Тени прошлого.

      За те пару недель, что он провел в лазарете, погода успела перемениться, и в одно раннее утро, поднявшись с кровати, он обнаружил, что весь внутренний двор поместья засыпало первым снегом. Все вокруг было ослепительно белым, и снег лежал буквально повсюду.       Кеншин с тоской смотрел в окно, уперевшись острыми локтями в подоконник. От окна неприятно тянуло холодом, но он перестал это замечать еще минут десять назад. Его взгляд приковывала группа детей, веселые крики и визг которых были слышны даже сквозь двойное стекло. Среди них были и Юки с Джиро, все красные и разгоряченные от игры в снежки. Они то и дело нагибались к ногам, чтобы ухватить пригоршню снега и наспех слепленными снежками атаковать своих противников.       Ему тоже хотелось присоединиться к ним, но Госпожа Цуки, опасаясь за его здоровье после сотрясения, пока не разрешала покидать стены поместья и активно двигаться. Он уже чувствовал себя хорошо, и головные боли ушли, оставив только едва ощутимую шишку на затылке, но мальчика все равно решили оставить здесь еще на одну неделю. Поэтому все, что ему оставалось, это сидеть перед окном и фантазировать о том, как было бы здорово пробежаться по свежевыпавшему снегу, дышать полной грудью морозным воздухом и присоединиться к друзьям в их играх.       Юки, отвлекшийся на несколько секунд от снежной баталии, поднял глаза на здание и заметил его, помахав ему обоими руками, улыбаясь ему во весь рот. Кеншин, которому опостылело сидеть в лазарете в одиночестве, приподнялся и помахал ему в ответ. Юки что-то сказал пробежавшему мимо Джиро и дернул того за рукав, указывая пальцем на его окно. Джиро, ставший еще больше из-за слоев зимней одежды, неловко обернулся и вскинул голову, поправляя шапку, которая лезла на глаза. Он тоже улыбнулся и помахал ему, что-то сказав. Кеншин, забывшись, что их разделяло расстояние и двойное стекло, не смог сдержаться и крикнул: — Привет!       Они его не услышали, стоя посреди двора и вскинув головы, глядя на него в безмолвии. Кеншин покусал губу и недолго думая, влез на подоконник, дотянувшись до оконной ручки и крутанув ее, открыл окно. Звуки с улицы и ледяной воздух, до этого сдерживаемые закрытым окном, ворвались в лазарет. Ветер взметнул занавески так, что те надулись, словно паруса у корабля, и забрался под больничную пижаму, на пару секунд выбив из Химуры дух пронизывающим холодом. Но он быстро пришел в себя, и набрав воздуха в грудь, крикнул им еще раз. — Привет! — Спускайся к нам! — Юки поднес руки в перчатках с налипшим снегом к лицу, а после махнул себе за спину, — Мы с Джиро и Томо собирались крепость строить! Ты с нами?!       Его неприятно кольнула зависть вперемешку с сожалением. Он никогда не строил настоящих крепостей из снега, хотя в Окутаме зимой снега было гораздо больше, чем здесь. Не с кем было. А сейчас, когда у него наконец появились друзья, он был вынужден сидеть в лазарете, отрезанный от всего веселья. — Мне нельзя выходить!       Юки нахмурился, и шмыгнув носом, утер его перчаткой. — Почему?! Ты же здоров, нет?!       Только вот взрослые были иного мнения. Кеншин чуть поджал губы и выдохнул, решив немного сбавить тон голоса. — Госпожа Цуки запретила…       Джиро, чуть сощурил и без того небольшие глаза, прислушался, а после передал его слова Юки. — Жалко… А когда будет можно?! — Только через неделю!       Дни тянулись невероятно долго, когда ты ничем не занят, и оторван от ставшими уже привычными, тренировок. Телевизора в лазарете не было. И хотя Госпожа Цуки принесла из библиотеки несколько книг, желая скрасить его времяпровождение, но ни книги, ни телевизор, по которому шли только взрослые и довольно скучные передачи, не могли заменить ему общения, до которого он спустя долгое время дорвался и остро нуждался как в кислороде.       