Энчанто

Саймон неуверенно открывает большой добротный шкаф темного дерева. Рафаэль сказал, чтобы он примерил что-то из его гардероба для сегодняшнего вечера. Как-никак, важные гости, и надо соответствовать статусу мероприятия, а у него с собой только футболка и потертые джинсы. Льюис бегло осматривает рубашки — они все как одна черные, и отличаются только материалами, из которых изготовлены. — Тут всё понятно, — шепчет он себе под нос, продвигаясь ближе к секции с пиджаками. Здесь тоже царствовал черный, правда разбавленный и синим, и красным, и серебристым, при этом все казалось подобрано со вкусом, и идеально смотрелось бы на Рафаэле, но никак не на Саймоне. Он вздохнул, понимая, что ему предстоит нелегкий выбор. Льюис уже переоделся и застегивал пиджак, когда новый глава Клана вошел в комнату. — Шикарно выглядишь, — прокомментировал тот, на секунду замерев, — атласные лацканы будут ещё симпатичнее смотреться с вон той бабочкой, — кивнул Сантьяго в сторону секций с галстуками. — Да, думаю, ты прав, — Льюис бегло осмотрел себя в зеркале, — но так не хочется его надевать, — вздохнул он. Сам Рафаэль был одет в костюм тройку из необычной черной ткани с будто выбитым на нем синим рисунком и неизменно черной рубашке. — Тебе идет, когда ты разбавляешь «total black» — усмехнулся Саймон, не без восхищения рассматривая Главу вампиров. Он неосознанно запустил руки в карманы пиджака, перекатываясь с носка на пятку и обратно, пока Сантьяго менял запонки на рубашке. Неожиданно пальцы нащупали тонкую цепочку и нечто треугольное. Он вытянул находку из недр пиджака, внимательно рассматривая её на ладони. Треугольник оказался медиатором, достаточно старым, смутно знакомым, с отколотыми и треснувшими в нескольких местах краями. Саймон неверяще придвинулся к лампе и прочитал нацарапанные инициалы «СЛ» и год. — Готов? — Тяжёлая ладонь Рафаэля опускается на плечо. — Откуда это у тебя? — Льюис чувствует, что чего-то не понимает, где-то его обвели вокруг пальца и это невероятно злит. Он прекрасно помнит эту вещь, его первый медиатор, который он купил сам, за свои, лично заработанные деньги. Когда тот пришел в негодность, Саймон сделал из него амулет-кулон, как напоминание о том, что музыка всегда с ним. — Откуда? — Он разворачивается лицом к Сантьяго, у которого во взгляде смятение. — Он пропал больше года назад. Откуда это у тебя? — Не знаю даже о чем ты, — попытался увильнуть тот, показательно переводя своё внимание на манжеты рубашки, — подумаешь безделушка какая-то. — И что эта безделушка делает в кармане твоего дорогущего костюма? — закипает Льюис. — Может быть, подобрал в «Пандемониуме»? Сунул в карман, да и забыл выбросить. — Глава вампиров смотрит прямо в глаза, и Саймон чувствует, что ему лгут. — Первый раз я выступил в «Пандемониуме» месяц назад, — холодно заметил Льюис, и повторил свой вопрос, — Рафаэль, откуда у тебя это? Сантьяго смотрит прямо, изо всех сил пытаясь удержать маску, но внезапно опускает голову и произносит тихо: — Ты сам мне его подарил. В одну из последних наших встреч. Саймон перестает понимать хоть что-то: — Каких встреч? — Я знаю тебя почти два года, — начинает объяснять Рафаэль, — увидел, как ты выступал с друзьями в баре и подошел познакомиться. Мы просто общались. — Я не помню тебя… — ошарашенно произносит Льюис, и внезапно понимает в чем дело, — Ты использовал на мне Энчанто? Сантьяго кивнул: — Всего раз. — Ты пил меня? — Нет, клянусь тебе, нет! — Рафаэль смотрел в глаза, и прямо сейчас его слова казались правдой, — Я не посмел, ты был слишком наивен, мы… — он отвернулся и опустил голову, — Мы просто общались, виделись после твоих выступлений, или репетиций, когда ты был