Стремись к невозможному, даже если потерял все

Сборы заняли несколько дней: Фэнмянь опустошил пару тайников, и теперь у него хотя бы было достаточно золота, чтобы ввязаться в войну. Им удалось успешно пробраться через контролируемые Вэнями территории и даже вырезать пару небольших вэньских отрядов. По дороге отряд разросся до сотни заклинателей и десятка возов с припасами и прочим необходимым. В небольшой, но хорошо укрепленный городок Чонъян, являющийся временным лагерем для объединенных сил орденов Гусу Лань и Юньмэн Цзян, они добрались ночью. Их прибытия ждали. Стоило Фэнмяню войти в ворота, как на шею бросилась тонкая фигурка. - А-Ли, почему ты здесь? – он одновременно был удивлен и обрадован. - Долгая история, - улыбаясь, ответила Янли. – Идем, твои покои уже готовы. Когда они расположились со всем возможным комфортом, Янли заварила и разлила чай. Рядом с дочерью Фэнмяню всегда было уютно и комфортно. Ещё совсем ребенком она забиралась к нему на колени и могла часами тихо наблюдать, как он работает с бумагами. Так было и в тот раз, когда в окно ракетой ворвался А-Ин, с гордостью усадил на очередной отчет только что выловленную в озере лягушку, тут же выпрыгнул обратно, где его поджидал ругающийся А-Чэн, и они с криками убежали навстречу очередным приключениям: А-Ли тогда смеялась и ловила лягушку по всему кабинету, чтобы вернуть в озеро. Сейчас она молчала, обхватив его ладонь своими, и улыбалась. Пусть устало, но всё ещё светло. Конечно, Фэнмянь заметил и руки, огрубевшие и покрасневшие от работы, и тени под глазами от бессонных ночей, и самое простое платье. Вот только она никогда не была слабой, хоть Цзыюань часто упрекала его в том, что он разбаловал дочь, и она не уделяет должного внимания тренировкам и самосовершенствованию: Янли в семнадцать лет уже уверено держала в своих руках все хозяйство Пристани Лотоса. Они успели поговорить, не затрагивая пока болезненных тем, и Фэнмянь был рад такой передышке перед сложным и неприятным разговором с сыном. Цзян Чэн с отрядом действительно вернулся только перед рассветом, по его виду было заметно: он только что из боя. Но Фэнмянь настоял на немедленном разговоре. - А-Чэн, я понимаю, что эта новость вряд ли окажется для тебя приятной, - наконец, начал разговор Фэнмянь. – Но у тебя есть еще одна сестра. Я много лет скрывал её существование. Реакция сына превзошла все ожидания. Ваньинь вскочил на ноги, отшвыривая в сторону низкий столик. Его лицо исказила ярость, а Цзыдянь, полыхнув фиолетовыми искрами, развернулся в кнут. - Да?! Теперь, когда матушка мертва, у тебя достало смелости признаться?! Ну! Сколько еще сирот и бастардов ты пригреешь?! Отец! – выкрикнул он с отчаянием. - А-Чэн, мне жаль, но мы с твоей матерью… - Не смей говорить о ней, ты никогда не любил ни её, ни меня!!! Цзыдянь метнулся к нему молнией, единственное, что успел сделать Фэнмянь, это чуть развернуться, принимая удар плечом. И все равно, мощным выплеском духовной силы его протащило до стены и впечатало в нее. От удара выбило из легких воздух, в глазах потемнело, в груди неприятно заныла недавняя рана. Он судорожно вдохнул, закашлялся и сплюнул кровь. И только потом смог посмотреть на сына. Ваньинь, бледный как полотно, глядел на него с каким-то детским испугом. Словно глупая шалость чуть не привела к реальной трагедии. В комнате повисла гнетущая тишина. - А-Чэн, - мягко позвал Фэнмянь, - помоги мне встать и выслушай до конца. Есть еще несколько вещей, о которых ты должен знать. Голос хрипел и срывался, а рукав стремительно намокал от крови. Похоже, придется сначала перевязать, а потом уже разговаривать, иначе он рискует просто отключиться в процессе. Ваньинь подошел медленно, словно ноги его не слушались, и рухнул на колени рядом с отцом. - Я думал, ты остановишь удар, - прошептал он, не поднимая глаз. - Это мне теперь не под силу, - горько