Поэтому, еще одна неделя, что ему предстояло провести здесь, казалась ему вечностью. — Так долго? За это время весь снег растает же…       На лице Юки читалось разочарование и нетерпение. Ему хотелось, чтобы Кеншин присоединился к ним, но с Госпожой Цуки спорить — себе дороже. А если ослушаться, то их бы тоже посадили под домашний арест. А крепость хотелось строить прямо сейчас, пока снега еще было достаточно для этого и он был липкий. Вздохнув, он все же принял решение. — Тогда давай мы сейчас построим фундамент, а ты потом присоединишься к нам, когда будет можно! И мы достроим ее уже вместе!       Кеншин не был в восторге от этой идеи, но видимо ничего другого ему не оставалось. А лишать друзей такого интересного занятия было бы как-то по-свински. Зависть вновь поднялась из глубины, кольнув его яркими видениями о том, как они будут строить крепость втроем, а потом к ним присоединятся и другие дети, и им будет весело играть вместе. Но без него.       Пока безрадостные мысли хозяйствовали у него в голове, Кеншин заметил, как от противоположного конца поместья отделилась фигура другого ребенка и ухватив в ладони по комку снега из небольшого сугроба, начал подкрадываться к стоявшим внизу друзьям. И хотя он тоже был укутан в теплую одежду, из-под шапки предательски выбивались белые волосы, выдавая личность хулигана с потрохами.       Это был Экити.       Видимо, он собирался бросить в его друзей по снежку, или засунуть снег им за шиворот. И то, и другое было плохо. Но Кеншина вдруг обуяла странная солидарность с предполагаемыми действиями Экити.       Немного снега за воротником им никак не помешает.       Сама мысль о своеобразной мести за то, что ребята решили играть без него ему понравилась, и что это внесет ложку дегтя в их безоблачные планы. На несколько секунд он почувствовал мрачное удовлетворение, и молчал о том, что позади них альбинос собирался делать.       Но он никогда не желал им зла. Они были его друзьями, а в том, что он сидел под замком эти дни, была исключительно его вина. Осознание этого шокировало его. И когда Хисоко подкрался достаточно близко к ребятам, Кеншин все-таки опомнился и крикнул. — Сзади!       Однако, прежде чем его окрик достиг мальчиков и был понят, Экити со звериной проворностью, обрушил на них свои ледяные снаряды и бросился бежать прочь, заливаясь победоносным хохотом.       Раздались визги, и Юки, которому досталось больше снега на загривке, взвился от злости. Забыв напрочь про Кеншина, он бросился следом за Экити, на ходу пытаясь вытряхнуть снег из-под шарфа. Джиро же отреагировал в своей манере абсолютного спокойствия, и стряхнув снег, улыбнулся Кеншину, после чего побежал следом за Юки, чтобы если что, предотвратить очередную их стычку, которая переросла бы в очередную жестокую драку.       Кеншин захлопнул окно и слез с подоконника, чувствуя как в груди бухает сердце. Он надеялся на две вещи: что друзья не догадались о его мыслях и о том, почему он сразу не предупредил их об угрозе, и что Экити не начнет ему мстить за то, что едва не помешал его планам. Он хотел дружить с ними со всеми, но совершенно не представлял, как примирить Юки с Экити, и вытеснить их извечную вражду между собой.       Потоптавшись немного в кабинете и еще пару раз глянув в окно на резвившихся детей, Кеншин решил пройтись по опустевшему на время поместью и попытаться найти для себя более продуктивное занятие, чем наблюдение за играми других.       С того момента, как мамы не стало, а отец начал пить и срывать на своем сыне свою злобу, Кеншин учился занимать свое свободное время самостоятельно. Попав сюда, он фактически никогда не оставался один и был окружен друзьями и наставниками сутки напролет. Теперь же, ему пришлось снова вспомнить те одиночные игры и попытки вести относительно нормальную жизнь в отрыве от общества.       