один. В дверь постучали, прервав их беседу, послышался голос одного из вампиров сопровождения. — Господин Сантьяго, прибыли первые гости. — Иду, — Рафаэль подошел вплотную к Саймону, — я прошу тебя, давай поговорим потом, я всё тебе расскажу, обещаю. Льюис задумался на секунду, но кивнул, соглашаясь подождать. Он был уверен, если Сантьяго дал слово, он его сдержит. Весь вечер Саймон находился в огромном зале — встречал гостей, помогал им найти свои столики, следил за музыкантами и иногда позволял себе пригубить крови из элегантных бокалов. Он успел перекинуться парой слов со знакомыми вампирами, что были задействованы для охраны и даже поболтал с Юко. — Отлично выглядишь, Льюис, — подмигнула та, — не зря господин Сантьяго присмотрел тебя, и голова работает и внешность приятная. — Спасибо, — улыбнулся он, — скажи мне, пожалуйста, — осторожно начал он вопрос, — с какой целью вампир может общаться с примитивным? — Странный вопрос, — насторожилась Юко, — А вообще либо пить кровь, применяя Энчанто, либо вести бизнес, но скрывать свою вампирскую сущность, сохраняя внешность примитивного. Саймон замер, с бокалом у губ, так и не сделав глотка, зачем он тогда был нужен Рафаэлю? Примитивные у сумеречного мира не в чести, денег у него нет, а кровь Рафаэль не пил, по крайней мере в клятву он верил. — Всё нормально? — голос нового Главы клана, вырвал из собственных мыслей. — Юко, предупреди охрану, сейчас понемногу будут отбывать гости. Льюис, помоги, чем сможешь. К рассвету, когда вампиры стали одни за одним покидать стены отеля, Саймон наконец позволил себе хоть немного выдохнуть. Целый вечер улыбаться и беседовать с абсолютно незнакомыми и подчас не самыми приятными личностями оказалось тяжеловато. То тут, то там появлялись нанятые уборщицы в форме и начинали наводить порядок. А сам новообращенный неторопливо пил кровь из бокала, примостившись на одном из небольших диванчиков, и устремив взгляд в одну точку. Саймон медленно припоминал то, что больше года назад с ним происходило: сначала шутки знакомых, которые якобы видели его в обнимку с красивым парнем, потом наводящие вопросы от Клэри про его ориентацию. Тогда ему казалось, что это все нелепость. Но сейчас он смутно вспоминал эти встречи. Возвращаясь счастливым и воодушевленным домой, он рассказывал матери о своих маленьких успехах, о волнительном выступлении, а засыпая в собственной кровати почти под утро, из-за того что сочинял новую музыку, он прокручивал в голове смазанные образы: влажные поцелуи нежных губ, касания холодных пальцев и черные омуты глаз. А наутро все эти отрывки, превращаясь в фантазии и игры сна, выветривались из головы… До новой встречи. — Пойдем. — Сантьяго появился неожиданно и выглядел решительным и сосредоточенным. Льюис поставил бокал на резной столик рядом и, поднявшись, зашагал следом за вампиром. Когда они оказались в знакомых комнатах, Рафаэль замер в центре, ожидая пока Саймон закроет дверь. — Я обещал тебе всё рассказать, — напряженно начал Вампир, и вздохнул, прежде чем продолжить. — Мы действительно впервые встретились два года назад — ты выступал в баре недалеко от отеля. Мне понравилось ваше исполнение и я подошел поговорить и познакомиться, но ты был слишком увлечен своей подругой и я только спросил, когда следующее выступление… И я приходил, снова и снова… Похоже, мое внимание тебя поначалу напрягало, ты начал сторониться меня, и однажды ты испугался, а я применил к тебе легкое энчанто. Я и не посмел тебя укусить. Саймон сделал пару шагов навстречу, задавая новые вопросы: — Год назад мы перестали видеться? Почему? Я надоел тебе? — Нет! — Горячо возразил Рафаэль, — Нет! Камилла приблизила меня к себе, сделала