Тени прошлого.

      Айзек скоро должен был приехать. По счастью, он один из немногих знал, куда именно ехать, чтобы довезти ребенка куда нужно, и Кинг мог не тратить времени на пустую болтовню и объяснения. Они не были друзьями, и даже едва ли друг друга знали по-настоящему.       Единственное, что их объединяло - в прошлом они работали на Ганзо Хисоко, а после его смерти объединили силы, чтобы отомстить. Ганзо не был человеком предрассудков, а потому в его клане находили пристанище все - никаких ксенофобских взглядов, а если кто-то был бы замечен в ненависти к детям других наций, навроде самого Кинга, который был полукровкой, или Айзека, который прибыл в Японию нелегально из Соединенных Штатов, и скрывался под несколькими фальшивыми именами, его жестоко карали и нередко выгоняли из клана.       Поэтому, когда Ганзо убили, клан поделился на два лагеря - кто был против кого-то кроме японцев в рядах клана, и кого это абсолютно не волновало. Ожидаемо, но первые победили, и что Кингу, что Айзеку, пришлось очень быстро исчезнуть из их рядов, занявшись поисками новой работы.       Айзек стал работать на себя, заделавшись киллером - одним из самых молодых и, если можно так выразиться, с хорошими рекомендациями. Кинг же, наиболее тесно общавшийся с Хисоко и его семьей, никак не мог смириться с тем, что его друг теперь хладным трупом лежал на кладбище, а его сын, видевший жестокую расправу над отцом и матерью, стал отныне сиротой, без дома и семьи. А потому, задействовав свои связи и на какое-то время пристроив Экити к владелице крупного игорного дома в Синдзюку в качестве временного работника, он выяснил, кто стоит за убийством Ганзо.       Пожилой глава синдиката Ибуки Кея, не разделявший любовь своего подчиненного к иностранцам, и узнавший, что глава клана Хисоко готовит переворот и жаждет сместить его с поста, прибрав к рукам весь бизнес и львиную долю влияния.       Именно он отдал страшный приказ. Да, косвенно он не нажимал лично на курок, но сказав всего несколько слов своим головорезам, он обрубил его жизнь своими руками. К тому же, послушав лживые слухи, которые распустили главы других кланов, заинтересованные в смерти Ганзо.       Райан глянул на Кеншина в стекло заднего вида, заметив как тот неосознанно поглаживал забинтованный порез на руке и смотрел перед собой в пустоту. Мальчик выводил на руке иероглиф "человек" в четкой последовательности, раз за разом повторяя его на ладони. Видимо, кто-то научил ребенка так справляться со стрессом. Кинг вздохнул, повернувшись к нему. - Пока у нас есть немного времени, давай я перебинтую повязку.       Кеншин хлопнул глазами, подняв голову и прекратив странное действо. Мальчик кажется подуспокоился, и думал о чем-то, одному ему известном. - Да, спасибо...       Кинг сходил за машинной аптечкой и подсел к мальчишке на заднее сидение. - Вы хотите... Поступить с ними так же, как с Морикавой?       Кеншин наблюдал за тем, как старая повязка ослабевает в опытных руках Райана, и поморщился, когда тот полил какой-то жидкостью сверху на бинт у него на ладони и жидкость зашипела и вспенилась. Прилипший к порезу бинт на удивление быстро отошел, и было не так больно отдирать, как Кеншин привык это делать в таких случаях. Нужно было запомнить новый способ. - Да. Сегодня прибудут главы других кланов якудза, и это была бы прекрасная возможность. - И вы не боитесь их? Их ведь... Больше. А вы - один. И почему вы хотите убить их всех?       Райан, обработавший припухшие края пореза на ладони ребенка немного нахмурился. Очевидно, что шок отхлынул и теперь посыпались вопросы, открытые и совершенно бесстыдные в своей честности.       Экити не был таким разговорчивым после того, как Кинг забрал его навсегда из дома. По правде, из него не удалось вытянуть ничего, даже то, что не касалось убийства его родителей. Несколько месяцев мальчик просто не разговаривал, очевидно переживая последствия посттравматического шока. Лишь недавно, сменив обстановку игорного дома на приютскую, Экити начал общаться с другими детьми и с самим Кингом, пусть и не всегда в положительном ключе - Экити нередко становился иницииатором драк и розжигателем внутренних конфликтов.       А этот ребенок обладал крайне пластичной психикой и умудрялся даже сам генерировать вопросы.       Не сказать, что это было нормально в его ситуации, но при нужной огранке это могло бы сыграть в будущем... - Скажем так... Они сильно провинились. - Что они сделали? - Они убили моего близкого друга. Такое не прощается, и требует отмщения.       