lovers

Осенний ветер срывает с полуголых деревьев листья, отправляя их в полёт. Они почти что сразу, делая пируэты в воздухе, приземляются на землю. Тяжёлые дождевые капли падают в лужи, образуя круги. Люди наступают в воду, в грязь, тихо ругаясь про себя, с трудом удерживают зонтики, спешат укрыться от ненастной погоды. Лишь один человек никуда не спешит. Стоит возле кофейни под навесом, одну руку спрятав в карман клетчатого пальто, а в другой держа сигарету. Огонёк почти незаметен, так же как и дым. Концы рыжих волос намокли, что было довольно неприятно, но с другой стороны абсолютно всё равно. Погода ухудшается, тогда сигарета падает на тротуар, а кончик ботинка тушит её. Накахара заходит внутрь заведения, тут же почуяв запах выпечки и свежего кофе. До ушей доносится приятная успокаивающая музыка из колонок. Разговоров посетителей практически не слышно, их заглушает шум кофемашин. Взгляд падает на ученика, если можно его так назвать, Акутагаву Рюноске, что сидит в углу с чашкой эспрессо, смотря в монитор ноутбука. На спинке стула аккуратно висит чёрное пальто, полы которого слегка касаются пола. Акутагава является не то, чтобы учеником, скорее просто коллегой, но только начавшим работать. Чуя и не первый его наставник. Предыдущий, Осаму Дазай, уволился, и скатертью ему дорога, как обычно говорил Чуя. На дух не переносил этого человека с суицидальными наклонностями. Всем своим видом показывает, что ему плохо, но помощь отказывается принимать, отшучивается постоянно. По началу Чуя пытался что-то сделать, но быстро забросил эту идею. Умрёт — чёрт с ним. Отношение Дазая к своим преемникам просто ужасное. Правда, Акутагава был первым и пока единственный, но несколько лет знатно потрепали его. Очередная причина ненавидеть Осаму. Чуя садится напротив Рюноске, тянется к напитку, стоящему рядом с ноутбуком, и притягивает к себе. Смотрит в полупустую чашку, наблюдая за тем, как кофе чуть ли не выплёскивается за края. Ловит на себе взгляд, полный вопросов, а после облокачивается на стул, делая свой вид ещё более недовольным. — Ты когда в последний раз спал? Сомневаюсь, что последние несколько дней твоя голова знала, что такое подушка, — Чуя берёт в руки эспрессо, делает небольшой глоток и морщится. — Оно холодное. Как долго ты тут сидишь? — Вам не обязательно беспокоиться обо мне, Чуя-сан, — Акутагава наконец отрывается от ноутбука. — Я должен работать усерднее... Закончить мысль он не успел: Чуя настороженно прокашлялся, а после заказал круассаны. Он пододвинул ноутбук к себе, когда Рюноске потянулся к нему. Во взгляде старшего читалось осуждение, только продержалось оно недолго. Оно сменилось непонятной нежностью, теплотой, что грело душу. Рюноске согласился с Чуей, нужно отдохнуть. Он положил руки на стол, сцепляя кисти в замок. Все мышцы по-прежнему напряжены, словно расслабься хоть на секунду — пожалеешь об этом. Накахара наоборот был спокоен. В каждом его действии виднелись умиротворение. Он словно цветочное поле в ясный тихий день или спокойная ночь. — Курить вредно для здоровья, — заметил Акутагава, уловив едкий запах сигарет. — Не спать сутками тоже, — Чуя только хмыкнул, а затем кивнул на ноутбук. — Удалось что-нибудь выяснить? Вместо слов, Рюноске развернул экран к собеседнику, сделал глоток кофе и поморщился: холодный кофе невкусный. Наблюдал за тем, как голубые глаза внимательно изучают информацию. За этим можно наблюдать вечно. За тем, как меняются эмоции на его лице. Кажется, что он вываливает всего себя на люди сразу, хотя было это не так. Накахара был чересчур эмоциональным для мафии, но в то же время, о его личности вообще ничего не скажешь. Да и есть ли она? Рюноске смотрит, как заворожённый, будто перед ним произведение искусства (даже лучше). Он не в силах оторвать глаз. Внутри разливается тепло, а в голове столько слов благодарностей, которые сложно сказать. Рюноске не замечал, но он изменился и благодаря Чуе. Столько хороших воспоминаний, все связаны с Накахарой. После Дазая было довольно тяжело оправиться. Он вбил в голову то, что Рюноске ничтожество, а после начал хвалить парня, которого только взял под опеку. Ненависть ко всем вскипала, когда Рюноске думал об этом, но сразу успокаивался, вспоминая то, как Чуя хвалит. Это кажется незаслуженным, ничего же не