразный диалект. Алекс быстро и громко чиркал по бумаге, стараясь успеть за словами. —Так-так-так.—Старшая Бьёрклунд чувствовала что вот-вот будет важная деталь. —Они говорили странным шифром. Наверное не хотели чтобы я что-то узнал. «Сезам в трёх шагах, восьми футах, по левую руку от Чарли, спиной к знаку.». Я это запомнил надолго. Они столько раз талдычили... Сильвана была похожа на зверя, мордой и когтями роющего землю, готового сорваться с места и бежать за жертвой, как только слова улетели из скрытого гусарскими усами рта и растворились в воздухе. Она удостоверилась, что Алекс записал фразу, затем сама переписала её на отдельный лист большими, размашистыми буквами, после чего сложила записку, засунула во внутренний карман и пулей вылетела из комнаты. —Мозговой штурм!—Выдохнула она, обеими руками задвинув вылетевшую от переизбытка энергии кукушку назад. —Что это может быть?—Рик плюхнулся на матрас и сел в позу лотоса. —Мне кое-что тут знакомо... Чарли! Плотно засело в мозгу, чёрт, надо вспомнить...—Осенило его сестру. Она повторяла это имя как мантру, ходя кругами по гостиной.—Чарли, Чарли, Чарли. Погоди-ка... Оливер, дай планировку нашего дома! Громко произнеся это, Сильвана развернулась на пятках к рабочему кабинету, где сидел слегка испугавшийся восклицания мужчина. Он пролистал стопку бумаг, недавно удачно возвращённых обратно, и передал ей листок с соединёнными вместе прямоугольниками, разметками и цифрами. —Восемь футов, восемь футов...—Девушка водила пальцем в поисках нужного числа.—Нашла! Это высота потолка. —А три шага?—Спросил Рик.—Как ты будешь их искать? —Средний шаг равен примерно полуторам футов.—Привела к сведению Паула.—Так что сейчас тоже ищем их. —Хитро они придумали. А что за этот, как его... Сезам?—Алекс взглянул на слово, грубо накаляканное на бумажке, разложенной Сильваной на столике. —«Сезам-откройся.» Али-баба и сорок разбойников...—Будто находясь в трансе, ответила ему Бьёрклунд.—Если ориентироваться по сюжету сказки, разбойники хранили  краденые драгоценности в волшебной горе - "Сим-Сим" или "Сезам". И члены синдиката, видимо, поступают также! Но это может не сойтись. Пола, ищи четыре с половиной фута. —Я Паула.—Не дождавшись ответа, девушка рассмотрела чертёж и заметила ещё один прямоугольник, обрамлявший «дом». В отличии от остальных он представлял собой пунктир. Найдя намеченную «дверь», она увидела стрелку с двумя концами, над которой было написано то самое число. Четыре, запятая и пять. —От двери до забора!—Воскликнула она, чуть не проткнув ногтем подпорченную временем бумагу. —Значит Чарли это... Владелец бакалейной лавки!—Сильвана подскочила на месте, после чего услышала негодования дяди о «бедных соседях снизу».—Она так и называется: «У Чарли». А знак этот– о тупике, прямо перед лесом! Наконец-то! Пазл сложен! Где они могут прятать браслет, как не там! В Швеции они только едут в обход, вот и всё! —А они умеют путать...—Паула приложила растопыренную руку к голове, точно редкой расчёской, пальцами прочесав волосы. —Именно. Там и находится твой браслет, милая.—Сильвана никак не ожидала от себя такого слова и поэтому прикусила язык, поняв, что оно было слышно всем. Зачем она так сказала? В шутку? С сарказмом? Что-то с ней не так. Что-то явно не так. При каждом прикосновении и даже взгляде подруги у старшей Бьёрклунд терялись мысли, чего не происходило никогда до их встречи. Всегда, сколько она себя помнила, она была холодна как лёд и не знала эмоций, по крайней мере, настолько сильных. Обычно они ограничивались раздражением в голосе или еле заметными изменениями в лице. Куда пропала та бессердечная, в прямом смысле этого слова, бесчувственная и расчётливая юная леди, которой была Сильвана, в тот вечер, когда зайдя в Чайнатаун, ей пришлось отогнать бандитов от девочки из богатой семьи? Детектив не терпела подобных отклонений от нужной ей нормы и поэтому предпочла обратиться за помощью. Но ни Паула, ни мальчишки, ни тем более Людвиг не должны об этом даже догадываться, так что остался единственный человек, которому она могла доверять, если к ней нагрянула ещё одна неисправность. Её кузина. Мадлен. Сильвана вышла из комнаты, где Рик и Алекс объясняли Пауле, как можно украсть рояль по частям, и с тяжёлым вздохом постучалась в комнату сестры. —Мадлен, можно к тебе?