Этюды

      Это белое платье. Будто из снега. Чистый взгляд кристальных глаз. Два озера. Кожа ангела — почти сияет. Ты сошла с иконы. Блаженная. Богородица. Ткань развоплощает, растворяет твоё тело, превращает в тонкую, эфирную субстанцию, совершенную эссенцию. Ты чиста помыслами своими, дорогая. О да. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Ты можешь водить за нос священников и почитателей морали, всех тех, что попадает в капкан твоей внешности и видит в ней воплощение самой невинности и непорочности — но эти люди всё равно наблюдают лишь за твоим телом, моя милая потаскушка, они упиваются собственной безгрешностью, но всё равно глаза их жадно пожирают и наслаждаются теми изгибами твоего одеяния, что аккуратно прикрывает твои упругие ягодицы, твои налитые живительными соками груди — и дыхание перехватывает, и что-то твердеет в штанах, и преподобные дрочат и дрочат на тебя в своих кельях, ведь ты сама похоть, дорогуша, ты возбуждаешь аппетит и дразнишь святых, что готовы снять с себя все регалии, только бы провести с тобой ночь. С твоим телом. С твоим прекрасным телом. Потом они замаливают грех, расшибая лбы пред алтарём и проклиная тебя. Проклиная женщину — особенно ту её часть, что является обителью дьявола; впрочем, иным представителям церкви по нраву воспользоваться другой дырочкой, более тугой и плотной. Ты знаешь, о чём речь, не прячь взгляд. Я вижу, как ты краснеешь. Как проясняется твоя кожа и покрывается испариной. Ты можешь обманывать кого угодно и сколько угодно — и у тебя отлично получается. Ты можешь пудрить мозги поборникам нравственности. Но я-то вижу, что за обликом смиренной и благочестивой девы скрывается неистовая ведьма, непревзойдённая поблядушка, которой охота снова и снова отдаваться животной, беспредельной страсти. Ох, таких сучек, как ты, сегодня днём с огнём не сыщешь. В наше время девушки стали слишком терпимы и сдержанны. Даже самую последнюю шалаву можно назвать благочестивой. Скучно. Ты же — дьявол во плоти. Ты необузданная тварь, твои желания и влечения границ не знают, и твоя пизда постоянно сочится соком и ждёт, когда же очередной ебарь оттрахает её. Я знаю, как ты любишь еблю. Как ты любишь, чтобы тебя били, стегали, хлестали. Однажды, как обычно, ты появилась в церкви в своём белом одеянии. Сама невинность. Однако священник, что находился тогда на службе, не поверил тебе. Маскарад да и только. Он увидел в тебе зло и захотел изгнать его из тебя. Он сорвал с тебя платье и начал бить и хлестать тебя. Он связал твои руки за спиной и начал бить тебя по груди, и тебе нравилось это, ты текла и сходила с ума от наслаждения. Священник вдруг схватил рукой твою сиську, будто собираясь оторвать её, и стал жадно сосать твою грудь, кусая и теребя сосок. Он сосал твою грудь, одновременно надрачивая свой разгорячённый хуй. О, святой отец, говорила ты, святой отец. А он, как дитя, пил твою плоть, и хотел уже вторгнуться в твою обитель. Священник отвесил тебе пощёчину, сказав, что ты не достойна того, чем бог одарил мир. Что ты источник зла на земле. И вот его пальцы в твоей вагине, и он теребит твой орган столь увлечённо, что ты теряешь счёт времени, забываешься от наслаждения. Накал страсти резко вспыхивает, выжигая тебя дотла, и ты опоржняешься прямо посреди церковного зала. Священник размазывает твои испражнения и мочу по твоему лобку и заднице, а потом суёт эти пальцы тебе в рот и заявляет, что ты очистилась. Он опускает тебя на колени и начинает трахать твой ротик, проталкивая хуй глубоко в глотку. Ты никто для этого человека. Ты кусок плоти, кукла, бездушная оболочка человека. Искусительница и причина изгнания из рая. Святой отец продолжает долбить твоё горло, и ты чувствуешь запах и вкус собственных испражнений и его плоти. Ты забыла обо всём, и сияние витражей окружает тебя многоголосым, разноцветным хороводом. Священник укладывает тебя на пол и начинает ебать твою щёлку, в которой успело побывать баснословное количество хуёв, и лицо его принимает выражение столь блаженное и по-детски безвинное, будто божество воочию предстало перед ним. Он видит, как лучится белым светом распятие на алтаре, он слышит музыку сфер. Твоё горло крепко сжимают его пальцы. Он душит тебя и даёт пощёчины, одна яростнее другой, что слёзы вылетают из глаз, и ты улыбаешься, а он кричит, сам рыдая без меры: ты не достойна носить его семя; не достойна. Он кончает в тебя, загоняя хуй поглубже в матку. Насколько мне известно, этот человек на следующий день наложил на себя руки, распоров живот; кишки наружу, лужа крови. Тебя это забавляет. Ты вновь надеваешь кружевное белое платье, к которому не пристаёт никакая грязь. Ты ищешь того, кто снова испачкает тебя в дерьме, кто будет ебать тебя, точно осатанелый, кто насытит тебя ненадолго, до очередного приступа неконтролируемого голода. Разуй глаза, раскрой рот — сейчас вылетит птичка. Думаешь, я люблю тебя? Думаешь, в этой скатологии есть хоть капля духовной возвышенности? Порой и капля может показаться морем. Я проталкиваю хуй тебе в глотку, и ты задыхаешься. Меня словно бьёт электрический разряд, и семя начинает заливать твоё горло — я чувствую, как ты пытаешься проглотить все выделения, но сперма понемногу пролезает меж твоих губ и моим членом. Я продолжаю спускать в тебя, а ты смотришь на меня, и в глазах твоих — щенячий восторг и паника. Думаешь, я люблю тебя?