Ставь чайник

«Ставь чайник» — 20:17 Знакомый звук уведомления разрезал липкую тишину острым ножом, а грусть одиночества скрылась следом. Её место дружно заняли волнение с предвкушением. Щербакова быстро оторвалась от стула и пошла наводить порядок и готовить вещи. Как только диван был застелен, полотенце было готово к использованию, а сменная одежда привычно ютилась рядом, Аня пошла с мрачным видом к буфету, откуда был извлечён волшебный коробок. Коробок, который был куплен и обновлялся только ради этой гостьи. Аптечка — второе название коробка, именно этот факт вызывал холод угнетения и укол страха, где-то между легких. Кареглазая девушка вернулась к своему названному трону и стала ждать. Рой мыслей проходил в голове девушки быстрее, чем летала муха, которую Щербаковой было лень прибить. Видимо, как и Мафии. Хотя кошки не охотятся на мух, но Аня этот факт упустила и осуждающе взглянула на сожителя. Дальнейшую зрительную триаду осуждения и упреков, прервал звонок в дверь. Как бы девушка ни хотела не срываться с места, у неё опять не вышло. Она, как торнадо, примчалась к двери, снеся стул на своём пути, и похоже, даже не заметила это. Как только заветная точка в пространстве была достигнута, а все семь замков открыты, ей предстал взор красивых зелёных глаз. Глаз полных грусти, боли и слез. А в голове лишь один вопрос, как это чудо стало почти моим?

***

Аня бежит в такой родной подъезд, но видит что-то новое под крыльцом. Обычно там может прятаться собака от дождя или старая бабка Тома — курить. Но сейчас там был кто-то новый. Красивая Незнакомая рыжеволосая девушка стоит под навесом в попытках скрыться от такой досаждающей воды и обжигающего холода в перемешку с злым ветром. А Аню, как током, ударил взгляд зелёных глаз обращённых на неё. Щербакова остановилась, даже не замечая, что стоит под дождем. Она смотрела на незнакомую даму. Но мозг и здравый смысл создали команду сопротивления её действиям и заставили обладательницу ещё раз окинуть взглядом рыжее чудо. Теперь картина была более мрачной. На девушке не было обуви, а прекрасное тело покрывали лишь домашние шорты и они же открывали обзор на гематомы на ногах. Верх же прикрывала майка оверсайз размера, которая плохо закрывала синяки на руках. Скорее всего, она должна была быть белой, но алые капли окрасили её. Источник был на лице. Разбитая губа. Как только Аня пришла в себя, она зашла под навес и судорожно начала искать ключи, а вторгшееся в личное пространство подъезда рыжее пятнышко, видимо, заметило волнение первой. — Не волнуйся, красивых дам я не бью — выплюнула рыжеволосая, как будто она уже защищалась. Словно Щербакова успела обидеть её, лишь взглядом. Аня лишь нахмурилась, отгоняя мысль о характер этого чуда. Наконец одолев босса в лице двери, она открыла её и глазами пригласила в подъезд. — Тут теплее — прошептала кареглазая, а зелёные глаза расширились от удивления, будто это было самое великое добро, обращённое к ней. В них блеснула благодарность и рыжая просочилась внутрь за секунды.

***

— Больно же! — вопит Саша, словно её режут. — Знаю я — бурчит Аня, ей не приносит удовольствие мучения «пациента» — потерпи чуть-чуть, я буду аккуратнее. Нежный шёпот и мягкие движения рук, которые втирают очередную порцию мази от синяков. Но тело не может не отзываться противной и почти ноющей болью. — Спасибо — говорит Трусова, когда кареглазая заканчивает мучить ногу. — Все хорошо, чудо. Пошли пить чай — улыбка не то, что бы тёплая, она особенная. Именно эта улыбка заставляла зеленоглазую быть в безопасности. Именно эта улыбка помогала и оберегала. Именно это улыбка заставляла просто быть. — Мой любимый? — радостный визг ребёнка. Ребёнка, которого слишком рано лишили детства. Именно поэтому Щербакова и улыбается так. Она не может вернуться назад во времени и всё исправить, но может дать сейчас почувствовать тепло дома и уют вперемешку с дикой заботой. А так же, Аня знала, что Саше было почти всегда страшно. А ещё ей казалось, что доверие Трусовой это её самое важное достижение. Ведь при их знакомстве она, мягко сказать не доверяла ей.

