Глава тринадцатая. Отчаянный ход второстепенного комического персонажа
14 сентября 2022 г., 08:00
Ей было пять, когда она покинула город своего детства. Прошло много лет, прежде чем она приехала на «малую родину» — городок недалеко от столицы.
На второй год средней школы Нацуми Оками вернулась в город, где у нее самой была когда-то первая и последняя лучшая подруга, а у семейной компании — основные деловые офисы.
Первые два года она привыкала к новому окружению. Потихоньку участвовала в соревнованиях кендо. Лишь в конце прошлого года, после намека дедушки, девушка включилась в общественную деятельность. Совсем чуть-чуть отстав от Лали по голосам, Нацуми получила должность вице-президента и стала плодотворно участвовать в жизни школы.
В тот вечер заседание студсовета сильно затянулось. Вдобавок к этому она по просьбе секретаря студсовета пошла отнести листочки с заданиями кому-то из ее подружек. Ей было почти по пути — небольшой крюк в пару минут.
Нацуми не могла знать, что ее ждет.
Когда девушка проходила мимо стройки рядом с парком, случилось то самое событие, разделившее её жизнь на «до» и «после». Она просто ничего не успела сделать.
Глупая, глупая! Сама ведь до потери пульса спорила с семьей и настояла на отсутствии телохранителя, чтоб исключить к себе «особое отношение».
Будь у нее бокен, Нацуми бы с этой троицей расправилась, даже не сбив дыхания. И вообще к ней не успели бы подойти так близко, если бы она по дурости не погрузилась так глубоко в свои мысли. Да еще и в такой жуткой темноте.
Один из них перехватил ее руки и больно сжал. Второй тут же распахнул пиджак, разорвал на ней блузку и юбку. Третий же встал в стороне, достал телефон, включил камеру. И все приемы самообороны, что Нацуми Оками вдалбливала в себя годами, вдруг исчезли.
Нацуми забилась, словно дикое животное, попавшее в капкан, и пронзительно закричала. Ей мгновенно заткнули рот.
В том парке были люди. Вот только они отводили глаза и ускоряли шаг. Убегали, оставляли её одну.
Не желали вмешиваться.
Она даже заметила парня из ее школы — высокого, спортивного, вроде бы из клуба баскетбола. Он однажды признавался ей в любви… Нацуми смогла коротко вскрикнуть ему вслед, пока ей снова не закрыли рот. Парень отвернулся, старательно глядя в другую сторону, и прошел мимо. Надежда на его помощь умерла.
Как и надежда на любую другую помощь.
Нацуми уже почти сдалась, когда внезапно появился… заяц.
— Отпустите ее! — проговорил голос, дрожащий то ли от ярости, то ли от страха.
Заяц. Конечно, заяц. Ее мог спасти заяц, ну кто же еще. Нацуми в состоянии шока появление ушастого зверя-спасителя казалось очень даже логичным.
Правильным.
***
Про Нацуми Оками в детстве говорили очень много лестных слов. Мол, она живой, умный, физически развитый и, главное, красивый ребенок! Комплименты Нацуми слушала с малых лет — а потому в юности к своей утонченной внешности уже относилась, как к должному. Описывая Оками, люди могли сочинять целые оды ее красоте, целеустремленности и твердости характера. Могли восхвалять ее умение держать себя. Вот только никто и не подумал бы использовать в адрес Нацуми слово «милая». Милой ее называли только в детстве — мама, папа и та самая «лучшая подруга». Ну, возможно, еще были воспитательницы в детском саду, но их Нацуми помнила слишком смутно. Оками воспитывалась в строгой традиционной семье. Кисточкой для каллиграфии и бокеном она стала пользоваться вскоре после того, как научилась ходить. А умение правильно держать себя выработала примерно тогда же, когда впервые заговорила. По всем этим причинам сквозящая в ее поведении холодность отпугивала девяносто процентов потенциальных ухажеров. Однако это не мешало ей быть одной из главных красавиц школы, уступая, по общественному мнению, только Лали. Однако даже ледяную красавицу кое-что делало по-своему милой. Нацуми очень любила маленьких зверюшек. Но далеко не всех. Нацуми Оками обожала