Тени прошлого.

      Он проснулся от непривычно громкого шума и грохота из главной комнаты. Потом шум вновь повторился, раздались чужие голоса - они рычали как звери и требовали отдать им какой-то долг.       Мальчик в страхе ухватился за одеяло, пытаясь спросонья понять, что происходит. Их грабят? Но они бедны и брать у них нечего. Преодолевая липкий страх, от которого бросило в пот и закружилось в голове, он тихо подобрался к двери, пытаясь рассмотреть, что происходит через щелку между дверью и дверным косяком.       В гостиной были люди, мужчины. Все разного возраста, внешности, но общим было то, что у всех были татуировки - на лицах, лысых головах и предплечьях. Они со знанием дела шарились в тех скудных пожитках, что наполняли комнату - отец почти все имущество продал, или многократные посетители, получив желаемое, могли что-то прихватить с собой. Отец не шибко об этом волновался, а все нужное Кеншин стащил к себе в комнату или спрятал во дворе. После того, как он несколько дней не ночевал дома и вернулся, когда ночевать на улице уже было холодно, они с отцом не говорили от слова совсем. Мальчик его боялся, а мужчине видимо было все равно - он даже не был уверен, помнит ли он, что хотел по пьяной лавочке прирезать собственного ребенка.       В кресле сидел очевидно главарь этой банды - он опирался на биту, негромко разговаривая с его отцом, который сидел перед ним на коленях и надсадно кашлял. Кеншин весь обратился в слух. -... Ты думал, самый умный? Думал, я не найду тебя в этой глуши? Сатоши, ты торчишь огромную сумму, и я хер знает, как ты будешь ее отдавать. Впрочем, мне поебать на это. Чтоб до понедельника бабки лежали вот на этом столе, когда мы с парнями приедем. Босс не любит должников, смекаешь?       Он хмыкнул и ухватив биту за рукоятку, ткнул широким концом в грудь его отца. Тот крупно дрожал, но не сопротивлялся. - Прошу, дайте мне еще времени, я верну, обязательно верну! - Эту сказку ты мне пел в прошлый раз. Ты так и не рассчитался за последнюю партию, а уже все потратил. У тебя осталась только твоя вонючая жалкая жизнь, с которой ты боишься расстаться.       Его отец взвыл раненным зверем, бросаясь в ноги главарю якудза и запричитал дрожащим голосом. - Я клянусь, все отдам! Дайте только время! Верну с процентами, только не убивайте, прошу, у меня маленький ребенок!       Кеншин вздрогнул, расширившимися от ужаса глазами глядя на главаря, лицо которого было видно лучше всего. То выражало редкое отвращение. - Выблядком можешь не прикрываться. Если босс отдаст приказ, я подожгу тебя с твоим драгоценным сыночком. Кстати, где он? - В комнате, господин... В той, что дальше по коридору. Я... Я... Я и не думал прикрываться, я хотел... Ээ.. Предложить вам сделку.       По банде прокатился нестройный смех, но мертвые глаза главаря не смеялись. - Сделку? Ты ничего не попутал? - Мой сын... Я могу продать его вам. - На кой хер он мне сдался? Босс тоже деньги любит, а не детей. - Но... Но вы знаете людей, кому он понравится. Он полукровка, а необычная внешность лучше продается. - Ты нравишься мне все меньше и меньше. Отвратительный изворотливый слизняк. - Это будет моим залогом вам!       Главарь сощурился, очевидно обдумывая предложение. Кеншин отпрянул от двери, судорожно начав соображать. Тихо сбежать из дома не получится - окна заколочены, а выход перегородили эти амбалы.       Спрятаться? Но куда? Отец только что сказал, где искать! Его трясло от холода и страха, внутренности словно сжала невидимая рука. Сердце грозилось пробить грудную клетку и выпрыгнуть на грязный пол подобно мячику. Он сглотнул и бросился под кровать, в самый дальний и темный угол, загородившись коробками и старыми тряпками.       Здесь плохо пахло и было очень пыльно, но он и так был грязен, и был шанс, что сюда никто не полезет смотреть. Да, он переждет все это, а потом сбежит снова. Не нужно было ему возвращаться, на что он надеялся? Что отец одумается и вспомнит о своих родительских чувствах? Было глупо надеяться, что это произойдет.       Отсюда он не слышал о чем они говорили дальше, но все понял, когда раздались гулкие шаги по старому полу, и дверь в его комнату с хлопком распахнулась. На пороге стоял один из людей главаря, он осматривал комнату, в которой было достаточно темно, чтобы его могли не найти. - Босс, тут пусто! - Он там! - голос отца взвизгнул и звучал совсем по-чужому. Отец продал его. - Тут только старое вонючее тряпье.       Якудза бубня себе под нос, перерывал вещи в комнате. Дверь в комнату была нараспашку и если он достаточно быстро побежит... Быть может у него был хотя бы крошечный шанс сбежать прямо сейчас?       Он следил, как перемещаются ноги по комнате, осторожно придвигаясь к дальнему краю. Он мог бы и остаться здесь, но рано или поздно его найдут. А шансов уйти вообще не будет, потому как искать его будут все. Сердце никак не унималось и от пыли свербело в носу, но если он чихнет сейчас, то все. Надо было выбираться.       Собрав остатки паникующего сознания в горсть, Кеншин осторожно выбрался из-под кровати и продолжая следить за якудза, начал продвигаться к выходу, выделявшегося прямоугольником света на фоне темноты его комнаты.       