Кинг затянул не очень тугой узелок на детском запястье и начал убирать все в аптечку. Кеншин оглядел повязку и поднял голову, изучая взглядом мужчину, сидящего рядом с ним.       Он не без укола стыда заметил, что дорогой костюм на Райане был безнадежно испорчен им, но сам он даже в грязном костюме выглядел потрясающе и казалось не обращал на такие мелочи внимания. Черные волосы, отливавшие холеным блеском, были стянуты в низкий хвост - остальные якудза стриглись коротко, или вообще были лысыми, по крайней мере из тех, что он уже успел увидеть. Словно Кинг даже в такой мелочи хотел отличаться от мужчин, которые его окружали. Очки в аккуратной оправе гармонично вписывались в его образ.       Взгляд вновь был подобен глади ледяного озера, но Кеншин уже знал, что там прячется и не обманывался его внешним спокойствием. Каким-то образом этот человек умел глушить эмоции в необходимых ему ситуациях, но он не был их лишен, испытывая их точно так же, как и обычные люди. И это завораживало и притягивало к себе интерес куда сильнее. Что нужно делать, чтобы научиться этому? Сколько времени это заняло? И получилось бы это у него, если он попробовал? В зеленых глазах зажглись искорки интереса.       Мерзкие действия Морикавы отошли на второй план, и Кеншин не хотел больше и секунды думать о нем, и о том, чтобы он сделал, не приди Кинг вовремя. Он теперь мертв и больше не грозил ему ничем. К тому же, Кинг защитил бы его в любом случае, он был теперь в этом абсолютно уверен.       Райан был достаточно сильным, чтобы не бояться угрозы со стороны других - он сам был угрозой. От него исходила уверенность в себе и своих собственных силах, а движила им благородная цель, потому даже если враг превосходил числом, Кинг бы не сдался так легко.       Словно самурай из древних легенд, он готов был идти в бой и отомстить тем, кто посмел совершить непростительное и бесчетное убийство его друга.       Кинг не мог не заметить, как поменялся взгляд мальчика, бросаемый на него. Из просто любопытствующего он стал восхищенным. - Я хотел бы стать таким же сильным, как вы.       Кинг тихо хмыкнул, приятно удивленный. В глазах мальчика больше не было тумана, а только четкое понимание своей цели. Не у всех взрослых был такой взгляд. - Что ж... Если ты постараешься, мы сможем этого достичь.       Айзек приехал через чуть большее от заявленного время, постучавшись в дверь гаража. Кинг открыл ему подъемные ворота, но тот не стал дожидаться, когда они полностью откроются и ловко пролез в образовавшуюся щелочку. Они обменялись коротким рукопожатием, не обременяя себя лишними церемониями. Айзек скрывал почти половину лица за темными очками и отращивал бородку, но это не особо помогало ему выглядеть старше своих восемнадцати. И все же, он уже был выше большинства японцев, и очевидно не остановится на достигнутом, по прошествии времени вымахая еще на десяток сантиметров от земли.       Юноша оказался крайне оживленным, и заинтересованным в происходящем, а потому как только Кинг отошел в сторону, он быстрыми шагами подошел к машине. - Это он? Такой кроха, да еще и рыжий в придачу! И что у него с одеждой? Что у тебя с одеждой, Кинг? Еще и рука у него перевязана, что тут случилось?       Райан отмахнулся, не считая нужным отвечать на шквал вопросов. - Мне нужно срочно увезти его отсюда, пока к штаб-квартире не стянулись главы всех здешних кланов якудза. Сделай одолжение. - Вредный, как всегда. Не беда, я его расспрошу.       Кингу это не понравилось, но вряд ли он смог бы помешать вчерашнему подростку общаться с его ребенком. Фыркнув, он проводил взглядом Айзека, влезшего на водительское сидение и открывшего окно, чтобы просунуть руку в просящем жесте. - Мне бы ключи от этой красавицы, а то не хотелось бы грубо копаться у нее в электронике, чтобы завести ее.       Кинг отдал ему ключи, еще раз глянув на Кеншина, который с некоторой опаской покосился на Айзека за рулем, а потом приник к стеклу со стороны пассажира. - Как только я разберусь, я приеду и навещу тебя. Слушайся тех, кто будет в приюте. И Айзека, хотя он еще тот балабол.       Кеншин хотел было что-то возразить, но Айзек крутанул ключ в зажигании и машина завелась и загудела. Они обменялись с Кингом какими-то жестами, и сидевший за рулем юноша дал по газам. Машина быстро выехала из гаража и они стремительно удалялись от богатого дома в элитном районе города.       