Отчаяние
22 июля 2022 г., 08:43
— Заберите, я не голоден, — еле слышно приказал мужчина, отворачиваясь к стене, теперь он даже мог сделать это полноценно, а не только повернуть голову.
Вот уже третью неделю он, когда приходил в сознание, разглядывал угол пещеры, тускло освещенный единственной лампой. Монотонный голос старой лекарки звучал где-то на краю сознания, пытаясь уговорить его съесть хотя бы несколько ложек супа. Чудом выживший глава ордена Юньмэн Цзян настойчиво отказывался жить дальше. Он лежал в дальнем закутке пещеры, в которой скрывались сумевшие выбраться из горящей Пристани Лотоса старики, дети, раненые. Что Цзян Фэнмянь мог для них сделать? Его золотое ядро было уничтожено, практически все боеспособные адепты перебиты, резиденция ордена захвачена. Ощущение собственного бессилия душило. А весть о том, что его сын был схвачен Вэнями и тоже лишен золотого ядра, окончательно уничтожила надежду на возрождение ордена.
Узнать, куда Цзян Чэн и Вэй Усянь пропали после этого, тем немногим, кто рисковал выбираться наружу так и не удалось.
— Бабушка Киао, вы здесь? — тихо спросили из-за занавески.
— Да, А-Жу, заходи, — отозвалась лекарка. — Что там такое?
В щель неслышно проскользнула девочка лет десяти в потрепанной мальчишеской одежде.
— У господина Ли снова жар, а отвар закончился, — зашептала девочка, стараясь не беспокоить главу ордена.
— Ладно, я сейчас разберусь, а ты, вот, пока попробуй накормить. Может, хоть тебя послушает, — проворчала лекарка, впихивая девочке в руки миску уже основательно остывшего супа.
Жу опустилась на колени возле соломенного тюфяка, служившего кроватью, обеими руками держа миску.
— Господин Цзян, вам надо поесть, — позвала она. — Отец, пожалуйста…
Фэнмянь прикрыл глаза, вспоминая маленький дом на окраине города, где ему всегда были рады. Он так и не решился признаться супруге, хотя, возможно, она знала.
Все началось двенадцать лет назад, когда он с несколькими молодыми адептами возвращался с ночной охоты. Тогда двери весеннего дома гостеприимно распахнулись перед заклинателями, заманивая музыкой, вином и улыбками красавиц.
Как так вышло, что ближе к рассвету Цзян Фэнмянь выкупил одну из девушек, ни он сам, ни его сопровождающие вспомнить толком не смогли. Да и не то чтобы он впоследствии об этом поступке сожалел. Девушка оказалась милой, искренне полюбила его и вскоре стала необходимой отдушиной для главы ордена. А через год родила ему дочь, которую он так и не успел признать официально.
Жу почувствовала, как по лицу снова потекли слезы: всё от страха, который не отпускал девочку с того момента, как они увидели в окне всполохи дальнего пожара. Тогда ее мать, спрятав Жу в тайнике, выбежала в наполненную тревожными криками и запахом дыма ночь и больше уже не вернулась. Девочка не помнила, сколько там просидела, вот только у нее закончилась еда и вода, а выбраться самой ей было слишком страшно, потому что в доме временами слышались чужие шаги и голоса. И только когда все стихло, за ней пришел пахнувший рыбой старик, сказавший, что отвезет ее к отцу.
Услышав сдавленный всхлип, Фэнмянь все же повернулся к дочери. Её слезы заставили устыдиться: он не имел права сдаться и умереть сейчас, пока есть те, кто смотрит на него с надеждой.
— Не нужно плакать, конечно, я поем, — Фэнмянь выдавил тень привычной улыбки.
С того дня глава ордена Цзян перестал смотреть в стену и вернулся к мирским делам. Тем более, физическое состояние уже позволяло ему встать на ноги.
В Пристани Лотоса разместился надзирательный пункт, и все же количество вэньских псов, шарящих по окрестностям, с каждым днём уменьшалось.
Положение беженцев было плачевным, но не совсем безнадежным. Потихоньку уцелевших начали прятать по близлежащим деревням, в пещере стало намного просторнее и тише.
Поплотнее закутавшись в плащ (теперь он все время мерз) Фэнмянь направился к одному из выходов и привычно опустился в позу для медитации. Пусть теперь это было бесполезно, но всё-таки это неплохой способ успокоить мысли. Да и посмотреть на свое состояние самостоятельно было нелишним: вдруг удастся выжать из этого тела еще хоть что-то.