кроликов и зайчиков. У нее даже было несколько фигурок в ее комнате дома родителей. Парочка с бокеном — но кого бы это удивило? В ее квартирке рядом со школой и вовсе находилось целое заячье королевство. Уйма мягких ушастых игрушек. Несколько полок с керамическими фигурками. Постельное белье. Бокен с головой кролика, вырезанной в изголовье. И… даже купленный и спрятанный глубоко в шкафу костюм кролика, который она вряд ли решится когда-нибудь надеть. Возможно, именно поэтому, когда ее отбивал от мерзавцев здоровенный заяц, который на удивление умел разговаривать (и приказал ей бежать как можно скорее), Нацуми послушалась моментально. Правда, немного позже вернувшееся к ней рациональное мышление подсказало, что это вряд ли настоящий анимешный заяц. Ее спас простой парень-косплейщик, которому в борьбе с тремя подонками могло сильно не поздоровиться.***
В противоположность Нацуми Оками, Юки Усада зайцев не любил. У него на то была серьезная причина. Просто невыносимо носить фамилию, по звучанию близкую к Усаги — «Заяц». Обойтись без того, чтобы ее ни разу не переделали. Да еще и имя подливало масла в огонь, на котором жарилась заячья тушка… Ведь получалось Юкано Усаги — Храбрый заяц. И как же его этим достали в детском саду! Разве что самый близкий друг тогда называл его Ю-тян и Уса-тян, а не Усаги. В младшей школе это продолжалось, но постепенно сошло на нет. В средней у одноклассников наконец нашлись дела поинтереснее, чем коверкать его имя. Сам же он, как будто в пику этому дурацкому прозвищу, серьезно занялся бегом и даже достиг определенных успехов. И до одного довольно неприятного дня, после которого его прославили как отаку-задрота, все шло хорошо. Хотя уж ему-то подобной подставы точно стоило ожидать. В жизни есть место как главным, так и второстепенным персонажам. И не стоит путать горизонт возможностей для каждого. А Юки относил себя как раз к персонажам второстепенным. И началось это после одного разговора в школе. Когда он обсуждал архетипы героев в средней школе с другом (да, когда-то и у Юки Усада были друзья), приятель выдал: — Юки! Да это же ты. Глянь. Просто один в один. Обсуждали они второстепенных комических персонажей. Попадание в образ было стопроцентное. И Юки проникся. Юки тогда подумал, что если бы он воспринимал себя так с самого начала средней школы, то переживал бы по поводу своих неудач гора-а-аздо меньше. Даже если бы окружающие так же яро продолжали над ним насмехаться. Юки не был лишён умения поиронизировать над собой. И все же он слишком серьезно относился к себе, пока не понял, что всегда будет комическим персонажем. Что бы он ни делал — над ним все равно будут смеяться. Даже если он постарается изо всех сил — его усилия никто не воспримет всерьез. Никто. Это значило, что рядом с ним всегда будут звучать залпы хохота. И у Юки был выбор — просто слушать чужие издевки или же самому прикалываться над собой, чтобы люди смеялись уже не над ним, а вместе с ним. Чтобы люди смеялись — и давали ему иллюзию общества. Иллюзию окружения. Они даже могли потом пару-тройку раз поболтать с ним. Спросить о погоде. И для Юки это было достижением. Ведь если рядом есть хоть кто-то — это значит, что серьезные травмы и проблемы обойдут тебя стороной, даже если ты постоянно падаешь и запинаешься. И мелкие неудачи будут чередоваться с улыбками фортуны. Юки прекрасно знал, что на самом деле второстепенным комическим персонажем быть не так плохо. Да, нельзя воспринимать самого себя всерьез. Да, первые места на соревнованиях достаются другим. Да, настоящие любовь и дружба — тоже предназначены кому-то другому. И вовсе не потому, что Юки недостоин, слаб или глуп. Но… Юки тоже иногда везло. Пусть это и было сомнительное везение. Он смог спасти девушку. В дурацком костюме, в идиотской маске, заикаясь от страха, но смог! Правда, девушка не увидела его лица и не узнала его имени. Однако в награду за свой поступок он получил