Айзек чувствовал себя за рулем, как рыба в воде, ловко управляясь одновременно и с обилием кнопок, и с управлением. Не прошло и пары секунд, как было включено и настроено радио, а так же заработало отопление, пустившее в прохладный салон приятное тепло, идущее по ногам. - Итак, как тебя звать, малой? - Кеншин. - А я Айзек. Я бы пожал тебе руку, да только они мне нужны для управления. Не обидишься? - Эм.. Нет.       Кеншин хлопнул глазами, не ожидав такого подхода. После пренебрежительного отношения к нему от якудза, и повелительно-спокойного от Кинга, такое легкое начало общения было для него необычным. - Япония конечно богата на детей от смешанных браков, но я первый раз вижу такого рыжего. А имя вроде бы японское. Ты откуда? Кто твои родители? - Я из Окутамы... А родители... Я теперь сирота. У меня никого нет. - Не страшно. Я тоже без родителей, и это кайф. Делай, что хочешь, сам себе хозяин, никто тебе не указ. Родители только мешают развиваться как личность своими "туда не ходи, это не трогай, я лучше знаю". Нахер их.       Он усмехнулся, кивая в такт музыке. Кеншин сглотнул, находясь в легком недоумении. Отец по большей части ничего не запрещал ему, но из-за того, что ему было плевать, что сын делает, где ест, где спит и во что он одевается. Кеншин привык к самостоятельности и принимал решения, почти не ориентируясь на отца, только если это не грозило расправой в виде избиения или криков. Правда, зачастую, чтобы Кеншин не выбрал, отец все равно его бил, так что... - А разве они что-то запрещают? - Да постоянно на мозги капают. Думают, что их опыт универсален и подойдет любому. Самодовольные гавнюки.       Айзек усмехнулся, сделав музыку погромче. - Эй, чего ты там торчишь?! Давай на соседнее сюда!       Он хлопнул ладонью по сидению рядом, и Кеншин поколебавшись, все таки полез вперед, оставив сумку с вещами на заднем. Кинг сказал, чтобы он слушался этого человека, а если он ему доверял, у мальчика не было сомнений на его счет.       Неловко перебравшись на сидение, Кеншин с любопытством принялся шарить глазами по новому месту, где обзор был гораздо лучше, чем позади. Удерживая руль одной рукой, Айзек на ощупь пристегнул мальчика ремнем безопасности, оказавшись очень близко и позволяя разглядеть свои глаза за темными стеклами очков. И хотя они с Кингом были совсем не похожи, кое что общее у них присутствовало. Взгляд парня тоже ассоциировался с существом, которое приготовилось к прыжку. Правда, в отличии от Кинга, Айзек его не прятал за холодностью. - А это, чтобы ты не выпал из салона.       Окно возле него отодвинулось вниз, и в салон ворвался встречный поток воздуха, взъерошив волосы мальчику. Айзек вдавил педаль газа в пол, наращивая скорость и заставляя двигатель под ними урчать громче. Видя, как на губах у ребенка появляется осторожная улыбка, он хмыкнул и убавил громкость радио, потому как в салоне стало и без того шумно. - Почувствуй скорость! Когда-нибудь ездил на машине?! - Нет! Никогда!       Айзек рассмеялся, лавируя по дороге и ловко управляясь с рулем. Кеншин мельком наблюдал за его движениями, заметив определенную закономерность. - А это трудно, ей управлять?! - Если чувствуешь машину, она делает все, что ты прикажешь! Труднее на мотике, но если справляешься с машиной, то быстро освоишься! Нравится?! - Да!       Кеншина будто захватил дикий вихрь, сердце стучало в груди, но не от страха, а от восторга. Ему нравилось, как они быстро несутся по дороге, словно у него вдруг выросли крылья. И даже ремень, пересекавший его грудь не мешал мальчику ощущать это потрясающее чувство, которого было так много, словно он сейчас задохнется. - Тебе сколько лет?! - Мне почти семь!       Кеншин улыбнулся чуть шире, поглядев на парня за рулем. - А мне восемнадцать! Тебе совсем немного подрасти осталось! Когда будешь дотягиваться до педалей, считай полдела уже сделано!       Они выехали за пределы города на более свободную дорогу, окруженную полями и лесными массивами. Кеншин увлеченно смотрел в окно, слегка прищурившись от ветра, хлеставшего по лицу. Все его мысли были поглощены дорогой - никогда он не ощущал такого эмоционального подъема и восторга, волнами накатывавшего на него. А потому жадно поглощал эти новые впечатления, которые словно впервые пробудили его от долгого сна, сделав его живым по-настоящему.       