Поговори со мной на языке цветов

      Аято всегда принимал учёбу, как должное. Она не тяготила, но если бы был вариант отказаться от неё, он бы так и поступил. Молодой глава семьи беспрекословно следовал правилам, которые были установлены ещё несколько сотен лет назад, ещё при жизни первого основателя клана Камисато.       Ему с детства твердили об идеалах: отличные оценки, безупречные манеры, ведь он — представитель одной из самых могущественных семей волшебников, да ещё и чистокровный. И будущий партнёр тоже должен быть идеальным по всем параметрам. До одиннадцати лет Аято беспрекословно исполнял всё, что от него требовалось. Личные занятия с репетитором каждый день почти с рассвета и до глубокой ночи, заучивание заклинаний, чтобы через несколько лет они отлетали от зубов, ежедневные тренировки с палочкой, несмотря на то, что это была лишь ветка…       И Хогвартс принял такого студента с распростёртыми объятиями на факультет Слизерина, который будто бы ждал его все эти годы.       Но гибель родителей сильно ударила по Аято. Должность главы семьи, поддержка младшей сестры… Всё разом камнем упало на его ещё неокрепшие плечи. Отчаянные мольбы, с которыми он уговаривал директора школы дать ему учебный отпуск, не прошли даром. И пусть Чжун Ли долго размышлял, но он одобрил предложение и на время отстранил Аято от занятий.       И вот, спустя пять лет, он снова здесь.       Знакомые до боли стены Хогвартса радушно встретили Аято. Репутация семьи, что он так долго и кропотливо восстанавливал все эти годы, теперь сияла, а значит он мог вернуться к учёбе на том же курсе и даже стал однокурсником Аяки. С другого факультета, правда. «Вы снова с нами, Камисато? Рада встрече,» — такими были слова Райден Эи, его декана, когда он переступил порог комнаты, окинув взглядом привычное убранство. Вот только знакомых лиц больше не было.

***

      — Прости, что я не могу помочь тебе с управлением делами семьи, — виновато протянула Аяка, сидя с братом на каменной скамье. Лето неумолимо приближалось, а значит пора было возвращаться домой. Но если для Аяки это было радостное время каникул, когда можно расслабиться и ни о чём не думать, то для её старшего брата это было одно из самых тяжёлых времён года. Бумаги, что горой скопились у него на рабочем столе, уже заочно доставляли Аято головную боль. — Неужели здесь не нашлось никого, кто привлёк бы тебя?       Лето. Для главы Камисато это была самая безрадостная пора. Гибель родителей пришлась на конец июня, теперь гора документов вместо простого отдыха, а ещё и учёба. Когда у него было время искать себе пару?       Вдруг за спиной раздался громкий и задорный смех, что у Аято невольно дрогнули уголки губ. В изумлении он прикрыл рот рукой и обернулся, чтобы найти его обладателя. Его острый взгляд быстро выцепил из группки студентов высокого и симпатичного парня с золотистыми, как рожь, волосами и глазами цвета листвы. Знакомой расцветки галстук был на его шее, такой же как и у Аяки.       — Пуффендуйцы? Кажется, у нас с вами сейчас совместное занятие по Травологии, — задумчиво произнёс Аято, не сводя взгляда со студента, что шёл в сторону оранжереи, где должно было быть занятие.       Аяка, проследив за заинтересованным взглядом брата, невольно хихикнула.       — Если ты не наберёшься сил, чтобы завести с ним разговор, я перестану называть тебя братом и буду каждый день дарить тебе мимозу, даже если она не цветёт, — усмехнулась Аяка и ушла, оставив Аято в своих мыслях.       Мимозу, значит… Но кто сказал, что он стесняется?       «Этот день обещает быть интересным», — и улыбка на лице Аято стала ещё шире.       Резко поднявшись с места, Аято широким шагом направился к группе студентов, которая постепенно удалялась от него. В груди трепетало, словно он впервые решил прокатиться на американских горках. Перед глазами был только образ высокого парня с золотистыми, словно рожь, волосами.       — Не уделите ли немного времени своему сокурснику? — громко спросил Аято, заставив группу остановиться. На их лицах тут же появилась гримаса недовольства. Всё-таки, слизеринцев здесь по-прежнему недолюбливали остальные факультеты. Хотя бы что-то осталось тем же.       — Слизерин? Не думал, что мы чем-то сможем заинтересовать его обитателей, — с ноткой пассивной агрессии заговорил тот, ради кого Аято начинал весь этот бесполезный диалог. — Чем обязаны, сударь?       — Меня зовут Камисато Аято, а те… вас? — Аято осёкся, едва не переступив дозволенную черту вежливости, но его собеседник, кажется, заметил эту секундную заминку.       — Тома. Знакомству не рад, мы свободны? — зелёные глаза прожигали Аято насквозь, но его это ничуть не обидело.       — Тома, хорошее имя, — с тёплой улыбкой ответил он, словно пробуя имя на вкус. — Полагаю, в оранжерее сейчас расцвели глоксинии. Интересные, но прихотливые цветы, согласны? Как бы вы поступили, если бы вам подарили их?       Немой вопрос читался в глазах студентов. Но Аято смотрел лишь на Тому, ожидая от него ответа. Компания, в которой он был, тихонько перешёптывалась, нервно поглядывая на товарища, и начинала напоминать пчелиный рой. Но, похоже поняв скрытый смысл вопроса, Тома слегка нахмурился, и между бровями пролегла морщинка.       — Подарю в ответ пучок базилика. Всего хорошего, господин… Камисато, — презрение отчётливо сквозило в каждой букве. Тома с подозрением осмотрел Аято с ног до головы и, кивнув своей компании, ушёл вместе с ними в сторону оранжереи.       Для всех разговор не имел никакого смысла, кроме Аято. Он с интересом смотрел на удаляющуюся от него спину, не очень широкую, но крепкую. У Томы была твёрдая, уверенная походка, что говорило о его стойкости. А ещё он был куда умнее всех, с кем ему когда-либо приходилось иметь дело, ведь язык цветов — тонкий вид беседы, известный совсем малому числу людей.       — Вы с первого взгляда очаровали меня!       — А вы мне неприятны, удалитесь с глаз долой!       Двор уже опустел. Майское полуденное солнце мягким зноем согревало всё вокруг. Аято глубоко вздохнул и тихо рассмеялся, прокручивая в голове только что состоявшуюся беседу.       — Кажется, я нашёл его.