***

Монотонный голос преподавателя так и просил закрыть глаза на пять минут, а потом выяснить, что ты проспал весь урок. Благо расписание снизошло до бедных студентов, и это была последняя пара, которую им нужно было отсидеть. Аня старалась сохранять бодрый вид, но получалось это так себе, ведь зевки и тяжелые вздохи то и дело вылетали из её груди. Щербакова так бы и уснула, если бы не её соседка. — Ну и как? Который раз ты её видишь? — шёпот подруги, интересующейся всеми подробностями чужой личной жизни. Подругу, к слову, звать было Камилой. Она была младше самой Ани на два года, но училась с ней вместе из-за того, что являлась экстерном. Так вот, о чем Валиева вела разговор, Аня проболталась ей про встречу с рыжим чудом около подъезда. И теперь, каждый раз, когда они снова виделись у злосчастного здания, кареглазая докладывала. — Да ничего. Я просто пускаю её погреться в подъезд. Что пристала-то? — бубнит Щербакова, пытаясь скрыть за храбрым возмущением, неуверенное смущение. — А ты не думала впустить её к себе? Твои, как раз уже уехали. Может так пробьёшь дорогу к её сердцу? — снова хихикает младшая. Эта мысль сначала колется абсурдом и отдаётся потом в ладошки. Но спустя целый урок рассуждений и размышлений, она кажется уже, куда приемлемей, но всё равно, вызывает странные ощущения и уколы. Выйдя на улицу, Аня обнаружила первый снег. Это чудесное и долгожданное явление в каждом году. С весёлым расположением духа Щербакова пошла к себе в квартиру, которая досталась ей от бабушки. Кареглазая очень любила этого члена семьи, поэтому менять в обстановке ничего не стала, и жила также, как и её предшественница. Подойдя к зданию, студентка увидела привычные рыжие волосы. Настрой, который она получила, благодаря Камиле, никуда не делся и только усилился. Решительно подойдя к подъезду Аня ужаснулась. Ведь кое-что неизменное в их встречах, вдруг поменялось. Рыжее чудо, так за глаза называла Щербакова новую «знакомую». Но что-то заставляет снова замереть, не дойдя до заветного навеса над головой, прям как в первую встречу. И это что-то маленький нюанс, который Щербакова заметила так же с первого знакомства. Незнакомая девушка никогда не показывала своих слез. Какие бы сильные раны ни были получены. Но сейчас, снова босая, такая слабая и беззащитная, она сидела и плакала. Слёзы, мешаясь с кровью, падали на очередную старую футболку. Аня не могла пройти мимо, ведь падал снег, а чудо снова раздето. Да и ещё похоже с разбитым носом. Сложно было узнать источник алой субстанции, ведь ладошки, закрывающее лицо, не способствовали этому. Сердце предательски укололо в груди и боль поползла потом в ладошки. Дыхание чуть сбилось от волнения и беспокойства. Подойдя к рыжей, Щербакова протянула руку и прошептала. — Пойдём… — и без уточнения куда. В подъезд, в квартиру или же прямо в сердце. А незнакомой девушке ничего не оставалось, как принять эту помощь. Вставать, опираясь на чужую руку, оказалось приятным удовольствием. Ведь чувство ощутимой опоры окутывало непонятным теплом. Дверь неприятно запищала и открылась темными воротами перед девушками. Все это время Аня держала руку зеленоглазую, боясь отпустить. Вдруг убежит? Когда они поднялись на третий этаж, Щербаковой пришлось выпустить столь красивые пальцы и открыть дверь. — Проходи — снова шёпот, который, кажется, вовсе не резал тишину. Он её дополнял, и ещё так гармонично, что хотелось слушать и слушать. А рыжей девушки, вдруг стало страшно. Это чувство начало протираться внутрь, как только её руку выпустили из объятий пальцев. Но выбора не было и пройти пришлось. Шаг, который стоит немалых усилий, был совершён. Аня помогла расположиться девушке, она дала ей тёплые носочки и тапочки. Помогла с очисткой носа от крови и предоставила чистую одежду. А после усадила на кухню, предлагая попить чай. — Я все ещё не знаю твоего имени — задумчиво протянула Щербакова. Она почему-то чувствовала себя очень комфортно в такой странной компании. Ведь рыжее чудо не одарило ее ни единым словом после самой первой встречи. Но молчание ощущало гораздо приятнее, чем должно было. — Саша — тихо произнесла рыжая. Может она и не хотела говорить своего имени, но у неё не получилось. Что-то дурманило в этой атмосфере дома. Что-то заставлялось хотеть говорить. Может этим чем-то была красивая девушка с карими глазами? — Очень приятно. Я Аня — улыбнулась хозяйка квартиры, на мгновения, переставая мешать сахар в кружках — пей чай, тебе надо согреться. Не хочу, чтобы такое рыжее чудо, как ты заболело. И опять ослепительная улыбка. А в голове Саши вопрос: почему? Почему её так просто и тепло приняли? Почему не спрашивают, что с ней и не осуждают за внешний вид? Почему так просто приводят в квартиру? И самый главный «почему она так просто идёт?» Сейчас Трусова начинает жалеть, что сказала этой девушке в первый день знакомства, ведь кажется, она такого не заслужила. Из-за этого Сашу накрывает колющий стыд. — Спасибо… за всё — опять тихо бурчит. А Ане становится интересно, как звучит её голос в другой обстановке или как звучит её смех? Но она быстро отгоняет эти мысли. Незачем влюбляться в незнакомого человека так просто. — Если хочешь ты можешь остаться на ночь. Я не знаю, что с тобой, но хочу тебе помочь и по-моему это в моих силах. Поэтому ты можешь приходить сюда каждый раз, когда тебе нужно. И я не только про подъезд говорю. Девушка говорила это искренне. Сложно поверить в такие резкие заявления, тем более от незнакомых людей. Но ей хотелось верить. Хотелось верить, что её всегда впустят и согреют. Хотелось верить, что всегда напоят излюбленным зелёным горячим чаем. — Я была бы рада… — Саша впервые за весь разговор подняла глаза и взглянула на спасительницу. А Щербакова явно не ожидала увидеть такие красивые глаза, полные зелёной мяты. Обычно глядя во что-то подобное, ты уже знаешь как вы будете нянчить внуков вместе и сколько фикусов у вас будет в загородном доме. И вместе с этим что-то внутри кричало о том, что к хорошему такое влечение редко приводит…