—Вполголоса спросила она. —Заходи.—Донеслось по ту сторону деревянного массива, из которого была сделана дверь. Уютная комната быстро окутала запахом благовоний из ладана и розы, создавая ощущение, будто находишься в церкви. Но ловцы снов, восковые свечи и склянки с жидкостями, попадавшиеся на глаза, вмиг опровергали предположение, которое давал мозгу нос. Мадлен сидела перед столом с зеркалом и откупоривала крохотные стеклянные баночки, по очереди выпивая микстуры из них. Какие-то она держала во рту дольше, а какие-то старалась проглотить сразу, либо из-за неприятного вкуса, либо по указанию в вызубренном наизусть рецепте. —Что это ты делаешь?—Кузина попыталась прочесть этикетки на них, но шрифт был такой мелкий, а она настолько потеряла силы после бессонной ночи и только что стремительно летевших логических заключений, что быстро сдалась. —Ухаживаю за связками.—Ответила Мадлен, не отрываясь от зеркала.—Ты что-то спросить хотела, или просто посидеть-поболтать по душам? —Я бы с удовольствием, но мне нужна помощь.—Старшая Бьёрклунд сняла футболку с длинным рукавом и воротником на пуговицах, оставшись в бело-зелёных пижамных штанах и шерстяных носках.—Мне кажется, я больна. —Ты прости, но... Я не смогу тебе помочь. Я не доктор и к тому же, в медицине вообще не разбираюсь... —К сожалению, никого другого у меня нет...—Хмыкнула Сильвана, поджав и без того тонкие губы. —Хорошо, я попробую. Назови мне симптомы. —В последнее время моё сердце стало очень быстро тикать. Раньше было спокойно, а теперь... Стрелка простр гоняется по циферблату. —Как я слышала, у тебя есть кукушка.—Мадлен указала на миниатюрные дверцы в самом низу часов сестры. —Ка-ак ты слышала?—Удивилась та. —По телефону. Рядом с тобой была твоя подруга? —Была, да и что с того? Мы делили один номер на двоих. Людвиг снял «для мальчиков» и «для девочек». —Это может играть роль. Ну так что? —Часто выпрыгивает, хрень такая пружинная. Даже очень. Ещё сбивается дыхание, щёки иногда горячие, бессонница... Чёрт, ни разу не спала нормально, с тех пор как начала расследование. —Допамин, адреналин, вазопрессин и окситоцин...—Словно заклинание, произнесла Мадлен.—Знаешь почему у тебя нет сбоев? —Паула починила мне сердце. —Не только. Твой организм реанимирует сам себя, за исключением того случая, когда адреналина, который выработался, не хватило, чтобы запустить механизм, и ты ввела его искусственно. Ты всё время ходишь со своей подружайкой, верно? —Ну да. Она причастна к миссии. С этим я уж ничего не могу поделать.—Развела руками Сильвана.—Приходится сопровождать её. Мадлен подтянула один уголок рта наверх, стреляя карими глазами по сторонам. —По-моему, ты влюбилась.—Наконец вымолвила она, уже не сдерживая улыбку. —Чего блин!?—В шоке воскликнула та, и тут же перешла на шёпот, испугавшись, что её могли услышать. —Да-да. —Этого не может быть. Во-первых, она девушка, а во вторых мне это запрещено. И я... Я никогда не влюблялась. Почему ты считаешь, что это сейчас произошло со мной!? —Видно по глазам.—Мадлен улыбнулась ещё шире.—Да... Первая любовь в семнадцать, поздновато как-то.—На её лице читалось некое наполовину саркастическое забавление над случившимся с её старшей сестрой. —А откуда ты знаешь, что не можешь любить?—Перешла в атаку Сильвана. —Осознала. Сама. Это легко, когда твоё сердце ничего не сковывает. И когда оно вообще у тебя есть.—Та тихо засмеялась. —Чё ты ржёшь!?—Детектив закрыла лицо рукой, сокрушаясь.—Жесть... Мне плохо, а она ржёт... Мадлен, твою-то мать, ну и что мне делать!? —Признаваться. —Не могу. —Соберись, тряпка!—Мадлен потрясла сестру за плечи.