усмехнулся Фэнмянь. – Хотя, что тут говорить – заслужил. За ложь всегда приходиться платить. Ваньинь наконец-то поднял взгляд, в его глазах понимание сменилось болью: - Сжигающий ядра… - Да, сынок, я больше не боец. Так что давай, помоги встать и перевязать рану. Ухватившись за протянутую руку, Фэнмянь неловко поднялся и, опираясь на сына, дошёл до кровати. - Я сейчас позову лекаря или А-Ли, - Ваньинь едва не бросился к двери. - А-Чэн, стой! Не надо никого, сами управимся. Все необходимое в шкафу, вино там же. Пока сын искал бинты и лекарства, Фэнмянь успел сбросить верхние одежды и теперь, морщась, отдирал уже местами прилипший к ране рукав рубашки. Рана оказалась глубокой и выглядела скверно. По-хорошему, зашить бы надо, но видеть это никому не стоит: в умении местных лекарей держать язык за зубами он не был уверен, а Янли точно поймет, что случилось, и расстроится. Ваньинь, закончив с приготовлениями, замер, не решаясь прикоснуться. Потом он скользнул взглядом по груди отца, заметив несколько свежих шрамов: один, все еще воспаленный, был прямо рядом с сердцем. Он поспешил отвести взгляд. - Ничего страшного, А-Чэн, просто промой и перевяжи, - ободрил его Фэнмянь. – Я знаю, что ты просто хотел показать, какую боль причинило тебе моё признание. Если захочешь, я попытаюсь объяснить, почему так поступил, - он дернулся от неловкого движения, но, переведя дыхание, продолжил: - А-Чэн, как бы все не обернулось, не бросай эту девочку. От нашей семьи и так немного осталось. К тому же, учитывая моё состояние, тебе придется встать во главе ордена. - Нет, отец, я…- глухо выдавил из себя Ваньинь, закрепляя повязку. - А-Чэн, ты уже это сделал: ты собрал людей и ведешь их в бой. И ты хорошо справляешься, - мягко улыбнулся Фэнмянь, кладя руку ему на плечо. – Я горжусь тобой. Он с удивлением заметил, как напряжение исчезает с лица сына, как разгладились сурово сведенные брови, просветлел взгляд, а скулы окрасились легким румянцем. Память услужливо подкинула картинку, как его сын смотрит на него также, но совсем еще ребенком. А после... Неужели все эти годы он видел лишь нахмуренные брови, упрямо сжатые губы, обиду и отчаянные попытки стать лучшим? Примерно с того момента, как он привел Вэй Ина. Неужели он позволил ревности все эти годы отравлять жизнь сына? А Цзыюань не упускала случая добавить яда. Осознание сдавило горло стыдом, и Фэнмянь, неловко потрепав сына по плечу, поднялся и пошел за свежей рубашкой. Ваньинь, явно пряча смущение, вернул на место перевернутый столик и начал собирать битую посуду. Им обоим были нужны эти несколько минут тишины, чтобы немного придти в себя. Когда какое-то подобие порядка было восстановлено, они вернулись за стол, Фэнмянь разлил вино по чудом уцелевшим пиалам. - Отец, я… не должен был поднимать на тебя оружие, - опустив глаза, выдавил из себя Ваньинь. - А-Чэн, это целиком и полностью моя вина. Я намеренно тебя спровоцировал на такие действия, - признался Фэнмянь. Фиалковые глаза напротив изумленно расширились. - Но зачем? - Это – урок. Слишком удачно сложилась ситуация, чтобы упустить. Да, я действовал жестоко и подло, но достиг цели. Я воспользовался тем, что слишком хорошо тебя знаю: не дал толком отдохнуть после возвращения, без подготовки сказал то, что тебя разозлило. Подумай, чему я пытался научить? - Я не понимаю, - сдавленно прошептал Ваньинь. – За что ты так со мной? А если бы я тебя убил или искалечил? Я же не знал, что ты не сможешь защититься, - в его голосе явственно послышалась приближающаяся истерика. Фэнмянь пересел к нему, осторожно обнимая, позволяя выкричать и выплакать накопившиеся эмоции. - Я знал, что ты не желаешь моей смерти. - Отец, я уже чуть не убил Усяня. Мы тогда вернулись к Пристани и услышали, что вы с матушкой убиты. Я так на него разозлился, что чуть не задушил. Мне потом так страшно стало, хоть все это и из-за