что-то похожее на первый поцелуй… хотя поцелуй предназначался не сколько ему, сколько маске. Маске Храброго, чтоб его, Зайца. После этого поцелуя Юки немного понесло. Он набрался храбрости действовать как главный персонаж. Решил пафосно признаться в любви спасенной девушке и дать ей шанс его узнать. Вот только она его не узнала. А проблем после всего этого он огреб по самые помидоры. Синяки не успевали проходить и сменялись новыми, а шумиха вокруг этого дела никак не собиралась утихать. Действия противников не были слишком опасными — они Юки просто-напросто утомляли. Оставалось только надеяться, что штраф за попытку выдать себя за главного персонажа не обойдется ему слишком дорого. Впрочем, Юки ни о чем не жалел. Ни о той цепочке случайностей, после которой стал известен всей средней школе как открытый отаку. Ни о том, что помог Нацуми Оками. Более того, он гордился, что смог помочь. Пусть второстепенный и комический, но все-таки герой. Тот путь с косплей-вечеринки был долгим. Юки проиграл последний пвп баттл в Квадрате и по условиям пари надел костюм Ужасного Безумного Зайца. Ладно хоть костюм был не женский и более-менее приличный. Самая короткая дорога пролегала через парк — относительно недалеко от его школы, рядом со строящимся домом. И надо же было ему, проходя, услышать женский крик. Чем Юки Усада мог похвастаться кроме дурацкого имени да умения быстро бегать, так это отличным слухом. И если виртуальная среда была достаточно продвинутой, то противников в пвп он находил на слух. «Тысяча лысых демонов» — выругался он, предчувствуя, что скоро ему прилетит. Он быстро оценил себя. Среднее телосложение, позволявшее еле-еле вытягивать физкультуру только за счет умения хорошо бегать и прыгать. Относительно неплохой глазомер, но довольно слабые руки… Взяв в каждую руку по куску крупной щебенки, высыпанной у стройки, Юки заглянул за забор. Представшая его взору картина была достойна сцены из героической манги. Несколько парней, явно старше самого Юки, прижали к забору девушку примерно его возраста. Один из них зажал бедной рот, двое же других были заняты тем, что держали ее и пытались содрать с нее одежду. — О! Труселя! Вроде розовые! Надо сфоткать. Ай! А ты еще кто? Сука такая, ты что творишь?! Пошел на хер отсюда, зайчишка! Юки не стал долго размышлять, как поступить. После некоторых неприятностей с ним самим он прочитал много умных книжек по психологии и запомнил Парадокс Свидетеля. Парадокс Свидетеля или синдром Дженовезе на самом деле довольно мерзская штука и является еще одной иллюстрацией насколько современные люди безразличны к себе подобным. История о том как некий маньяк поздно, но не слишком преследовал девушку, это видел минимум десяток человек, но хоть как-то, криком «оставь ее в покое вмешался только один». Будущий убийца ненадолго отошел, но вернулся и доделал, что хотел. Когда Юки впервые про это прочитал — не то чтобы его это сильно удивило. Конечно, издевательства в школе и убийство нельзя ставить на одну доску, но то, что люди стараются, и успешно, «не видеть» таких вещей — это явление безразличия в обоих случая — одинаково. За крайне редким исключением. Юки как никто другой знал: даже если в парке относительно людно, надеяться можно только на себя. Яркой иллюстрацией Парадокса Свидетеля послужил известный в его школе парень-красавчик, только что прошедший мимо. В ситуации, как будто сошедшей с седзе-манги, единственное, что мог сделать Юки Усада — это пострадать. Поскольку он считал себя персонажем комическим, то ждал, что побьют его не очень сильно, но до чёртиков унизительно. И достойно помочь девушке у него не получится. Однако звонить полиции — тоже не вариант. Ублюдки успеют уйти и девушку уволокут с собой. А пары неприличных фотографий, выложенных в Сеть, им хватит, чтобы серьезно испортить жертве жизнь. Получалось, что его непременно побьют, а полиция все равно не спасет девушку от