Babysitter

      Эдди никогда не думал, что утро, пусть и в компании Харрингтонов, будет для него таким тяжелым. Они ходили на массаж, к психиатру и еще каким-то врачам, у которых наблюдался Чарли. Было даже забавно осознать, что поход к окулисту был продуманной ложью, на которую он и правда повелся! Если до этого дня Эдди еще терпимо относился к докторам, то после этой долгой "экскурсии" по Хоукинской больнице он совсем возненавидел это место. Кажется, его даже тошнило несколько раз. Белые стены так давили, что парень был готов упасть посреди коридора от этого омерзительного чувства безысходности в месте, где жизнь обрывается, а смерть превращается в искусство. На кладбище было в разы приятнее, ведь там уже все мертвы, а еще там тихо и никто не кричит, к примеру, от боли. Ведь разве в месте, где лежат мертвецы, может быть хоть кому-то больно? А вот больница — постоянная боль, уколы, капельницы, процедуры, операции... Когда заходишь туда, не можешь угадать, свидетелем чего ты станешь; когда заходишь на кладбище, ты настроен увидеть смерть во всей ее красе, именно такой, какой она должна быть. Пугающе неизвестной. Нет ничего неизвестного в больнице. Врачи сразу скажут, как тебе придется жить и сможешь ли ты жить вообще.       Эдди взглянул на часы, которые показывали начало первого, когда они покидали это ужасное и гиблое место. К концу долгих приемов у лечащих врачей Чарли, металлист немного взбодрился, потому что Стив купил ему жвачку. И не какую попало, а самую клевую с вкладышем Дональда Дака! Счастливый юноша шел по дороге к дому Харрингтонов, надувал пузыри и оглядывался по сторонам. Заметив его поднятое настроение, Стив прибавил шаг и нагнал Эдди. — Эдди, может прогуляемся? — робко поинтересовался он, пытаясь идти в ровню с Мансоном. — В смысле... я, ты и Чарли, конечно... да, и Чарли... (Черт, вот я придурок)       Эдди засмеялся, от чего Стив почувствовал себя еще более глупо и покраснел. — Хорошо, Стив. Я буду не против. — парень отвернулся, скрывая свою очарованную улыбку.       Младший Харрингтон бежал где-то впереди, изображая самолет и несясь вместе с игрушечным истребителем по дороге. Его брат, увидев это, лишь улыбнулся, неспеша идя возле Мансона. Это мгновение было одним из самых умиротворяющих, что когда-либо происходили со Стивом. Не нужно было слов и чего-то другого, достаточно лишь молчать и идти вместе с Эдди Мансоном по освещенной солнцем улице в сторону парка. И, черт возьми, Стив вновь и вновь обращал внимание на открытые участки кожи парня, потому что тот был в своей майке с Metallica, которая давала крыше съезжать. С каких вообще пор Стив стал считать Эдди таким...красивым? Почему он стал невольно засматриваться на него, пока тот не видел, запоминать каждую деталь в его внешности, которой раньше не придавал значения? Эти его татуировки на теле, его кольца, которые украшали пальцы(изящные пальцы), даже колени, которые можно было рассмотреть в этих рваных джинсах. Стив смотрел на него, не верил в реальность существования Эдди и ему казалось, что он все больше и больше хочет его коснуться. Не как-то просто, а по-особенному.       Прошлая неделя для него выдалась сложной, поскольку Стив часто думал об Эдди и пытался перебороть желание позвонить ему в любой момент, даже глубокой ночью. Одной из таких, когда его настигали сны с участием этого кудрявого юноши. Но Стив лишь выбрасывал эти мысли, закрывал уши подушкой и пытался думать о чем угодно, только бы не о Мансоне. И как же хорошо, что никто не знал о том, что ему снилось; не знала Робин, Чарли, мама, Нэнси и, уж тем более, Эдди. Как бы он вообще смотрел Стиву в глаза, если бы тот однажды выпалил:"Привет, я в общем-то иногда вижу тебя во снах, где я лапаю тебя и пытаюсь поцеловать, но я ни в коем случае в тебя не влюблен."       