Поговори со мной на языке цветов

      Совершенно не разбирая дороги, Аято буквально ввалился в какую-то в комнату и закрыл дверь, с тихим стоном сползая по ней вниз. К его же удивлению, он оказался в своём кабинете — просторной комнате, наполненной мебелью из красного дерева.       Аято стыдливо прикрыл покрасневшее лицо руками и тихо заскулил. «Что я вообще себе позволяю?» — вертелось в его голове, когда перед глазами проносились картины того, что произошло в оранжерее. То была странная смесь стыда и тёплого чувства влюблённости, но всё это время он держался ради Аяки и Томы и не показывал своего смятения в душе. Как он мог даже на минуту позволить себе такое распущенное поведение? Как ему вообще пришло в голову приставать к Томе? Пусть это и было под влиянием афродизиака, но он должен был себя сдержать и вывести их оттуда иным способом. Не знал, каким именно, но должен был.       В голове, словно наваждение, всплывали картины, от которых голова шла кругом. От воспоминаний о поцелуе и мягких губах Томы, о его теле, что податливо изгибалось, когда Аято притягивал его к себе, сдерживать себя было ещё тяжелее. С каждой мыслью в штанах становилось всё теснее и теснее, так что пришлось их расстегнуть. Он положил руку на пах, одновременно борясь с горящим внутри возбуждением. Стоило ли так себя сдерживать, пока он был один?       Никогда ещё Аято так не медлил, как в этот момент. Он приспустил бельё и нерешительно прикоснулся к вставшему члену, прикрыв глаза. От одного лёгкого касания бросало в жар, что уж говорить о чём-то большем? Большим пальцем он помассировал головку, и с губ слетел сдержанный стон. Но только он мягко обхватил член рукой, как в дверь постучали. Сначала спокойно, а затем уже более настойчиво.       — Кто? — глухо рыкнул Аято, недовольно посмотрев на дверь. Кого принесло в этот момент? Только бы не Аяку…       — Г-господин, прибыл мастер Рагнвиндр по поводу банкета, — служанка поместья робко озвучила, по какому поводу она пришла, и Аято недовольно цокнул языком.       — Проводи его в приёмную и пригласи Аяку, я подойду через несколько минут, — Аято постарался говорить своим привычным голосом, сдерживая тяжёлое, иногда прерывистое дыхание. За дверью послышались шаги и шорох обуви по ковру, и Аято догадался, что служанка ушла.       Он тяжело вздохнул и нехотя оделся, стараясь унять дрожь в пальцах и волну возбуждения. Какого чёрта он вообще делал? Аято шумно втянул воздух и затылком ударился об дверь, на которую опирался. Тома был для него больше, чем просто интересом, Аято желал его и отрицать это уже бессмысленно. Желал во всех смыслах: он хотел всецело посвятить себя ему, касаться, когда захочется, целовать, а по ночам шептать о любви, зарываясь носом в его волосы. Хотел вместе с ним проводить редкие часы своего свободного времени, да хотя бы просто смотреть на него без стеснения и утаивания своих чувств!       И холодный душ сейчас не успокоил бы бушующую внутри него неразбериху эмоций…

***

      — Не думала, что ты такой непунктуальный, брат, — хихикнула Аяка, когда Аято всё-таки нашёл в себе силы дойти до приёмного зала, но, вспомнив о госте, стыдливо откашлялась.       Дилюк тут же поднялся со своего места поприветствовать Аято, сделав вид, что не заметил замечания Аяки. Аято крепко пожал широкую руку, и волна ностальгии накрыла его с головой.       — Моя оплошность, что заставил вас ждать, мастер Дилюк, — улыбнулся Аято, сев рядом с пристыженной сестрой. — Давно я не был на вашей винодельне.       — Да, славное было время. Тогда вы в первый раз приехали вместе с отцом, а уже осенью мы оба поступили в Хогвартс, — Дилюк усмехнулся, тоже предавшись воспоминаниям. — А я до сих пор помню, как вам не давалось Зельеварение, и профессор Лиза постоянно давала вам дополнительные задания.       — Буду честен: это не моя стезя, я до сих пор не освоил эту часть программы, — Аято засмеялся, вспоминая свой горький опыт на начальном этапе обучения. — Вам, как будущему виноделу, было намного проще.       — Но вы всегда были на ступень выше меня в Травологии, тут я ничего не могу поделать, — Дилюк признал свои ошибки, и оба громко рассмеялись, оставив в неведении Аяку.       — Брат, ты уверен, что я вам нужна? Может, мне стоит составить компанию Томе? — буркнула Аяка, дёрнув Аято за рукав. — Мало того, что я мешаю вам ностальгировать, так ещё ничего и не смыслю в банкетах.       — Я отправлю кого-нибудь за ним, пусть он поучаствует в беседе, если он себя получше чувствует, — ответил он, потрепав Аяку по голове. — Так и тебе будет спокойнее.       — У вас гости? Я не вовремя? — осведомился Дилюк, услышав разговор. — Мне стоит прийти в другой день?       — Нет, мастер Дилюк, это не совсем гость, он… — Аяка поспешила разрешить недопонимание, но её малая осведомлённость в делах брата загнала её в тупик.       — Это новый управляющий нашей семьи, просто сегодня ему немного нездоровилось, — договорил за неё Аято, и Дилюк понимающе кивнул. По лицу Аято скользнула лёгкая хитрая улыбка. — Думаю, вам стоит познакомиться с ним.

