Тени прошлого.

      Окутама находилась в западной области Токио, являясь небольшим поселком, скрытым среди гор и пышной растительности, которая сейчас играла всей палитрой красок.       День выдался солнечным, однако за городом дыхание осени уже чувствовалось куда отчетливее. Должно быть из-за реки Тама, которая давно разлилась по окрестностям, питая природу и людей, оставшихся здесь жить. Чтобы как-то минимизировать выход реки из берегов, люди создали озеро, отгороженное дамбой. Оно обеспечивало местных жителей запасами пресной воды и электричеством, но постепенно из технического назначения, озеро стало туристическим объектом, которое в свою очередь являлось частью национального парка, простирающегося на многие километры вокруг.       Озеро было неподвижным, с немного мутноватой водой бирюзового цвета. Их путь почти все время пролегал возле него, и Химура, спасаясь от прохлады, идущей от воды, поднял ворот бежевого пальто и натянул флисовый шарф под самый подбородок. Сайто же привыкший к теплу в городе, не стал так кутаться, и теперь немного жалел, что не взял с собой свой шарф. Но он решил не показывать этого, лишь плотнее застегнув куртку и поправив перчатки на руках. Его грела мысль о том, что хотя бы одному из них сейчас тепло.       Шурша опавшими листьями под ногами, они молча шли вдоль берега. Наконец, Сайто первым нарушил тишину. - Ты уверен в этом? - Я не был здесь очень долго. И мне бы хотелось взглянуть на то, что осталось.       Хаджимэ отметил про себя, что Химура совсем не улыбался, как привык, сохраняя позитивный настрой в любой ситуации. Взгляд был грустным и потухшим. Руки он убрал в карманы и ссутулил плечи, словно пытаясь психологически защититься от того, что ждало его впереди. Он стал похож на трудного подростка, хотя этим летом отметил двадцативосьмилетие.       Причиной тому стали регулярные кошмары, не дававшие рыжему нормально выспаться, и хотя он пытался это поначалу скрывать, чтобы никого не волновать, но Сайто знал об этом не понаслышке - у него катализатором кошмаров стало убийство его жены, и спокойный сон вернулся к нему лишь когда они нашли ее убийцу и засадили его за решетку. Учитывая, кем Химура был до того, как он начал работать на полицию Токио, его кошмары не стали неожиданностью. Для того, кто всю жизнь привык жить на лезвии ножа, мирное пробуждение по утрам, стабильная работа и любящий его человек, сами по себе могли спровоцировать эти плохие сны, играя с Химурой злую шутку.       Однако ночь, когда рыжий с криком вскочил с кровати и долго не мог понять где находится, а после забился в угол комнаты и разрыдался от облегчения, стала для Сайто последней каплей. После долгих уговоров Кеншин все таки поделился содержимым своих снов.       Недолго думая, Хаджимэ попросил для себя и для Химуры отгул у Мацудайры в счет отпуска и купил билеты на поезд на них двоих. Кеншин не был в восторге от этой поездки, но согласился с мнением Сайто, что она была ему необходима, чтобы заглянуть в глаза своим страхам и оставить их наконец на пустынных улицах небольшого городка близ Токио.       И теперь они здесь - месте, что Кеншин будучи маленьким мальчиком, называл своим домом. Именно эти места фигурировали в его снах.       Сайто остановился, и аккуратно притянул к себе Кеншина, обняв его за плечи. Тот охотно прильнул к его груди щекой, обняв инспектора за талию обеими руками. - Если ты передумаешь, мы всегда можем повернуть назад. - Чтобы двигаться дальше, нужно закрыть все двери в прошлом, чтобы никогда туда не возвращаться.       Ровное и горячее дыхание Сайто чувствовал даже через плотную ткань своего пальто. Худощавые руки чуть не вцепились в него, словно Кеншин боялся, что Сайто сбежит.       Он положил ладонь на рыжие волосы, зарываясь в них и мягко перебирая пальцами. Никуда сбегать Сайто не собирался. Эти месяцы были трудными для них обоих, во многих отношениях. Но они сумели пережить это, и он уже не мог представить свою жизнь без рыжего, и назревшая проблема со сном уже касалась их обоих, требуя совместного ее решения.       Сделав глубокий вдох и усилие над собой, Кеншин все таки отстранился от Хаджимэ, слабо ему улыбнувшись. Щеки немного зарумянились. - Спасибо, что поехал со мной. - Выходные грозились быть скучными, нужно было чем-то их заполнить.       Ехидно улыбнувшись, Сайто пошел вперед к мосту. Химура и не думал обижаться на него, за Сайто всегда действия говорили больше, чем слова. А потому он быстро догнал его и вышел вперед, обернувшись на Хаджимэ. - Приятно осознавать, что вы решили заполнить их мной, Хаджимэ сан.       Зеленые глаза игриво сверкнули и Химура пошел впереди, заставляя инспектора смотреть на себя сзади. Настроение улучшилось у обоих.       Окутама представлял из себя небольшой город у подножья гор, с плотно насаженными друг к другу домами, после небоскребов Токио, смотревшихся бедными и неухоженными. Что поделать - люди уезжали из маленьких городов, убегая от бедности и отсутствия перспектив. И явление это было настолько массовым, что правительство ввело налог на пустующие или заброшенные дома. Но даже это не могло удержать молодежь. Такие города оказались на грани вымирания, и правительство пошло по иному пути - бесплатно раздавало брошенные дома молодым семьям с детьми. Пожалуй, такое было возможно только в Японии. Но красивые живописные пейзажи с хорошим климатом и чистым воздухом проигрывали мегаполисам, и люди выбирали маленькие квартирки в человейниках, вместо просторных домов на окраине.       