Всю эту неделю Стив Харрингтон отчаянно врал всем вокруг, пытался убедить себя, что совсем ничего не чувствует, а то, что происходит — его восхищение. Но когда у него начинались постыдные поллюции, а вечерами от мыслей об Эдди Мансоне в штанах становилось тесно, Стив понял, что болен. И этой болезнью был Эдди.       Они оказались в парке уже совсем скоро. Безлюдные аллеи, украшенные цветами окружали парней, когда они пересекли линию магазинов. Чарли беззаботно несся вперед, а его самолетик летел против ветра, веселя мальчика еще больше. Стив и Эдди шли позади него, словно два счастливых родителя, и улыбались. — Такой радостный, — заметил Мансон, пряча руки по карманам. — И не скажешь, что он сильно устал за это утро...       Стив обратил к нему взгляд, наблюдая, как парень расслаблено улыбался. Очарование. — Да, кажется, что в нем вечный двигатель... — согласился он, глупо усмехаясь и вновь посмотрел на брата. — Ну а ты? Не устал?       Эдди снова зашелся в смехе. Разве Стив пошутил? — Ты такой забавный, мальчик. — Что? Это еще почему? — возмутился Стив. — Ну... Ты просто милый, это забавно.       От этих слов парень только еще больше запутался, непонимающе вглядевшись в лицо Эдди. Тот невозмутимо улыбался. Стив спешно отвернулся, не ответив, чтобы не выставить себя идиотом. Он милый. Это плохо? Или хорошо? Что вообще Эдди хотел этим сказать? Парень задумчиво свел брови, пытаясь понять. — Прости, я тебя не обидел этим? — неожиданно поинтересовался металлист, продолжая медленно брести по аллее. — Нет, я просто эм... удивился.       Эдди понимающе закивал, продолжая идти дальше и улыбаться. На этот раз Стив тоже приподнял уголки губ. Они шли так и дальше, не сильно далеко друг от друга, наблюдая со стороны за Чарли, который бегал по парку. Это была вторая их прогулка втроем и она безумно нравилась Стиву. Легкий ветерок обдувал их, но это совсем не мешало наслаждаться мгновением, которое было у них в руках. — Спасибо, что заботился обо мне, когда я болел... — Эдди устремил взгляд вперед. — Но тебе не стоило. — Не глупи, Эдди. Ты много сделал для меня и Чарли, так что тебе нужно научиться принимать нашу помощь в ответ.       Юноши шли, глядя на дорогу, будто старались изо всех сил не смотреть друг на друга. Эдди вдохнул полной грудью и зацепил волосы за уши. — Я же не безрукий, могу и сам о себе позаботится... — тихо отказался Эдди, чтобы создать иллюзию того, что не нуждается в помощи, хоть иногда ему так этого не хватало. — Нет, Эдди. Я просто, ну... буду только рад помочь тебе как-нибудь. Ты ведь мой друг, помнишь? И мы... ну... я... — он понял, что не может подобрать слов.       Осторожно высвободив ладонь Эдди из кармана, Стив взял его за руку; сплел их пальцы и уставился куда-то в совершенно другую сторону, чтобы не чувствовать на себе взгляд парня. Мансон удивился, взглянул на их ладони, а затем робко сомкнул крепче. Он и сам немного отвернулся от юноши, в попытке спрятать свое стеснение. А затем почувствовал, как Стив стал поглаживать тыльную сторону его ладони и пальцы, игнорируя кольца. Это были самые настоящие, самые трепетные из всех прикосновений, которые Эдди когда-либо ощущал. И ему хотелось больше. Чтобы Стив нарочно забрался пальцами под рукав; чтобы исследовал его запястья, сжимал и гладил. Но смелости не хватало сказать, поэтому он лишь сжал руку парня в своей. Они, словно прилипшие друг к другу конфеты, шли прямиком за Чарльзом, который остановившись подальше от них, уставился на парней. Он либо не до конца понял, либо же понял наоборот абсолютно все. Потому что сейчас наблюдал, как его брат держит за руку Эдди Мансона и — Чарли был готов поспорить — от этого его сердце билось сильнее, чем с кем-то другим.