страданий. Выходило, что самое легкое и беспроблемное, что он мог сделать — это просто пройти мимо. Вот только Юки Усада с той же искренностью считал себя именно положительным персонажем. А положительные персонажи не проходят мимо попавших в беду девушек, насколько бы второстепенными персонажами они бы ни были. И перспектива отхватить конкретных люлей не являлась достаточным оправданием, чтобы позорно сбежать. Как минимум для Юки — точно не являлась. Синяки проходят, а вот репутация и травмы в душе остаются — он сам это знал как никто другой. Первым делом он подобранным ранее щебнем умудрился расколотить телефон главаря ублюдков. — Отпустите ее! Непреклонность высказывания контрастировала с дрожащим голосом. И парня не восприняли всерьез. — Давай ползи отсюда, урод! — П-простите, — промямлил Юки. — Но я не могу пройти. Девушка не хочет. — Хочет она, хочет, — обманчиво спокойно сказал главарь шайки. Опровергая его слова, девушка задергалась еще отчаяннее. — Из-звините, но я не могу пройти! Оставьте ее в покое! — Держите ее, — бросил тот парень, которому Юки расколотил мобильный. — Эй, ушастый урод, гони деньги на мобилу и вали отсюда, пока я добрый. — Н-нет, — ответил Юки и на сгибающихся ногах двинулся к ним. — Я не могу пройти мимо. Он кинул камень в главаря, и, пока тот отвлекся, выхватил и окончательно раздолбал о землю его мобильный. А затем сделал то, что умел лучше всего. Убежал, да. Но недалеко. Главарь погнался за ним — троица наконец разделилась. Пусть в костюме было жарко, а в маске — неудобно, движений Юки этот костюм, слава богам рандома, не стеснял. Усада сделал небольшой круг и побежал обратно, к двум ублюдкам, держащим девушку и не очень понимающим, что делать без своего предводителя. До них было недалеко. Юки, понимая, что другого шанса у него не будет, начал разгоняться и со всей возможной скоростью врезался в бок одного из придурков. Прозвучал удар — будто молотком по шару для гольфа. Болван слетел с ног, немного оглушенный, и в падении отпустил девушку. Второй от такой внезапной перемены дел перехватить ее не успел. Юки быстро поднялся на ноги и просто обхватил его, пытаясь удержать. — Убегай! Быстро! — бросил он девушке, и та припустила от них, скрываясь в глубине парка. Подошедший главарь оторвал его от Второго и сбил ударом с ног. Юки упал. — Слишком много шума, — бросил Главный. — Да еще и эта прошмандовка свалила… Ладно, пните его парочку раз, и мы уходим. Пнули Юки гораздо больше, чем пару раз. Но внутри, несмотря на боль, он был доволен собой. У него получилось. И на этот раз даже никаких потерь, кроме синяков и ссадин. Он аккуратно выдохнул: вроде бы ребро не сломано. Вроде бы… — Ладно, линяем. Все равно сучка сбежала, а у этого нищеброда в кроличьем костюме даже кошелька нет. Спустя несколько минут после ухода неплохо отмудохавших его уродов Юки, пришедший в себя, решал сложную проблему. Как бы так встать, чтобы поменьше болело? Легкие шаги послышались совсем рядом. — Спасибо, — прошелестел нежный голос. — Спасибо тебе, Зайчик! Ты как?! Юки резко поднялся, охнул от боли и оглядел девушку. Она была красивой, очень красивой. И он ее узнал. Нацуми Оками, вторая из пяти королев его старшей школы. Помятая, потрепанная, только что из ада. Но все равно красивая. — Ты сама-то как? Порванные трусики валялись где-то внизу, на грязной земле. Чулки были порваны на коленях, юбка — надорвана у пояса. Блузка раскрыта — ни одной целой пуговицы. Ее чуть не изнасиловали, а она все равно сюда вернулась. Вернулась за ним. — В порядке, — заявила Нацуми, но её поджатые губы и несколько синяков на лице говорили об обратном. Домой ей так явно нельзя. Да что там домой… В таком виде и по парку-то не пройти. Внезапно Юки вспомнил, что надел под костюм рубашку из прошлогодней летней формы. — Сейчас, — сказал Юки, отвернулся от девушки и начал расстегивать костюм. — Ты ничего плохого не подумай, у меня рубашка под