Дойдя до двери кабинета, он потянул ручку вниз и выскользнул в просторный коридор. В поместье царила тишина, и лишь с первого этажа доносился какой-то шум и несколько взрослых голосов.       Недолго думая, он решил посмотреть, что же там происходит, и ведомый своим неуемным любопытством, пошел в сторону общей лестницы.       По мере того, как он подходил все ближе к холлу, голоса складывались в слова, которые приглушало мягкое шуршание чего-то несомненно очень большого. И когда Кеншин вышел на ступени лестницы, он наконец увидел, что же это было, и затаил дыхание.       Несколько мужчин-рабочих, которых он уже ранее видел на территории поместья за работами на земле и в самом здании, занимались установкой огромной ели в самом центре зала. Руководил ими пожилой мужчина, которого Кеншин сразу же узнал, даже несмотря на то, что тот стоял спиной к лестнице. - Господин Кэзухиро!       Он торопливо сбежал по лестнице, когда старик обернулся на его голос и встретился взглядом с его светящимися восторгом глазами. - Привет, Химура кун. Как твоя голова? - Уже лучше, но Госпожа Цуки все равно не разрешила мне выйти на прогулку с остальными.       Кеншин вздохнул, еще раз украдкой посмотрев на огромную ель. От нее сквозило свежестью зимнего утра, и по холлу витал приятный запах еловой смолы и иголок. Пока довольно слабый, и пройдет еще несколько минут, прежде чем она пропитает им все помещение. Ствол, скрывавшийся под пушистыми заснеженными ветвями, был чем-то замотан и оставлял за собой грязный след из комьев земли и снега. - А зачем ее сюда принесли?       Он с любопытством наблюдал, как мужчины поддерживая ель, сажают ее в огромный горшок. - Скоро будет очень важный праздник. Господин Кинг поручил мне выбрать эту ель из всех прочих, чтобы порадовать всех живущих здесь настоящим живым деревом. - Праздник?       Кеншин склонил голову набок, пытаясь припомнить, на какой из праздников ставили ель, и не смог. Они с отцом ничего не отмечали последний год, и для него это было в диковинку. Похоже, такая неосведомленность Кэзухиро показалась странной, на его морщинистом лице отразилось удивление, но вскоре сменилось грустной улыбкой. Всякий раз, когда он разговаривал с этим светлым мальчиком, он забывал, что тот успел пережить за свою недолгую трудную жизнь. - В конце декабря празднуется Рождество. Христианский праздник, день, когда в мир пришел сын Бога, Иисус Христос, родившись в семье двух обычных людей. Его отмечают по всему миру, от мала до велика в конце декабря.       Кеншин мало что понимал в этом. Их семья не была особенно религиозной, и если что-то мама и рассказывала ему об этом, все напрочь вылетело из головы. Отец же придерживался одной веры - бутылки со спиртным, и был верен только ей одной.       Видя недоумевающий взгляд ребенка, Кэзухиро тихо вздохнул. Похоже, ни Цуки, ни Кинг не касались еще этой темы на занятиях, считая что опекаемые ими дети еще слишком малы для таких сложных разговоров о религии. Да и сейчас момент был не шибко подходящим, чтобы объяснить мальчику все в тонкостях.       В конце концов, для детей это был просто красивый и уютный праздник, когда все одеваются в красивую одежду, поют и едят вкусности, которых обычно не готовят. Ну и конечно же, подарки, как без них? - Это... Что-то вроде большого Дня Рождения, где принято дарить подарки. Но не одному человеку, а всем близким и друзьям. Это семейный праздник. - То есть, подарки можно дарить вообще кому угодно? - Да. И люди, которым ты что-то даришь, тоже дарят в ответ. И складываются все подарки вот сюда, под елку. А потом все вместе их распаковывают.       