***

      Вечером Стив сидел вместе с Чарли в гостиной и смотрел телевизор, пока брат старательно вырисовывал что-то на бумаге. Юноша не придавал этому значения, то и дело переключая каналы, которые казались ему совсем скучными. Стив всматривался в экран, но всецело был погружен в размышления о том, как прошел этот день. Думал, как держал Эдди за руку; за его мягкую и теплую руку. Воспоминания заставляли его гореть, как и его щеки, которые пылали глупым алым цветом. Он такой идиот, а Эдди такой... такой невозможный. Стив все чаще думает о нем, это неправильно и неверно. Ведь как же Нэнси? Стив любит ее, все еще. Так ведь? Но что тогда он, мать вашу, чувствует к Эдди? Странно, ведь раньше Стив не назвал бы Эдди даже близко привлекательным, а теперь не может выбросить его из головы. И может быть его бы устраивало то, что он чувствовал к Мансону. Если бы они не были парнями. Наверное, все дело было в этом. В том, что парни не могут любить друг друга. Стив не мог любить Эдди и всячески пытался доказать, что не любит. Потому что так будет легче, так он сможет продолжать обманывать всех и себя в том числе.       Чарли встал из-за стола, обошел телевизор и остановился прямо перед братом. В его руках был какой-то лист, который он не показывал юноше. — М? Что у тебя?       Мальчик натянул улыбку и развернул к нему рисунок. Увенчанные сердцем два человечка стояли и держались за руки посередине листа. Это совершенно точно были Эдди и Стив. Можно было понять по их одежде и, конечно же, по неряшливым кудрям одного из них. Харрингтон-старший широко раскрыл рот, вылупившись на рисунок, который показывал его довольный младший брат. — Чарли! Это что такое?!       Не сказать, что он был зол, скорее поражен тем, что Чарльз нарисовал нечто такое с ним и Эдди. В голове сразу всплыл фрагмент их прогулки, когда они выглядели точно так: с красными щеками и глупым видом. К моменту, пока Стив переваривал все свои эмоции, Чарли небрежно написал что-то в блокноте и показал ему: "Любовь...?" — Что?! Нет! Нет... нет, нет, нет! Ты еще маленький для такого... и... и мы с Эдди сами разберемся, что это! А ты давай беги спи, поздно уже. Детское время закончилось.       Чарли надулся и отвернулся. Он грубо впихнул рисунок в руки старшего брата, схватил карандаши со стола и двинулся в свою комнату. Стив какое-то время слышал преувеличенное топанье на лестнице и только покачал головой, когда хлопнула дверь наверху. Юноша опустил взгляд на листок и рассматривал рисунок, который подарил ему мальчик. Что если он теперь расскажет об этом кому-то? Что если теперь его тайна может всплыть наружу? Плевать абсолютно на всех, самое главное, чтобы Эдди об этом не узнал. Это разрушит их дружбу. Навсегда.       Тем временем сам Эдди лежал в одиноком трейлере, рассматривая потолок, рукой водя по внешней стороне собственного бедра так, будто пытался представить кого-то совершенно иного.       Юноша шумно выдохнул и прикрыл глаза, тихо мычал под нос мелодию и думал о симпатичном мальчике. Он невольно забрался рукой под кофту, провел по низу живота и неожиданно для себя услышал собственный тихий крик. Или не совсем крик. Но это его не остановило. Эдди напрягся, вытянулся на кровати, рукой пробираясь чуть выше и зажмурился. — Ох, Стив, блядь...что ты со мной делаешь...       Множество мурашек пробежались по его телу, заставляя выгнуться то ли от холода собственных рук, то ли от мыслей в его голове. Пройдясь пальцами по ребрам Эдди издал хриплый стон. Такой же, как до этого, только громче. Стиву бы не понравилось, если бы он узнал, о чем думает в своей кровати Эдди перед сном. Чем он занимается, думая о нем. Никому бы не понравилось, если бы они узнали, как сильно урод Мансон желает этого. Желает прикосновений Стива. Чтобы от каждого его касания по телу была дрожь; чтобы ноги подкашивались; чтобы пропадало стеснение к стонам, что могут вырваться из его уст. И Эдди обязательно возьмет свою гитару, наконец сделает то, что не делал так давно. Напишет песню сам. И споет ее, точно споет.       Но это после того, как он закончит начатое.