Впрочем, Химура понимал тех, кто уехал отсюда. Пусть сам он покинул эти места по совершенно иным причинам - чем дальше они отходили от моста, тем плотнее его обступали тени прошлого.       Он шел скорее по наитию, чем ориентируясь на четкие воспоминания. Сайто шел рядом, оглядывая полупустые улочки с небольшими сельскими магазинами и лавками.       Химура свернул направо, минуя покосившиеся заборы и подгнивающие дома, углубляясь в ту часть города, где дома уже больше напоминали холмики с окнами, крыши которых были покрыты мхом и иной растительностью. Некоторые были достаточно крепкие, чтобы сохранить форму, другие уже покосились или развалились, оставив только часть стен стоять из земли, подобно гротескным надгробиям былой жизни.       Возле одного из таких домов Кеншин остановился, прикоснувшись к оставшейся части забора и почтового ящика, с которого почти полностью слезла краска, заставив его покрыться ржавчиной от частых дождей и снега. Надписи на корпусе уже было не разобрать, но Сайто догадывался, чья фамилия там была ранее.       Хаджимэ посмотрел на участок, заросший густой и сочной травой, скользнул взглядом по части стены, которая была вся черная от копоти, и покрыта сочным зеленым плющом, жадно обвивавшим ее воздушными корнями. - Все сгорело...       Голос Кеншина стал каким-то прозрачным и отчужденным. - Впрочем, за столько лет и не могло быть иначе, - он качнул рыжей головой и пошел к дому. - Ты можешь мне рассказать.       Тускло улыбнувшись на это, Химура зашел в останки конструкции, глядя на дыру в потолке и обгоревший бардак внутри дома. - Кеншин, это может быть опасно. Не боишься, что крыша рухнет?       Сайто не раздумывая зашел следом за бывшим наемником, с опаской покосившись на чердачные балки, частично обвалившиеся внутрь дома. Химуру тронула такая забота, заставив его улыбнуться и отвлечься от своих мыслей, обернувшись на инспектора через плечо. - Не волнуйся, если он стоял последние двадцать лет, то и для нас немного постоит. О... Здесь стало чище.       Глядя на беспорядок и обгоревшие вещи и небольшое количество мебели, успевшие так же зарасти травой и мхом, Сайто в недоумении глянул на Химуру. - Что же здесь было до пожара?       Кеншин поднял голову на Сайто и по его взгляду стало понятно, что разговор дается Химуре нелегко. - Я не рассказывал тебе о том, как я попал к Кингу... Мне тогда было около шести лет. Из близких у меня остался только отец, мама умерла, когда мне исполнилось пять. Отец был... Сложным человеком. Он не держался долго на работе и после того, как мама умерла, он больше уходил в запой, чем работал. Помню, что он мог уйти из дома и оставить мне только воды в чайнике, пустые полки и сломанный холодильник. Я всегда хотел есть.       Химура замолчал, пройдя чуть дальше и перешагивая через упавшие балки. - А потом к алкоголю добавились наркотики. Он превратил дом в притон. Каждый день здесь были чужие люди. И я занимал себя чем мог, когда они сидели здесь под веществами и бредили. Нередко занимались сексом, пока не начинали пускать слюни от видений. Я уходил сначала недалеко, во двор или на соседнюю улицу... А когда он бросился на меня с ножом, я не возвращался сюда несколько дней. Бродил по городу, если удавалось что-то своровать из еды, я крал. Потом прятался в лесу, чтобы не поймали. Я ненавидел этот дом и отца, за то, что он так поступал со мной. Ненавидел себя за то, что слишком слабый и маленький, чтобы выбросить всех отсюда, чтобы не было так страшно засыпать по ночам. Я видел, как живут другие дети в домах по соседству, их было немного, но они жили лучше, чем мы. И родители кормили их чаще, чем меня.       Сайто молча слушал, не прерывая его вопросами. Боль, которую все это время Кеншин глушил в себе, начала просачиваться сквозь преграды, затапливая его сознание. Он сжал кулаки, и говорил, не в силах остановить поток слов. - Местной банде якудза он должен был очень много денег. Чертовски много. И когда главарю надоело ждать, он отправил своего зама вытрясти их силой. Отца избили, пригрозили смертью и... Он решил откупиться мной. Сказал, что если меня разобрать на органы, еще и сдача останется. Меня забрали. Хотя я брыкался и плакал, отец даже не попрощался... Просто, вернулся в дом, хлопнув дверью.       Вспоминая это, Кеншин не смог удержать слезы, которые просто хлынули из глаз. Он не пытался их остановить, только ссутулился и скрыл глаза за волосами. Закусывая губы, Химура пытался заглушить обиду, которая бесстрашно подняла голову и теперь разлилась внутри подобно кислоте, сжигая внутренности. Впервые его за столько лет она так отчетливо накрыла его.       Он не сразу понял, что Сайто прижал его к себе и гладил по голове, как маленького ребенка. Химура всхлипнул и ткнувшись полицейскому в грудь, просто стоял, оглушенный от накативших эмоций. - У меня не было шансов на нормальную жизнь...