Отчаянная храбрость мальчика-зайчика, второстепенного комического персонажа

Дверь в комнату студсовета тихо открылась, и появился Юки. Точнее, он потоптался в проëме, шаркнул левой ногой и только потом зашел. — Добрый день, Лали-сан, Ирука-сан, Хоши-тян, Оками-сан, — поздоровался он, очень стараясь не выделять интонационно кого-то конкретного. — Прошу прощения за опоздание! Юки сел на свое место так, чтобы никто не видел, как он массирует левое колено. Заметил ли это кто-то или все-таки нет — сказать было сложно. — Ну, если все в сборе, то начнем, — заговорила Лали. — Усада-сан, ты постоянно опаздываешь, пусть и немного. Постарайся… — Я постараюсь, Лали-сан, — торопливо перебил Усада, склонив голову. Заседание шло своим чередом, а Нацуми все пыталась понять, что не так. Что-то было не так. Иначе. По-другому. Опаздывающий и чуть прихрамывающий Юки — это не новость, это уже было, на самом деле. На вопрос, что случилось, Юки, как всегда, отшутится — это Нацуми знала точно. И все же — что-то было не так… Юки. Иногда он шумел на собраниях, иногда — демонстративно спал. Постоянно высмеивал Ируки, которая злобно косилась на него, и на пару с Хоши стебал Лали… А еще — очень аккуратно, по-доброму подшучивал над самой Нацуми Оками. Сегодня ничего этого не было. Впрочем, и этот факт мало о чем говорил — изредка даже забивающий на все Юки Усада позволял себе выглядеть мрачнее тучи. И тогда он, грустный, смотрел на нее даже чаще. Кровь ударила в виски, и Нацуми осознала — вот оно! Юки на нее даже не смотрел! Не то чтобы Оками было до этого дело, но… во время обычных заседаний он очень часто глядел на нее. На неприличных взглядах его поймать не удавалось; возникало впечатление, что он время от времени разглядывает ее лицо чисто из любопытства. Сейчас же его взгляд скользил по всему в комнате, ни на ком и ни на чем не задерживаясь. И на ней в том числе. Нацуми стало обидно. Самую капельку, естественно… Она не ожидала, что это будет настолько неприятно. Особенно после последних, довольно двусмысленных сцен в ее доме. Видимо, она сама, как и Усада-кун, была немного не в себе. Другого объяснения своей бурной реакции Нацуми найти не могла. Девушка попыталась перехватить Юки после заседания, но ее отвлекла Ирука Май, и Юки Усада тихо свалил. Еще несколько дней она пыталась с ним переговорить, но каждый раз что-то мешало. Пока однажды он просто не пришел в школу. Еще через день, вне себя от беспокойства, Нацуми Оками пришла к нему в класс сама. — Добрый день, Оками-сан, — поздоровалась с ней Анна Швацефокши, которую Нацуми смело могла считать если не подругой, то доброй приятельницей. — Вы не Усаду-сана случайно разыскиваете? Нацуми мысленно напомнила себе, что ничего такого в поиске коллеги по студсовету нет, и кивнула: — Он не появился в студсовете, и… — она развела руками, не очень понимая, что сказать. Что она недовольна? Что это безответственно? Ну, такое высказывание бросало тень на студсовет, а значит, и на саму Нацуми. Что она о нем беспокоится? Что боится за него — вдруг случилась какая-то беда? Кажется, последнее предположение было правдой, которую Нацуми не хотела признать даже наедине с собой. Анна пожала плечами: — Он звонил с утра Онигери-сану, просил передать мне, что чуть-чуть приболел. Сказал, что завтра непременно будет на дежурстве… Оками-сан, возможно, это немного нагло с моей стороны, но не хотите ли вы при случае заглянуть ко мне в гости? Если у вас получится на этой неделе, я буду очень рада. — В пятницу после заседания студсовета я свободна. — Отлично, — улыбнулась Анна. — Тогда договорились. Я перешлю по Лайн свой адрес. Контактами друг друга они обменялись еще во время подготовки к фестивалю. И Нацуми решила прекратить свои попытки отловить Усаду-куна