Приняв холод и темноту в месте былого сосредоточения силы как данность, он почувствовал, как отступает отчаяние. К тому, что осталось от ядра и основных меридианов, он даже приглядываться не стал: всё равно сейчас ничего с этим не сделать, разве что заблокировать повреждённые каналы окончательно. Пальцы безошибочно прошлись по акупунктурным точкам. Сосредоточившись на дыхании, Фэнмянь позволил ци свободно течь по тонким побочным неповрежденным меридианам. Слишком слабо, слишком рассеяно… Но этой малости хватило, чтобы согреться и снять усталость, и даже заживающая рана в груди перестала ныть. Осталось привыкнуть поддерживать эту циркуляцию постоянно.
Чужое присутствие Фэнмянь смог только почувствовать: тот, кто поднимался от берега, не выдал себя ни плеском, ни шорохом. Ночь была не особо темной, но поднявшийся над водой туман не позволял разглядеть что-то дальше десяти шагов. Фэнмянь укрылся в темноте входа в пещеру, сжимая подобранный камень.
— Глава Цзян, не зашибите старика, — раздался из тумана знакомый голос. — Не серчайте уж, что потревожил. Не сразу разобрал, что это вы здесь. Думал, вдруг кого чужого принесло.
— Цяньбэй Вейюань, я вас тоже не признал. Да и не ждали вас сегодня, не случилось ли чего? — отозвался Фэнмянь, покидая своё убежище.
— Тихо все пока. Не спалось старику, решил сети проверить, а завтра на дальнее озеро поплыву, глядишь, и привезу вам новостей, — разговорился Вэйюань, устраиваясь на плоском камне.
Фэнмянь знал старика с детства. Ему лет десять только исполнилось, когда он с приятелями уплыл на лодке за лотосами. Только в тумане они заплутали, да ещё и гуль прямо на них выплыл. Талисманом удалось его отогнать, но вряд ли бы они смогли продержаться всю ночь. Вот тогда их старик Вейюань и нашёл, они его поначалу за призрака приняли, настолько бесшумно и быстро скользила маленькая неприметная лодка. Да только призраки не ворчат и не раздают подзатыльники «неразумным юнцам».
— Да ты, глава Цзян, смотрю, помирать-то раздумал, а вот как дальше жить — не разумеешь, — проворчал старик в своей неподражаемой манере и протянул Фэнмяню флягу из сушеной тыквы. — Ты, если уходить надумаешь, младшенькую свою-то оставь. Нечего ей на войне делать, а тут я сам пригляжу. Есть справный домик, чужим туда ходу нет и не будет, заберу ее и лекарку.
Фэнмянь сделал глоток из фляги, там оказалось отменное лотосовое вино. Он ещё не решил, что делать дальше. То ли начинать партизанскую войну в Юньмэне, но для того чтобы отбить и удержать Пристань Лотоса ему не хватит людей, а мирные жители, оказавшие помощь, серьезно пострадают; то ли все-таки уходить в поисках тех, кто готов в открытую противостоять ордену Цишань Вэнь. Предложение старика было разумным.
— Я благодарен вам, цяньбэй Вэйюань, за совет: так и поступим, — ответил Фэнмянь. — Это же вы тогда её сюда привезли, не буду даже спрашивать, оттуда знали. Но вдруг о её матери что-то знаете?
Вэйюань вздохнул и сделал глоток из фляги.
— Нет её больше.
Конец раздумьям Фэнмяня о следующем шаге положило возвращение из одного разведчиков.
Цзян Шэн происходил из побочной ветви клана и уже несколько лет выполнял тайные поручения главы ордена. Когда Пристань Лотоса была атакована, он вернулся слишком поздно, чтобы предупредить. Все, что он смог тогда сделать, это рискуя жизнью выкрасть тела главы ордена и его супруги. Только в лодке стало понятно, что Цзян Фэнмянь хоть и очень слабо, но дышит.
Цзян Шэн практически вбежал в пещеру, судя по широкой улыбке, новости у него были хорошие.
— Господин! Великие ордена объединились против Вэней, — не стал тратить время на приветствие Цзян Шэн. — И молодой господин с ними, сражается в первых рядах.
Фэнмянь облегченно вздохнул и легко поднялся на ноги.