костюмом! Сейчас сниму, и… Правда, она немного потная. Тень улыбки появилась на бледных губах девушки: — Хорошо, Зайчик. Спасибо. Она надела и застегнула его рубашку без малейшей брезгливости. Юки было стыдно, что та так сильно пахла, но поделать он все равно ничего не мог. — Слушай, — нерешительно обратился он к девушке. — Я тут недалеко живу. Можешь зайти и… ну… я могу обработать твои царапины. И дать джинсы. Или штаны спортивные какие-нибудь. — Хорошо, — без малейших сомнений кивнула девушка. — Спасибо. Спасибо… Она не уставала повторять это слово, как мантру. Как спасительную молитву. До дома и в самом деле было недалеко. Их там ждала тишина и пустота — спасибо отцу, занятому на службе, и маме, как всегда оставшейся после работы болтать с подружками-коллегами. Вот только после поворота на его улицу, ноги у девушки отказали. Ему пришлось нести ее на спине. Впрочем, это было не проблемой, а честью для него. Юки даже предложил девушке зайти в душ, и она не стала отказываться. Нашел чистое полотенце, старые джинсы и рубашку, которые должны были ей подойти. Подождал, пока она оденется, и сел вместе с ней в такси. Она не возражала. Она все время молчала, но молчание это было для Юки неожиданно уютным. Ехать было не так далеко — его финансы это напрягало не сильно. Жила она, как оказалось, на вилле приличного размера в черте города. — Как тебя зовут, мой храбрый заяц? И как мне тебя найти, чтобы отблагодарить? Юки Усада усмехнулся про себя. — Не надо меня искать. Но если найдешь — можешь так и звать. Храбрым Зайцем, ага. Девушка кивнула себе, будто на что-то решаясь. До невозможного быстрым движением она двинулась вперед и на долю секунды прильнула к его губам. — Я найду тебе, мой Зайчишка, — она счастливо улыбнулась. Сердце Юки забилось в два раза сильнее, прямо как у настоящего кролика. В ушах застучала кровь, в глазах помутнело. Парень чуть не выпал из реальности, но быстро пришёл в себя. — Я позабочусь о том, чтобы ты тоже был в порядке. Невероятно. Немыслимо. О нем кто-то беспокоился. Несмотря на опасность быть схваченной, она вернулась. Несмотря на страх, она все же решила о нем позаботиться. Это было… непривычно. Это было… потрясающе. Юки понял, что пропал. Так «странно» он не чувствовал себя уже очень давно. «Там» уже давно все отболело, и вот опять! «Это пройдет. Это не для меня. Надо дать себе время — и все пройдет. Одна из первых красавиц школы — и я? Это даже не смешно… " Сердце, не соглашаясь с хозяином, продолжало бешено биться. Юки почти месяц не появлялся в школе. Но когда он наконец отважился туда наведаться и увидел Нацуми Оками у ворот школы, сердце опять яростно забилось. Да и дыхание перехватило. Он долго метался. Потом решился. Признался. Получил отказ. Ожидаемый отказ. Вежливый, четкий. Но спасибо и на этом. Юки искренне надеялся, что со временем все пройдет. Ему бы просто оказаться от нее подальше. Все забудется, как в прошлый раз. Вот только… В последнее время он подозрительно много времени проводил с Нацуми. Сердце уже не билось как бешеное, но назвать его успокоившимся и смирившимся язык никак не поворачивался. Юки не знал, что делать. То, что началось как небольшая помощь Хоши Мияби, превратилось во что-то… неконтролируемое. Совсем неподходящее времяпровождение для такого персонажа, как он. Юки отчаянно зажмурился, вспоминая. Вспоминая то, как по-дурацки он выглядел с камелиями. То, как по-глупому его пытались побить. То, как по-идиотски он поймал затылком мячик…Как они были вместе в спа... Как он поставил ей фингал... Как она с помощью Шизуки заловила его в кафе... Как его несколько раз все-таки ловили. И все прекратилось. И лицо Нацуми после того как он попросил его не преследовать. Это было больно. Но правильно. Ведь он... ...положительный... ...второстепенный... ...комический... ...персонаж. А значит романтика главных персонажей не для него. Но как же все таки глупо... Больно... И обидно....