—Ты стреляешь без сожалений, без оглядки бросаешься за нужным тебе за тысячу миль от дома, держишь людей на мушке и у тебя даже руки не дрожат! Так неужели ты не справишься с этим? Просто скажи: Я признаюсь ей в чувствах, мне ничего не стоит так поступить. —Она отвергнет меня. Я знаю. И до смерти этого боюсь... *** В тот же вечер Сильвана, Паула, Рик и Алекс снова встретили океан, на этот раз на морском вокзале. Медлить было недопустимо, ведь нужно было опередить членов «Flor de sangre», кого волновала стоимость украшения, возрастом в четыре столетия, намного больше, чем его огромное значение и история. Четвёрке предстояла посадка на пароход-экспресс, держащий курс в порт недалеко от Дартмура. На этот раз им пришлось ехать без Людвига и действовать самостоятельно. Никто не знал, в какой он больнице, ровно как и о его состоянии.     Вода окружила их со всех сторон и в конце концов, берег Швеции быстро скрылся из виду. Ни один из подростков морской болезнью не страдал, да и если бы выяснилось обратное, напряжение бы не дало мозгу понять это, заставив игнорировать тошноту, поэтому им удалось переправиться на берег Великобритании без происшествий.    Когда они утром сели в экипаж до Постбриджа, лесистая местность сопровождала их вплоть до места назначения, пугая Паулу мыслями о внезапном нападении дикого животного и настораживая Сильвану по мере прибытия. Это оказалась маленькая деревушка со старыми, небольшими домиками, окружённая густо растущими елями и соснами, плотным ковром покрывающими нетронутое цивилизацией пространство. В ней было только несколько башен-громоотводов, на окраине была стоянка общественных паровых омнибусов, а самый дальний и самый ветхий дом стоял чуть ли не в самом лесу. Именно к нему Сильвана и приковала своё внимание. У других людей он вызывал жалость, но её бросал в сильную душевную боль. Несмотря на это, после длительного отсутствия она увидела Постбридж совсем другим: тёплым, приятным, живописным. И даже пожалела, что плохие воспоминания подпортили её восприятие по отношению к этому месту. Ей захотелось отремонтировать этот дом, так, чтобы он после этого не был похож на себя, а затем продать людям, которые будут хорошо заботиться о нём, чего никак не сможет сделать она сама. Несмотря на всю свою беспристрастность и стальной характер, девушка с детства будто видела что-то живое во всех материальных вещах и бережно относилась ко всему, что у неё есть, даже к самой, казалось бы, незначительной мелочи. Выйдя из экипажа, компания первым делом приняла решение найти ночлег. Оливер дал им денег и их вполне хватило чтобы заплатить за комнату в старинном, пыльном доме со старыми кроватями, грязными, кое-где треснувшими масляными лампами и проеденными молью занавесками, кое-как договорившись с ворчливой пожилой хозяйкой. Вечером, оставив Рика и Алекса играть в настольные игры, Сильвана и Паула ушли «на разведку» - посмотреть местность вокруг дома и убедиться в отсутствии хвоста или засады. Лес окутал густой туман, через который трудно разглядеть кого-либо, будь то человек или зверь. Эта неизвестность пугала больше всего, давая волю не на шутку разыгрывающемуся воображению. Когда Бьёрклунд отперла ржавую калитку, обе юные леди вошли в сад. Все деревья в нём уже давно высохли, а трава и цветы превратились в однородное сено, хрустевшее под ботинками. Вставив другой ключ в замочную скважину гнилой двери, Сильвана с усилием принялась его поворачивать. Не шло. Ключ застрял и не двигался ни туда, ни сюда. —Да что-ж это такое...—Прокряхтела она, прежде чем замок наконец поддался. Из щели между дверью и косяком посыпалась ржавчина. «Только бы не насекомые...»—Подумала Паула, но вспомнив про холодную погоду, поняла, что они вряд ли оттуда выползут. Выдернув ключ, её подруга опустила ручку вниз, что сопроводилось ещё одним градом ржавого песка, и открыла дверь. Девушки вошли в совершенно нетронутую прихожую. Дом был одноэтажный и, казалось, не предназначенный для проживания в нём семьи. Такая мысль пришла к Пауле, когда она увидела тряпичную куклу и железную машинку в детской, а войдя в ванную комнату, обнаружила пустой флакон с одеколоном и ажурную заколку из меди. Всё было покрыто толстым слоем пыли. Вещи остались нетронутыми, всё выглядело так, точно проживавшие в доме люди внезапно и быстро сбежали.    