***

      Смотря в белый потолок, Тома понял — ещё чуть-чуть и он сам станет частью кровати. Он уверенно откинул одеяло и спустил ноги, зарывшись пальцами в мягкий ковёр. Лёгкое головокружение доставляло небольшой дискомфорт, но можно было и потерпеть. Он хотел поговорить: с Аято, Аякой, может быть с Альбедо, если он ещё в резиденции. А может позвонить Итто? Он всегда умел отвлекать его разговорами.       Но больше ему хотелось поговорить с Аято. Он не знал, о чём именно, почему с ним, с чего стоило начать разговор, но в одном он был уверен — им нужно прояснить всё произошедшее.       И с таким настроем он вышел из комнаты, попав в широкий коридор. Ни малейшего присутствия прислуги, как и в тот раз, когда он топтался за воротами. Тома двинулся вперёд, совершенно не зная, верной была дорога или нет. Он не торопился, попутно глядя в широкие окна справа от него. Тома вновь вспомнил, как выглядело поместье снаружи, и теперь подобные окна совершенно не вязались с изначальным обликом.       Снаружи раскинулся сад, деревья тянулись ввысь своими длинными ветвями, а под их сенью наверняка хорошо было бы устроить пикник. Тома невольно улыбнулся своим же мыслям, но от них его отвлекло тихое мяуканье. Знакомый белый кот, фамильяр Аято следовал за ним и сейчас, а теперь, казалось, звал за собой.       — Свою ошибку я уже понял, — обратился Тома к коту, словно бы тот его понимал, — я никуда не сверну, буду идти за тобой, только приведи меня к Аято.       Кот снова мяукнул, будто бы поняв, и побежал, вынудив Тому выплюнуть пару ругательств на хвостатого и побежать следом. Он не замечал, как менялись коридоры, окна, лишь старался не отставать от белого кота, пока тот не вывел его в просторную комнату. Аяка первая заметила Тому и слабо помахала ему, хоть они и виделись пару часов назад. Аято тоже оглянулся на него, мягко улыбнулся и подошёл к нему.       — Ещё недавно ты лежал в постели, а теперь прибежал сюда, — Аято держался на расстоянии, но достаточном, чтобы Тома его расслышал. — Если ты готов присоединиться к нашей беседе, мы будем рады.       — Это и есть новый управляющий? — Дилюк поднялся с места и подошёл к ним, и Тома решил, что права отказаться от совместной беседы у него нет. — Дилюк Рагнвиндр, рад знакомству.       — Рад встрече, меня зовут Тома, — он хотел было отдать лёгкий поклон, но Дилюк уверенно протянул ему руку, и Тома пожал её. — Какого рода беседу вы ведёте?       — В этом году я бы хотел отметить восстановление чести нашей семьи, — начал Аято, вернувшись на своё место, Тома и Дилюк проследовали за ним. — Банкет должен быть пышным, но в меру, я бы хотел показать все достоинства нашей фамилии, а не просто покичиться богатством и прочей мишурой.       Дилюк и Аяка резко заговорили наперебой, то одобряя, то отклоняя идеи друг друга. Аято лишь слабо улыбался и иногда вставлял пару своих идей, надеясь на своих советчиков. Он украдкой иногда смотрел на Тому, но быстро отворачивался, будто бы в стеснении.       — Разве не следует начать со двора? Когда я пришёл сюда впервые, он показался пустоватым, хоть и видно, что за садом ухаживают, — подал голос Тома, прервав все пересуды. Он тихо откашлялся и в смущении продолжил. — Если хотите показать свою доброжелательность и уважение ко всем остальным, то почему бы не высадить туи?       Аято переглянулся с сестрой, и та тихо удивилась, кивнув в знак согласия. Дилюк же несколько нахмурился, и Тома, заметив его замешательство, решил всё прояснить.       — Двор не меняется в отличие от внутренних комнат. В какую захочет хозяин, в такую и попадёт гость этого дома, ведь таково волшебство, — Тома издалека распутывал клубок своей затеи, раскрывая идею. — Поэтому я и предлагаю… нет, настаиваю начать со двора. Обсудить закуски и мероприятия вы всегда успеете.       — Но причём здесь туи? — наконец спросил Дилюк и устало выдохнул, обдумывая слова Томы. Он подался немного вперёд, сцепив руки на коленях, и смотрел на Тому.       — Туя символизирует вечную дружбу, а мы как раз хотим показать остальным, что настроены лишь на мир и сотрудничество, — прояснила Аяка и радостно улыбнулась. Она повернулась к Томе и подмигнула ему. — Хорошая идея, ты прав.       — Что ж, в этом есть определённый смысл, я передам дизайнерам, — Дилюк сделал пометку в своём блокноте и вновь вернулся к разговору. — А что насчёт внутреннего убранства?       Тома молча следил за разговором, наматывая информацию на ус. Дилюк, по всей вероятности, помогал с организацией и делился теми связями, что семья Камисато утратила за эти годы. Постепенно Тома терял нить разговора: какие цвета скатертей и штор, тёплый или холодный свет должен быть, стоит ли развесить гербы приглашённых семей в знак чести и уважения? Он лишь пару раз высказался вновь, подтолкнув к ещё более глубоким темам для рассуждения.       — И в комнате должны быть цветы! — резкий голос Аяки заставил Тому словно очнуться ото сна. — Это вам, мужчинам, нет интереса до растений, но сейчас главенство некоторых семей лежит в руках женщин. Вот они оценят этот жест по достоинству!       — Хорошо, тогда что ты предлагаешь? — Аято устало потёр переносицу. Все эти разговоры, растянувшиеся на несколько часов, его порядком утомили.       — Можно нарциссы, лучше бледно-жёлтые, или… Розы! И чтобы они были тёмно-розовые! — Аяка горела идеей и размахивала руками, жестикулируя, где могли бы быть цветы. Аято нахмурился, задумавшись над идеей, Дилюк в знак поражения поднял руки и откинулся на спинку дивана.       — Надеюсь, что ты не хочешь избить гостей цветами с шипами, — Аято позволил себе отпустить шутку, не глядя на Аяку. Дилюк тихо кашлянул от сдерживаемого смеха, и Тома поджал губы, стараясь улыбаться, но Аяка не оценила жест и обиженно отвернулась от брата.       — Я согласен с розами, но добавим тогда к ним георгины, — сказал Тома, успокоившись от смеха. Он мысленно уже двадцать раз решил, что ему следовало бы стать флористом после выпуска и делать букеты на заказ. Проклятый язык цветов!       — Я умываю руки, к сожалению, я совсем не силён, когда дело касается цветов, — Дилюк устало вздохнул и вновь принялся что-то писать в своём блокноте. Спустя время он вырвал из него пару листов и передал удивлённому Томе. — Я так понимаю, что организацией самого банкета будете заниматься вы, поэтому возьмите мои заметки, они могут пригодиться.       Тома в непонимании смотрел то на листы, то на Дилюка, то обратно, потом на Аято и так по кругу. Он глубоко вздохнул и невольно рассмеялся: он же согласился быть управляющим да ещё и на целый год. И во что он ввязался? Если во всём остальном он ещё хоть что-то да смыслил, то об организации банкета ровным счётом ничего не знал! На губах Томы расцвела отчасти отчаянная улыбка, и он кивнул в знак благодарности.       — Спасибо, использую их по назначению, — на эти слова Дилюк лишь слабо улыбнулся и поднялся с места.       — Что ж, на этом я, пожалуй, пойду, — Дилюк поднялся с места, пожав руку Аято и Томе и учтиво поклонившись Аяке. — До встречи на праздновании.       — Я провожу вас, мастер Дилюк, а то вдруг вы заблудитесь, — Аяка тут же вскочила с места и, подмигнув Томе, ушла в сопровождении гостя.       Тома беспокойно взглянул на Аято, но тот лишь улыбнулся ему. Мысли, что до этого беспорядочно вертелись в голове, требуя быть высказанными, теперь словно улетучились. Он нервно заёрзал на месте, подбирая слова, но ничто не шло на ум.       — Спасибо за помощь, — мягко заговорил Аято, похлопав Тому по плечу, и поднялся с места. — Пойдём в кабинет, я тебе расскажу детально, что от тебя потребуется.       Тома лишь кивнул и последовал за Аято. Будет ли разговор лёгким или нет, он не знал, а мысли по-прежнему не шли.