для разговора. Пока что. *** Следующие несколько дней Юки старался держаться от Нацуми… на определенной дистанции. То ли из-за смущения, то ли еще по какой-то причине, но у него возникло ощущение, что она и сама от него как-то отдалилась. Почему он прекратил сближаться? Потому что это не приводило ни к чему. Ни к чему хорошему, то есть. Юки испытывал смешанные чувства — дикий коктейль из разочарования, облегчения, тихой печали и глубокого расстройства от такого решения. Но Кину Вака, к великому сожалению Юки, был прав. Усада — второстепенный персонаж. То, что Юки смог так приблизиться к Нацуми Оками, было не его личным достижением, а лишь случайностью. Ошибкой судьбы. Жаль, что он так поздно осознал это. Решение Юки избегать Нацуми не сразу бросилось в глаза окружающим, поэтому какое-то время за «ошибку судьбы» парню здорово прилетало. Увы, даже умение быстро бегать не помогало при численном перевесе и неплохих физических данных противников. В другой, обычной жизни Юки никогда так не колотили. Теперь же его били существенно больнее и хитрее, оставляя меньше заметных следов на теле. После второй недели постоянных избиений Юки был готов взвыть. Он всерьез задумался о том, чтобы на пару недель пропустить школу или даже обратиться в полицию. Хулиганы выбирали места потемнее, вне действия школьных и уличных камер. И стоило ему задержаться в школе — то все. Конец. Из школы к дому вели четыре основных дороги, плюс имелось три варианта довольно узкой улицы, где он не мог не пройти… Мобильный Юки расколотили еще при первом нападении. «Случайно». Усада после нападений мечтал о камере, отправляющей изображение в реальном времени, но на нее нужны были бешеные деньги — такая камера стоила больше нового мобильника. Персональный ад Юки, впрочем, не длился вечно. Неожиданно все прекратилось. Как ни парадоксально, обидчики отстали через пару дней после его дежурства в классе. Юки задержался, но какие-то высшие силы, видимо, для разнообразия, помогли ему оторваться хотя бы в этот раз. К тому же, прошлые синяки парня сильно мотивировали. *** Идя в гости к Анне, Нацуми удивлялась сама себе. Насколько же сильно за последний год на нее повлиял Юки Усада — как прямо, так и косвенно. Тот факт, что у нее появились приятельницы, можно даже сказать, подруги, был одним из лучших показателей этого. Если сравнивать с началом года, то сейчас она намного свободнее общалась с Шизукой Ши, с Хоши, и, наконец, с Анной-тян. К которой она, Ками-сама, шла в гости. Подобного Нацуми не могла припомнить уже давно. Впрочем, на асоциальную жизнь у Нацуми были объективные причины, которые сейчас вертелись в ее голове. «Ничего удивительного… то кендо, то учеба, то еще какие-то школьные активности, то бесконечные разговоры по поводу того, как должна себя вести идеальная дочь семьи Оками». Да, она была в гостях у «дочурок семей их круга», но проходили эти встречи так фальшиво, лицемерно, что она сама не хотела повторять подобный опыт и уклонялась от дальнейшего общения с данными особями всеми возможными способами. А тут… Нацуми по доброй воле шла в гости к непонятно как появившейся подружке! — Доброго вечера, Швалцефоши-сан! — Доброго, спасибо, что заботитесь о моей дочери, Оками-сан. — Пойдем в комнату, — невежливо и нетерпеливо позвала ее Аня. Нацуми зашла в комнату подруги, с интересом оглядываясь. Ну… Комната как комната. Кровать, письменный ученический стол, книжный шкаф. Небольшая подвесная полочка с коллекцией заварочных чайников, часть из них — в виде фигурок животных. На самом деле очень похоже на комнату самой Нацуми, только кровать пониже и шкаф побольше, как и сама комната. Ну и шкафчик другого типа, под коллекцию зайчиков и кроликов. Единственное глобальное отличие — у Анны не было