Кеншин наблюдал за мужчинами, которые уже закрепили громадную ель в горшке, и были заняты складной лестницей и сбором инструментов с пола вокруг. Ему понравилась эта концепция, что обмен подарками взаимен. Но в голову пришла сотрясшая его как гром мысль - где он возьмет так много подарков для каждого из детей, с которыми общался? А еще для старика Кэзухиро, других взрослых в поместье, Госпожи Цуки. И для Кинга? Особенно для него?       Он поглядел на старика широко распахнутыми глазами, в которых плескалось настоящее отчаяние. - Но... Что если у меня ничего нет? Что я смогу подарить?       Заметив его озадаченность и волнение, старик подошел ближе и коснулся его плеча. - Это может быть все, что угодно. На что хватит фантазии. Если хочешь, я могу помочь тебе с этим. И мы вместе придумаем что-нибудь стоящее.       Мальчик покусал губу, обдумывая предложение старика. Колебался он недолго. При мысли, что он будет в одиночку пытаться что-то придумать для такого большого количества народа его замутило. Или это были последствия недавнего сотрясения, он точно не знал, а потому поднес ладонь к перебинтованной голове, словно проверяя, на месте ли она. - Да, пожалуйста, помогите мне, - он осекся, совсем забыв, что у старика наверняка своих дел было навалом, ведь взрослые вокруг всегда были занятые. - Если только это не отвлечет вас от дел. Я бы не хотел... - Все дела в саду и теплице мы доделали, сезон закрыт. Теперь я совершенно свободен до весны.       Старик пожал руки рабочим и поблагодарил их за помощь, после чего улыбнулся Кеншину, показывая, что полностью свободен для него. Мальчик неловко улыбнулся в ответ. Полюбовавшись на праздничное дерево, стоящее теперь в центре холла, Кэзухиро поманил Кеншина за собой, и повел его вглубь поместья. - Ну, смотри. Давай определимся для начала, кому бы ты хотел сделать подарки? Скольким людям? - Наверное... Всем? Так будет правильно, и никто не останется обделенным. - Ооо... Что же, прямо всем-всем?       Кэзухиро обернулся на Кеншина, пораженный его суждениями. Обычно, дети выбирали тех, с кем у них сложились хорошие отношения, и парочке взрослых, если повезет. Этот ребенок же не стал выделять кого-то одного. - Да, это ведь большой праздник, как я понял. А когда в большой праздник не получаешь подарка, это ведь... Очень грустно. И праздник уже не такой уж и веселый для тебя. - В этом ты прав, конечно. Тогда нам нужно что-то универсальное. Скажем... Украшение для нашей пушистой красавицы. Тогда каждый сможет повесить на нее твой подарок и все смогут его увидеть.       Кэзухиро дошел до двери в конце коридора и достал из кармана куртки большую связку ключей. Отыскав среди них нужный, он отпер им дверь и толкнул ее, пропуская Кеншина вперед. Тот осторожно зашел, пытаясь понять где они. Однако, в комнате было темно и разглядеть что-то было крайне затруднительно. Запах в помещении напомнил ему о кладовой комнате в его доме, который остался далеко в Окутаме. - Да будет свет.       Старик щелкнул тумблером выключателя и в помещении зажегся тусклый свет. Но его хватало, чтобы выдернуть из тьмы наполнение комнаты. В центре стоял большой стол из дерева, позади которого вся стена была увешана самыми разными инструментами. В углу валялись разные провода, смотанные в катушки, шланги, и что-то еще, очень большое, замотанное в плотную пленку, не давая толком разглядеть что же это было. Вдоль стены стояло несколько необработанных досок разной длины и толщины. На полу тут и там валялась мелкая деревянная стружка. - Знакомься, это наша мастерская. Правда, здесь нужно прибраться, прежде чем начать работать, но это не займет много времени. К тому же, для нашей задумки здесь уже все есть.       Кеншин молчал. Он был увлечен рассматриванием наполнения комнаты, и особенно, стенки с инструментами, о предназначении которых он мог только догадываться. - Мы будем делать все здесь? - Да. А главное, никто не увидит подарки раньше срока. Это будет сюрпризом.