сделал, не добился, чтобы хвалили, но всё-таки, Акутагава часто слышит похвалу в его сторону. Неловко, но приятно до жути, что даже краснеет немного, а на бледной коже это видно очень хорошо. — Отлично поработал, молодец, — снова эти лестные слова, что одновременно ранят и лечат. — Отдохни хорошенько. Позже сам разберусь с преступником, дело несложное. Чуя чуть улыбнулся, но тут же взял в руки круассан, лишь бы преемник не заметил его улыбки. Акутагава же сделал вид, что ничего не продолжил. Выключил ноутбук и расслабленно выдохнул, словно он в шаге от смерти и обладает возможностью отдохнуть. В любое другое время Рюноске не станет расслабляться, потому что его совесть загрызёт, но стоит Накахаре только попросить, то можно и попыться. Будет охвачен тревожными мыслями, непонятной паникой, но при встрече хотя бы сделает вид, что отдохнул. Куда спокойнее, когда занят делом, наверное, потому Акутагава продвигается довольно быстро по карьерной лестнице. Только недавно начал работать в этой сфере, а сегодня уже является помощником Накахары, одного из лучших детективов. Рюноске никогда не ставит под сомнения действия Чуи, пусть те и выглядят порой странновато. К Чуе нельзя ничего испытывать, кроме как восхищения. Накахаре памятник надо соорудить, по мнению Рюноске. По мнению остальных, обычный детектив, выполняющий свою работу. Всегда обращаются за его помощью, но ведь это и есть фишка персон, расследующих дела отдельно от полиции? К ним обращаются, только когда заходят в тупик. В глазах Рюноске, Чуя был ли чуть ли не ангелом. Непросто потому что удивительная личность, а потому что однажды появился тогда, когда это было нужно. Неожиданно, протянув руку в перчатке и с возмущениями, почему Акутагава сидит на холодной земле. Простудится — мало не покажется. Несмотря на недовольный вид, что смешивался с внезапными всплесками ярости, в голубых глазах вечно покой, возможно безразличие к миру. Рюноске замечал это, когда заходил к Чуе, чтобы отдать что-нибудь. Тот его не замечал, сидел и смотрел в одну точку. Или когда Накахара разговаривал с кем-нибудь другим, но он всегда поворачивался в Рюноске и в его глазах словно загорался свет. Дождь прекратился, а за окнами кафе было видно, как проясняется небо. Из-за облаков показалось солнце, лужи заблестели. На улицу выбежали дети, держа в руках бумажные кораблики. Голоса звонкие, счастливые, а на лицах довольные улыбки. Они смеются, что-то обсуждают ярко и ищут ручейки, чтобы отправить кораблики в плавание, пусть и короткое. Возможно, другой бы человек только улыбнулся, но в Рюноске засела зависть. Он бы тоже хотел, чтобы его детство было таким радостным. Всё бы отдал, лишь бы испытать подобное. Хотя, если так он не повстречает Накахару, то готов ещё раз пережить тот ужас. Чуя сам тонул во тьме, но являлся солнечным лучиком для Акутагавы. Рюноске оставил на столе деньги, поднялся и, забрав свои вещи, попрощался с Чуей. Не то, чтобы хотелось уходить, но сон и правда не помешает. Круги под глазами были отчётливо видны на мертвенно-бледной коже, а от недосыпа и большого количества кофе, пусть это был и нелюбимый напиток, руки тряслись жутко. В последние дни Рюноске спал только для того, чтобы не рухнуть в обморок в неподходящий момент. Хотя, проживи он так ещё пару дней, то однозначно бы отключился бы. Чуя проводил взглядом Акутагаву. Стыдно стало, соврал тому, кто доверяет. Дело куда сложнее, чем казалось изначально. Посчастливится выйти живым, если это случится. Само собой, Чуя надеется на лучшее, был бы не против, чтобы туда отправились совершенно другие люди, да только совесть позволить не сможет. А вдруг погибнут? Тогда вина будет на его плечах. Лучше сам умрёт, но с большой вероятностью того, что дело будет завершено. Полиции останется только официально покончить с этим, заняться другим преступником. Рюноске бросать уж очень совестно. У него только все начинает налаживаться после чёрной полосы, а тут вновь удар по ментальному состоянию. Чуя никак не рассчитывал на то, что придется так скоро прощаться со своей жизнью(как же этого не хочется). Он нуждается только в том, чтобы обнимать Акутагаву, чего, как оказалось, ещё ни разу не случалось. Пальцы так и рвутся заправить чужую прядь волос за ухо, но вовремя останавливаются. Хочется сделать столько