стенда с катаной и бокенами. И ковер на полу — вместо деревянного пола и циновок. И еще — маленький столик. — Уютно тут у тебя, Анна-тян. — Спасибо, Нацуми-тян. Чаю? Погода была довольно противной: за окном шел холодный моросящий дождь, свистел ветер, поэтому Нацуми даже и не подумала отказаться: — Спасибо, будет очень кстати. — Надеюсь, ты же не промокла, пока ко мне шла? А то… ты же относительно недавно болела. — Ерунда. Меня водитель родителей подкинул. Я почти и не шла пешком. Анна поднялась с кровати, где терпеливо ждала, пока Нацуми осмотрит комнату, побренчала чайниками и выбрала один из них, стилизованный под странного волка. «Вот тролль! А ведь обычно ведет себя как приличная девочка» — только и мелькнуло в голове Нацуми Оками. Чай с ромашкой и шиповником, вскоре принесенный Анной, оказался очень хорош — терпкий, крепкий, вкусный. — Он полезен для укрепления иммунитета. Но тут главное не переборщить с дозой. Как тебе? — Мне нравится! Совсем не зря ты председатель своего клуба. Анна отпила чаю и наконец задала мучавший ее вопрос: — Скажи, Нацуми-сан, а почему вы с Юки отдалились в последнее время? — С Юки? — наигранно удивилась Нацуми, но быстро поняла, что в «театр одной актрисы» никто не поверит. — А! Ты про Юки… Юки Усада, то есть… Ну, не знаю, так получилось… Мне немного стыдно… Не могу рассказать. Но мне кажется, что из-за того, что нас с ним иногда подозревают… во всяком… у него могут быть неприятности. — Вот всегда ты так! — всплеснула руками подруга. — С детского сада ничего не изменилось? — С детского сада? — теперь удивление Нацуми было ни капельки не наигранным. — Вот дьявол! — не удержалась от ругательства Анна. — Я поняла. Ты забыла. Твои родители уезжали, и в младшей школе ты сначала училась в другом месте… — Ну да, — пожала плечами Нацуми. — Папа на несколько лет уезжал на Хоккайдо, чтобы наладить работу северного филиала. И мы с мамой заодно. — Ясненько! — Анна встала, прошлась по комнате и вытащила тонкий альбом с фотографиями. Покопалась в нем и наконец заявила: — Ага! Вот. Сначала глянь сюда. Нацуми проследила за пальцем Анны, увидела там вполоборота парня, который, если судить только по габаритам, учился вовсе не в саду, а уже как минимум в средней школе. Через секунду к Нацуми пришло осознание, и она ойкнула: — Это же… — Да, — кивнула Анна, — Онегири-кун. Он даже в детском садике был большим и меня защищал! А потом в младшей и средней мы всегда были в разных классах, и он увлекся аниме. Это прикольно, но я хотела показать тебе вовсе не своего парня в детском саду. Лучше посмотри-ка на эту троицу. И Нацуми посмотрела. В нижней части фотографии сидели три фигуры. Первой, сидящей слева, явно была она сама. Справа сидела Анна. А между ними… Между ними сидела фигура с длинными черными волосами и миленьком личиком. — Надо же, я помню, — довольно улыбнулась Нацуми. — Это ты, я и Уса-тян. Моя первая подруга, между прочим. Сколько нам там лет? Шесть где-то. — А что ты помнишь про Уса-тян? — Что помню? — Нацуми улыбнулась шире. — Это моя первая подруга. Полное ее прозвище было Усаги-тян, Уса-тян ее называла только я. Когда ее попыталась побить группа мальчиков, мы с ней вместе расквасили им носы. Когда они и несколько девочек начали нас дразнить, Усаги-тян придумала обидные обзывалки. И после того дня мы поклялись быть друзьями навек. — И все? — А еще… А еще, в тот день, когда мы все-таки поссорились, она спасла меня от похищения. Папа как раз стал главой семьи, и меня чуть не увезли по указанию его двоюродного брата. Вряд ли он бы от меня избавился, но мог очень нехорошо надавить на отца, хотя… Меня забирали на машине, на которой был герб семьи, он же герб компании. Усаги через окно увидела: что-то не так. Начала кричать, прицепилась к