Тревога Сильваны нарастала. Вот она и встретилась с ней лицом к лицу. Весь этот дом олицетворял её прошлое, усердно забытое, спрятанное куда подальше, чтобы никто не узнал о нём, но бесконечно ранящее душу при любом намёке. На подоконнике стояла пыльная рамка с чёрно-белым пожелтевшим снимком. На нём была запечатлена семья. Пара преклонного возраста, но не терявшая с ним своей статности и уверенной осанки, в судейских париках и мантиях стояла позади всех, перед ними сидела леди среднего возраста с греческим носом, серыми глазами и в белом, изящном платье, а рядом с ней–широконосый, смуглый мужчина в узорчатом костюме. На его коленях сидел мальчик лет пяти, леди же приобнимала за плечи худую девочку в длинной юбке и свитере, обладавшую мягкими, невинными чертами лица. Длинные, почти чёрные волосы доходили ей до середины спины, глаза были такого же ледяного цвета, как у мамы, а между зубов - ярко выраженная щербинка.  Девочка сдержанно и неестественно улыбалась, чем-то напомнив Пауле, обнаружившей и теперь рассматривавшей фотографию, её беловолосую подругу, простукивавшую стены и пол в поисках тайника. Только в отличии от неё детектив никогда не улыбалась так широко, и тем более, показывая зубы. —Это твой дом?—Спросила она её. —Мой.—Ответила та, не отвлекаясь от дела. —А это... Твоя семья? У тебя очень красивая мама, я сразу её узнала. А девочка–это Мадлен? Рамка в руках Паулы привела Сильвану в ужас. Настолько сильный, что она вмиг осела на пол, ощущая мощную паническую атаку. Бледный лоб прислонился к грязным, сырым доскам. Ей показалось, что её душит невидимая рука, сдавливая горло сильнее и сильнее, ожидая, пока она потеряет сознание. Но сбоя не произошло, организм реанимировал себя снова и снова, из-за сильнейшего за всю её жизнь выброса адреналина. Лихтенштайн обеими руками взяла её за лицо и легонько потрясла. Бегавшие по сторонам глаза-ледышки остановились и слегка дрожа, уставились в тёмно-карие. —Тише, тише, тише.—Заговорила юная леди, всё ещё смотря в глаза подруге. Метод, который применял её брат, когда у неё самой случались атаки, сработал и на Сильване. Невидимая рука отпустила горло, позволив той наконец глубоко вдохнуть.— Успокойся. Я рядом. Всё хорошо, тебе ничего не угрожает. —Я помню всё... До последней детали...—Хриплым голосом прерывисто сказала она.—Нет... Отпусти! Отпусти! Отпусти! Эти слова она кричала кому-то другому. Бьёрклунд оттолкнула подругу и бросилась к покрытому налётом окну на кухне. В попытке сбежать она разбила стекло кулаком, поранившись в нескольких местах и боль быстро вернула её в реальность. —Боже правый!—Воскликнула Паула, рассмотрев её окровавленную руку.—Сиди тут, я что-нибудь найду. Она подошла к раковине, сняла с себя шёлковый платок и намочила его под холодной водой, удивившись тому, что её здесь до сих пор не отключили. Остановив им кровотечение, а затем ещё раз промыв и чуть отжав его, она убедилась, что в раны не попали осколки и принялась за перевязку. —Что с тобой случилось?—Девушка затянула узел и аккуратно расправила платок.—Тебе... Было страшно? —Фотография. Я не хотела чтобы ты её нашла. —Что в ней такого? Почему? —Ты действительно хочешь это знать?—Сильвана с трудом сглотнула, стараясь сдержать ещё одну накатывающую волну. Перевязанной рукой она стёрла следы грязи со лба и промокнула кровь из носа . —Да. Хочу. Я чувствую, что тебе нужна помощь. Что ты не в порядке. Всё это я видела, на протяжении всех наших поисков. И мне нужно узнать причину, почему с тобой происходит такое! —Только никому. —Хорошо. —Постараюсь не волноваться.—Детектив сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться.—Ладно. Повторюсь, это не должно выйти за пределы этого дома. Начнём с того, что эта девочка...—Она прервалась и указала пальцем на переставленную Паулой на стол, ближе к разбитому окну, рамку.—Девочка на снимке – это я.