своим заместителем. Я понимал, что она опасна для примитивных, а если ты связан со мной, то для тебя особенно. Мы оба становились уязвимы. Издали я мог тебя защитить. — Он отошел к рабочему столу и начал нервно расстегивать запонки. — В последнюю нашу встречу я соврал, что уезжаю, надолго, и ты подарил мне свой кулон, на память. Он захлопнул шкатулку и расстегнул пиджак, вновь разворачиваясь лицом к озадаченному Льюису. — Кто же мог подумать, что твоя рыжая подружка окажется замешана в дела Валентина и Сумеречных охотников, — сокрушался Рафаэль, — похищение, шантаж, укус… Думал, придушу эту тварь на месте, когда понял, что она тебя пила, — он сжал кулаки до побелевших костяшек и продолжил расстроенно, — ты выглядел невероятно влюбленным в неё. Я и подумать не мог, что она даст тебе своей крови. Сантьяго прошел мимо и устало опустился на знакомый диван. — Когда она выпила тебя во второй раз, думал с ума сойду, — он растер лицо узкими ладонями, — я отнес тебя к Клэри, она же единственная кому ты доверял полностью, она должна была принять решение. Я не мог сделать это сам, не имел никакого права, хоть и желал больше всего увидеть тебя вампиром, увидеть тебя равным мне во всём. — Это было жестоко по отношению к ней, — удрученно парировал Саймон, вспоминая испуг и шок на лице лучшей подруги. — Жестоко, но правильно, я не мог позволить своим чувствам сломать тебе жизнь… Рафаэль прикрыл глаза, откидываясь на спинку дивана, и ослабляя узел галстука. Льюис сделал ещё несколько шагов и присел рядом с Главой Клана. — О чем ещё ты хочешь узнать? — тихо спросил тот. — О каких чувствах ты говоришь? Саймон не мог поверить, что это был его голос, такой дрожащий и взволнованный, он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Рафаэль сел, оказавшись на одном уровне с новообращенным, и повернувшись к нему тихо проговорил: — Являясь примитивным, я бы назвал это любовью, а сейчас… это словно энчанто, мягкое, долгое, сладкое очарование… Очарование, которым меня покорил примитивный. Льюис встретился с завораживающим взглядом черных глаз и всё вокруг будто замерло в этот момент, сжалось, не желая выпускать Саймона за пределы этой комнаты. Он подался вперед, ведомый смутно знакомым желанием, и, прикрыв глаза, поцеловал нежно и осторожно, ожидая ответа. А когда получил его, осмелел, прижимая к себе крепкое тело Сантьяго, наслаждаясь мягкостью губ и лаской пальцев, зарывающихся в волосы. Кожу будто обжигало каждое касание, и хоть сердце уже не билось вовсе, Льюис был уверен, оно бы выпрыгнуло наружу, прямо в ладони этому невозможному вампиру. Руки будто сами собой потянулись стянуть пиджак, чтобы следом почувствовать, как чужие острые ногти расчерчивают кожу на спине через рубашку. И будто вспышкой в голове всплыл момент одного из их «прошлых поцелуев». Когда сам Саймон сидел на коленях Рафаэля, без футболки, в расстегнутых брюках и стонал в пухлые губы, чувствуя скорый оргазм. Как прижимался теснее, ласкал поцелуями шею, и бесстыдно двигался на чужих бедрах, смущенно понимая, что на спине останутся царапины от необычно длинных ногтей. Но тогда это было не важно… Не важно и сейчас. Льюис обрывает поцелуй, смотрит на, оказывается, такого знакомого, встрепанного и заведенного Сантьяго и без лишних раздумий садится ему на бедра, замечая громкий выдох. — Провоцируешь… Не боишься? Вампир опасен в своих желаниях. Рафаэль сквозь улыбку демонстрирует острые клыки и Саймон оголяет свои в ответ. — Не забывай, я тоже теперь вампир. Они оба жмутся друг к другу теснее, целуя и касаясь, пытаясь наверстать то, чего они были лишены. И что-то подсказывает Льюису, что на вкус Сантьяго так же прекрасен, как и на запах.