Наконец улучив момент, когда бандит двинулся к кровати, и встал на колени, чтобы заглянуть под нее, Кеншин сорвался с места испуганным зайцем. Сзади него якудза вскрикнул, очевидно заметив его дерзкую попытку побега, но мальчишка уже мчался в сторону входной двери, миновав коридор и вылетев в большую комнату. Ему попытался перегородить путь якудза с лысой головой и татуировкой на лице, широко расставив руки, но Кеншин юрко нырнул ему между ног, перекатился и подскочив на ноги, рванулся в сторону. Как раз вовремя, ибо он почувствовал, как чья-то ладонь чиркнула его по спине, в попытке схватить за то старое тряпье, в которое он был одет.       Его побег навел среди бандитов суету, каждый хотел его поймать, словно от этого зависела их жизнь, но из-за этого они только мешали друг другу. Кеншин был уже у двери, всем весом дернув за ручку и наваливаясь на нее, ликуя от того, что получилось...       Дверь не поддалась.       Сердце ухнуло вниз, когда он вновь попытался открыть ее, в неверии дергая ручку двери, которая всегда была открыта и не закрывалась фактически никогда.       Он испуганно вскрикнул, когда чьи-то сильные и грубые руки схватили его и подняли над землей, прижав к себе в удушающем захвате. - Попался, сученыш!       Это был лысый, и его лицо с татуировками и желтыми от курения зубами светилось от счастья и чего-то еще, от чего внутри у мальчика все перевернулось.       Кеншина обуял такой ужас, что он начал ужом виться в его руках, пытаясь лягнуть, укусить, вырваться, лишь бы этот человек не трогал его! - Чертов крысеныш! - лысый, получив дозу ощутимых пинков по ребрам, бросил его на пол перед собой и тут же коршуном налетел на него.       Теперь была его очередь, и град ударов, обрушившийся на Кеншина, оглушил его резкой болью в боку, руках и ногах. Лысый замахнулся на него кулаком, собираясь ударить по лицу, но главарь банды остановил его, вытянув биту между ними. - Хорош, Гунджи. Мертвым он нам ни к чему.       Кеншин испуганно вскинул голову на главаря, бегая глазами по нему, по лицам его людей... По лицу отца, которое уже давно стало другим от частого потребления алкоголя и наркотиков. Он стал для него чужим, таким же, как и эти, ворвавшиеся в их дом люди. - Слизняк не врал. Явно полукровка, только грязный, как в говне извалялся...       Широкий конец биты уперся мальчику под подбородком, заставляя его поднять голову и наклонить ее набок. Он поморщился от ощутимого давления, но не отвел глаз, глядя главарю прямо в лицо.       Шрам на правой скуле, холодные темные, почти черные, глаза, улыбка, словно ее ножом вырезали, не предвещала ничего хорошего. - Признавайся, ты его украл? Не может родиться от такого страхуилы такой красивый ребенок, - главарь рассматривал его, явно что-то подмечая для себя. - Я заберу его. Я думаю, если отмыть и причесать этого чертенка, мы сможем за него получить... Процентов двадцать от твоего долга, Сатоши. - Да! Может, даже больше!       Отец поддакнул, заулыбавшись и подобострастно кивнув в подтверждение своих слов. Кеншин в неверии покосился на него, осознавая, что отцу не было никакого дела до него, и он окончательно решил от него избавиться. Его затрясло и начало подташнивать. И его бы вырвало, если бы он хоть что-нибудь поел сегодня. Но желудок был пуст. Кислая желчь подступила к горлу, заставив мальчика дышать глубже и чаще. Главарь тем временем обратился к лысому по имени Гунджи. - Запри его в машине. Мы закончим и поедем обратно. - Да, Господин Морикава.       Лысый оживился, достав ключи и схватил Кеншина за шкирку, словно котенка. - Давай, шевелись. - Я... Я не пойду с вами! Нет!       Паника охватила его новой волной, превращаясь в истерику. Он всеми силами пытался избавиться от руки, что его тащила, но что могут детские руки против сильных взрослых?       Лысый выволок его из дома, отперев закрытую на ключ дверь. На улице был вечер, свет горел в ближайших домах. Быть может кто-то выйдет и поможет ему?       Всем было наплевать. Он кричал как мог громко, но никто даже не выглянул, чтобы увидеть, что происходит. Люди видели машину якудза и старались тут же забыть, потому что не хотели проблем.       Что с того, что они приехали в дом их соседа с вполне конкретными целями?       Сосед пьяница и наркоман, ему помогать - себе дороже.       Кричит ребенок?       Так это его отродье, пусть сами разбираются, главное, что наши дети дома и в безопасности.       Его грубо засунули в машину и захлопнули дверь. Мальчишка тут же начал стучать по стеклам и пытаться вырваться, но двери с характерным щелчком заблокировались. - Папа, пожалуйста! Папа! Не дай им меня забрать!       Он захлебывался слезами, наплевав на всякие остатки гордости, слабыми пальцами пытаясь открыть дверь. Он видел, как оставшиеся из банды покинули их дом, а отец, избитый и едва стоящий на ногах, просто закрыл за ними дверь.       Несмотря на то, что Кеншин бил по стеклу дверцы автомобиля и кричал ему. Он просто... Закрыл дверь, игнорируя его крики о помощи так же, как и другие, даже не взглянув на него.       В тот вечер они виделись последний раз.