Айзек болтал с ним так, словно его не смущала их разница в возрасте и количестве навыков, хотя он был взрослым и умел управляться с такой массивной вещью, как машина, а Кеншин был ребенком, который только и делал, что создавал проблемы. Но несмотря на это, на протяжении всего пути, Айзек рассказывал ему, как заводить машину, как трогаться, выслушивал его вопросы и охотно отвечал на них. Ему действительно это нравилось, и он был увлечен вождением настолько сильно, что мог говорить об этом часами, сыпя пока непонятными терминами для Кеншина, но слушать его все равно было интересно. -... К тому же, машина, в отличии от людей послушна и предсказуема. Ей легче управлять, и если знаешь устройство изнутри, для тебя не будет каких-то сюрпризов. - Но люди ведь живые... Нельзя просто заставить их делать, что хочется. - Жалко. Жить было бы гораздо проще, - Айзек повел плечами, тихо хмыкнув. - Представь, если бы у всех был набор кнопок, нажав на которые ты бы сразу получил нужный результат!       Кеншин не разделял восторг Айзека, представив, как на животе у каждого человека вырастает такая же панель с кнопками, как и в машине, с маленькими светящимися рисунками, которые подсказывали, что каждая из них обозначает.       И люди были бы безвольны и зависимы. Тогда Морикаве даже не пришлось напрягаться, чтобы сделать с ним то, что он планировал сделать.       Мысли об этом Кеншину не понравились, и тонкие рыжие брови тут же нахмурились. Он определенно был бы против такого "удобного способа", но вслух ничего не сказал. В конце концов, это были лишь фантазии, и в действительности никаких кнопок на людях не было.       Его мысли вернулись к Кингу, и восторг от поездки испарился, будто его и не было. А ведь Райан сейчас там совершенно один! Пусть он и был сильным и уверенным в себе, но вдруг что-то пойдет не так, и...       Сердце упало куда-то в район желудка.       Богатое воображение мальчика рисовало картину за картиной, как Кинг шел с тем самым красивым мечом наперевес против бесчисленного количества обозленных врагов, без какой либо надежды на победу. Лишь долг за неотомщенного товарища толкал его вперед, заставляя наращивать темп бега и делать первый взмах мечом. Рубить, снова и снова, прорубая мечом себе путь сквозь орды якудза, которые не давали ему прохода, пытаясь достать его, задавить числом. А потом кровь, горячими фонтанами вырывающаяся из тела, но в неразберихе битвы невозможно было отличить чья именно это была кровь. Нет, он должен был верить, что все обойдется. Кинг не был обычным человеком, не был слабым. Он вернется, чтобы не случилось. Должен был вернуться.       Из мыслей его вытащил Айзек, похлопавший мальчика по плечу. - Малыш, приехали.       Кеншин поднял голову, оглядевшись. Перед ними уже открывались массивные ворота, по обеим сторонам которых простирался высокий кирпичный забор. Самое примечательное, что за воротами никого не было - они открылись будто сами по себе. Впереди показалась дорога, петляющая между плотно растущими деревьями, закрывавшими дорогу от солнца. Забор угрожающе обступил их по обе стороны и когда они поехали вперед, его каменная кладка затерялась в листве кустарников, растущих вдоль него с обратной стороны ворот.       Кеншин слышал, как над ними поют птицы, делая эту сумеречную дорогу, покрытую мелким шуршащим под колесами гравием, не такой страшной, а скорее загадочной. Он слегка высунулся из окна, трогая еловые ветви, иногда скользившие по корпусу машины словно лапы. Здесь Айзек ехал медленно, позволяя Кеншину детальнее рассмотреть все вокруг.       Асфальта здесь уже не было, и они ехали по едва заметной колее от шин на мягкой земле, покрытой опавшей листвой и еловыми иголками. В тени деревьев было прохладно и в воздухе веяло сыростью. Кеншин впитывал этот запах, смутно вспоминая лес Окутамы. И все же, здесь не было так промозгло как там, и по земле, почти у самых колес струился туман.       Впереди дороги по правую сторону деревья росли не так плотно и образовывалось окно, и когда они подъехали к нему, Кеншин увидел большой дом, непохожий на все те, что он видел за свою короткую жизнь. С большими полукруглыми окнами на первом этаже и узкими и длинными на втором. Дом был очень большой и просторный, также обнесенный забором, но уже не таким высоким, из витых стальных прутьев. Та часть дома, которую он успел увидеть, граничила с садом, где росло несколько плодовых деревьев. - Значит это, и есть тот самый приют? - Да, он самый.