него. - Из-за него? – с удивлением переспросил Фэнмянь, продолжая успокаивающе гладить сына по спине. - Если бы он не дразнил Вэнь Чао при каждом подходящем случае, такого бы не произошло. - Нет, А-Чэн, рано или поздно это случилось бы. Потому что мы все, сидевшие в Совете орденов, не решались и слово сказать против воли Верховного заклинателя, позволив его жажде власти и гордыне взлететь до небес. Мы погрязли в своей мышиной возне и попытках отхватить кусок пожирнее, - в голосе Фэнмяня слышалось горькое сожаление. – И тебе ещё предстоит со всем этим столкнуться. Ваньинь потихоньку успокаивался, но теперь выглядел совершенно измотанным. - Тебе нужно отдохнуть, сын, с текущими делами днём решим, - мягко улыбнулся Фэнмянь, глядя на пытающегося справиться с зевотой младшего. - Только запомни: я всегда гордился тобой и любил, насколько я вообще на это способен. Обещаю, что больше не стану играть на твоих чувствах. Прости. Оставшись один, Фэнмянь долго сидел неподвижно, пытаясь справиться с чувством вины. Ему казалось, что он все продумал, а оказалось - он долгое время ошибался. Ваньинь вырос очень похожим на свою мать, но он не был ею, и его отношение к отцу было иным. Фэнмянь же, с тех пор как сын вышел из детского возраста, старался не приглядываться к нему, страшась увидеть то же презрение, которое видел в глазах супруги. Из-за этого они стали чужими. Сделав глоток вина, Фэнмянь достал несколько листков бумаги, один с картой оставил на столе, остальные бросил на тлеющие угли жаровни. Он соврал об уверенности, что не умрет от руки сына, и предусмотрел все на этот случай, кроме того, что Ваньиню придется как-то с этим жить. Уже днём, спустившись в главный зал этой небольшой крепости, Фэнмянь застал сына задумчиво ковыряющим рис палочками. Он сел рядом и налил себе чай, только тогда Ваньинь обратил на него внимание. - Над чем задумался, А-Чэн? - мягко спросил Фэнмянь. - Над вчерашним уроком, - явно неохотно признался Ваньинь. – Неужели все это, чтобы я, почувствовав вину, сделал, так как ты хочешь? Хорошо, я понимаю, что должен лучше себя контролировать. Но зачем это сейчас? - Да, в целом ты прав, - кивнул Фэнмянь. – Сейчас, потому что я должен передать тебе все полномочия главы ордена. Потому что я не имею права и не стану скрывать от наших союзников своё состояние. Ваньинь нахмурился от этих слов, взгляд тут же сделался жестким и непреклонным. - У вас вчера была возможность убедиться, что я к этому не готов, отец, - раздражённо выдавил он. Неожиданно Фэнмянь тихо рассмеялся. - Просто признайся, что не хочешь отсиживать задницу на бесконечных советах. Мне тоже не особо нравилось целый день вежливо объяснять главе Яо, что только из-за упокоения призрака на границе его земель нашими адептами, я ему в качестве компенсации торговые пошлины в два раза не снижу. Молодой заклинатель тут же растерял грозный вид, с недоумением глядя на отца. - Ты готов и справишься, я верю, но сейчас ситуация критическая, и, конечно, справляться мы с этим будем вместе, - уже серьезнее продолжил Фэнмянь. – Я ошибся и недооценил угрозу, из-за чего потеряно слишком много жизней. Я готовился к тому, что нас придут грабить, унижать и запугивать, но пришли – убивать. Но всё-таки кое-какие приготовления я успел сделать. Фэнмянь достал карту Юньмэна с отметками и передал сыну. - Все эти места тебе знакомы, на месте сориентируешься. Золото, оружие, книги и артефакты - те, которые не должны попасть в чужие руки, - пояснил он. Чуть позже состоялся импровизированный совет, где намечали следующие цели, подсчитывали запасы продовольствия и лекарств. Цзян Чэн и Лань Ванцзы с отрядом опытных заклинателей раз в несколько дней выбирались охотиться на Вэней. Цзян Фэнмянь с удивлением понял, что эти двое столь разных юношей связаны одной целью: они искали Вэй Ина словно одержимые, отчаянно надеясь, что он все еще жив.