Люция: Смерть и Перерождение

Мы продолжали гулять. Глушь перестала казаться Санто жуткой, он расслабился и не обращал внимания на изредка мелькавших в чаще призраков — те прятались, ведь не смели мешать мне. Их становилось все меньше. Звёзды тихо тускнели. Санто, не останавливаясь, куда-то меня вел, увлечённо рассказывая о жизни луны. Я не слушала. Начало ритуалу еще даже положено не было, а время струилось сквозь лапы, убегало вместе с белым котиком. Мне становилось жутко. —Эй, что-то случилось? Выглядишь какой-то грустной — Санто склонил голову вбок. —Просто я думала… думала, что мы ведь можем и не увидеться вновь. —Глупости! Даже если ты не здешняя, мы вырастем и сможем встретиться. А, впрочем, давай решим этот вопрос, когда будем возвращаться. Хэллоуин надо ещё проводить! Я согласно покивала. То было не согласие, а скорее попытка согнать понурость мордочки. Санто вывел меня на лысую вершину холма, открытую взору тех самых лун и звёзд. На горизонте лениво занимался голубой восход, солнце же еще и не думало просыпаться. Воздух дышал в мордочку прохладой, кутая нос в восхитительные запахи росы, мороза и уплывающей ночи. —Сюда я и шел— котик опустился на землю. Хорошо, что мне повезло прийти сюда с тобой. Одиночество утомляет. Санто робко усмехнулся и замурчал. Я устроилась рядом, опустив фонарь рядом. И все таки это была лучшая тыквенная мордашка, которую я когда либо видела. Время, Санто, небосвод — все замерло, выжидающе замолчало, давя на голову, медленно кроша последние минуты радости. Всему тогда должен был прийти конец. Мордочка сама опустилась на грудь и я прикрыла глаза, собираясь с духом. В груди все больно сжималось с каждым глотком воздуха. —Эй, не грусти. Я думаю, мы еще встретимся. Вот, подожди. Санто сел и снял с шеи золотую ленту, украшавшую вампирский костюм. Он аккуратно обвил ее вокруг моей шеи и завязал бант — не очень красивый, но надёжный, крепкий. —И лента недолговечна, но больше мне нечего тебе подарить. Извини. —Санто… — глаза намокли и я испуганно отстранилась, пытаясь скрыть смятение. Я… Что это? Я никогда не знала слез. Нечисти нет нужды плакать — это удел обычных котов. Пробежала, противно перебирая лапками, мысль, что хорошо было бы скрыть этот инцидент от отца. —Люция — Санто пытался заглянуть мне в лицо. Не плачь! Говорю же, мы встретимся вновь. Мир тесен — друзья находят друг друга рано или поздно. Всегда всегда. Он протянул лапы, отдёрнул, но все же не отступил и сплёл лапки вокруг моей шеи. Наверно, Санто бы не хотел, чтобы я рассказывала это, но мне показалось, что он тоже хотел плакать. Я ненавидела уплывающую ночь, свои слезы, праздник и даже отца в какой-то степени, но готова была возлюбить их вновь за одну лишь возможность оставить Санто, отпустить его домой: к семье, друзьям, обычной жизни. Жмурясь, я пряталась в его белой грудке. Живое тепло пронизывало каждую шерстинку, достигая даже кончиков ушей и хвоста. Я приподняла голову к уху Санто и замешкалась, прерывисто дыша и подрагивая. Он затих, готовый поймать любое мое слово. —Прости. Я сдавила его шею. —А? Что- Клыки молниеносно сомкнулись на шее котика. Язык обожгло железом, по подбородку побежала горячая струйка. Санто дернулся и затих, не успев договорить. Крылья мои как паруса шелестели и хлопали, играя с холодным ветерком. Я стервятником кромсала ему грудь, не видя ничего, кроме тьмы — вездесущей, назойливой, душащей и щипающей. Горячая кровь омывала чёрный шелк, раскинувшийся на траве. Тело Санто без сопротивления доверило мне самую главную свою ценность. Это добивало меня. В его потухших глазах стыло негодование, в слезах светилась луна. Санто так и смотрел на нее. А я не помню даже, за что он так любил ее. Под утро я нырнула в пламенный проход, оставив своего друга лежать на сырой земле.