всего, чего не удалось. Чуя всегда обходился похвалой, иногда бывало, что по спине похлопает. Как же сейчас сожалеет об этом. Он надеется, что завтра они ещё встретятся. «Боже, пожалуйста, дай мне выжить. Ради него». С этой мыслью Чуя поднялся и ушёл. В этом кафе его больше не будет. К ночи на небе снова сгустились тучи. Тяжёлые капли больно били в лицо, заставляя зажмуриться. Улицы пусты, несмотря на то, что город даже ночью довольно оживленный. Преступник выбрал удачное место. Сюда ехать довольно далеко, подкрепление не успеет приехать вовремя, а сейчас звать плохая идея. В ночи блеснула снайперская винтовка с крыши, готовая выстрелить в любой момент, только приказ дай. На душе легко, что неожиданно. Никаких терзаний. Тихо, будто спокойное море. Чайки иногда орут, просят сделать хоть какое-нибудь нужное действие: вызвать подкрепление, уехать, в конце концов, написать Акутагаве. Он точно ответит моментально. Чайки — это здравый смысл в теле, в котором редко обращают внимание на то, чтобы поступить правильно. Само существование Накахары кажется неправильным, словно его и быть не должно. Умирать не хочет, но лучше бы совсем не рождался. Тихо. Очень тихо. Кажется, что нет ни души, но Чуя знает, что это далеко не так. Заброшенный склад не то, чтобы кишит людьми, но их здесь немало. Даже легко предугадать, откуда последует первый удар, но нужно ли это? Определенно нужно, хотя бы ради Рюноске Акутагавы. Чуя наконец послушал голос чаек, достал из кармана телефон и быстро отправил адрес места, где находится сейчас. В тот же момент из-за огромных ящиков выскакивает мужчина. Неожиданно, сердце удар пропускает, но увернуться получается, а после уже и обезвредить человека. — Не слишком ли подлую игру ведёшь? — громко возмутился Чуя. После послышался раскат грома.

***

Телефон запиликал. Рюноске не сразу сообразил, что случилось. Не отрываясь от подушки, нащупал телефон и посмотрел на экран, но тут же зажмурился. Слишком ярко. Он сел на кровати, потёр лицо руками, а после снова посмотрел на пришедшее сообщение. Сон как рукой сняло. «Нужна помощь. Позвони в полицию и приезжай сам». В голове сразу возникло миллион вопросов, но думать некогда. Быстро одеваясь, он ждёт, когда в участке возьмут трубку. Длинные гудки раздражают, они будто вечность длятся. Вечно никого нет, когда это так нужно. Акутагава сбросил, вышел на улицу и снова позвонил. Снова длинные гудки. Раз. Два. Три. — Главное управление префектуры полиции Канагавы слушает. Чем можем помочь? So take me out baby Makes no difference where we'll be As long as we're out in the sun Take me out baby. Страх пробегает по костям, выходит наружу, обволакивает полностью. Тревога заставляет сердце биться чаще. А может из-за бега? Полиция едет по тому адрес, который продиктовал Акутагава, а сам он бежит от остановки метро, где смог высадиться. Воздуха не хватает, но останавливаться нельзя. Как же страшно. Нет, он не готов терять Чую. Ни за что. Пожертвует собой, если благодаря этому Накахара будет жить. Да, так и сделает. Закроет собой, примет удар на себя, сам попадёт под пулю. Всё что угодно, только пусть его свет не гаснет. Единственное, за что Рюноске может зацепиться в тьме. Раздаётся выстрел, заставивший остановиться не только ноги, но и сердце. Всё хорошо? Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Будет очень тяжело справиться, если Чуя погибнет. Молния на мгновение освещает все в округе, а очередной раскат грома звучит зловеще. Очень страшно. Руки трясутся и ноги подкашиваются. Заставляет себя идти к складу. Лучше бы он остался стоять под дождём и дождался бы полицию. Чуя резко поворачивается к нему, кричит, чтобы тот прятался. В этот момент снайперская пуля попадает в него, должно быть прямо в сердце. Удивлённо смотрит вперёд. Рюноске только понял, насколько голубые глаза красивы. В них правда можно утонуть. Чуя улыбается, смотрит на Акутагаву и одними губами шепчет извинение. Подойти нельзя — сам попадёт под пулю. На глазах слёзы наворачиваются. Рюноске не заметил, как мимо прошли сотрудники полиции. Осознал и тут же метнулся к Накахаре, что стоял на коленях, держась за дыру в сердце. Правда, недолго. Акутагава только сел рядом, как Чуя упал на землю и больше никогда не поднимется. Любовь моя, всегда выходила мне боком.