ноге того, кто пытался меня забрать, и ее так и не смогли отцепить — за целых десять минут, представляешь? У них-то и было на все десять минут, машину отца пытались задержать… А потом мы переехали. А когда вернулись, то я выяснила, что… она тоже. Усаги-тян жила не очень далеко от главного дома родителей тогда. Когда мы в конце вернулись в город, они уже переехали. Так и не видела ее с тех пор. А ты что-то о ней знаешь? Анна достаточно внимательно выслушала сбивчивый и очень эмоциональный рассказ подруги, а затем как-то подчеркнуто равнодушно кивнула: — Да видела, видела, но… — Не издевайся, Анна-тян! — Ага, говорю тебе, видела, и не раз, — Анна больше не стала играть в «нейтральную» и улыбнулась — немножко ехидной улыбкой. — Есть только одна ма-а-аленькая деталь, Нацуми-сан. Твоя Усаги-тян — не совсем подруга. — Что? Я не понимаю… На мгновение Нацуми показалось, что Анна лишь чудом сдерживает рвущийся наружу хохот. — Это была не подруга… не девочка. А мальчик. И ты его неплохо так знаешь. Дурой Нацуми не была. Анна говорила с ней про Юки и при этом решила показать альбом, упомянув ее первую «подругу», Усаги-тян. Нужно было разглядеть лицо Усаги получше, но уже не в альбоме. Нацуми быстро залезла в карман и достала мобильный. Начала листать галерею: вот фотография с культурного фестиваля, где Нацуми в костюме горничной, а Юки — дворецкий. Затем еще одна фотография. Голова Юки у нее на коленях… И ее волосы смешиваются с его так, что его волосы кажутся длинными. А на детской фотографии Усаги-тян как раз поправляет по-девичьи длинные волосы… — Вот это да! — Нацуми в шоке прижала ладонь ко рту и далеко не сразу нашла в себе силы, чтобы продолжить: — Ой, а я же с Усаги-тян поссорилась. И до отъезда так и не помирилась… И благополучно об этом забыла на десять лет… Все так сложно. И как моя первая подруга оказалась мальчиком? Мальчиком, который признался мне в любви! — Ты все еще думаешь, что самое лучшее — это отдалиться? Даже если сама Вселенная свела вас заново? Я вот считаю, что вам надо как-то сблизиться… Нацуми горько хмыкнула: — И как именно? Затащить его на совместную деятельность в студсовете? Он и так постоянно ноет, что из-за собраний новые серии в записи смотрит. Позвать его учиться? Ему плевать на оценки! Про косплей общаться? Беда-а-а, я ведь совсем не в теме. Вообще не понимаю, что делать. Эх… обидно, такой шанс упустила. — А может, сама ему признаешься, Оками-сама? Нацуми потускнела: — Не думаю, что это что-то изменит. Да и в чем именно признаваться? В том, что он… Немного меня волнует. Или сильно волнует. Может быть… Даже не знаю, как к нему подступиться. Ведь если начну с ним разговаривать почаще — создам ему массу проблем на пустом месте. Еще побьют его, как твоего Онигири… — Юки это не особо страшит, если честно. Вряд ли будет сильно хуже, чем сейчас. Нацуми изменилась в лице и приняла напряженную, даже угрожающую позу: — А что происходит сейчас, Анна-тян? И староста класса Юки Усады сорвалась почти на крик: — Да он и так постоянно в синяках! Все до последней недели носили летнюю форму, а он с длинными рукавами ходил. Сделала ему замечание — а он говорит, мол, так лучше. И вообще у него с летней формой напряг. Нацуми кольнуло чувство вины за так и не постиранную рубашку — ту самую, которую она мечтала вернуть Храброму Зайцу. Анна же останавливаться не собиралась, напротив, распалялась все больше: — Вот только, когда он остался дежурным в классе, самым последним, я пенал оставила и вернулась. Он рубашку снял и штанины закатал, когда пол мыл в классе. Руки все в синяках, на спине следы… да и на ногах я тоже парочку отметин видела. И следы разные, были и желтые, и багровые. Мои вопросы Юки просто игнорировал. Заявил, чтобы я глупости не выдумывала. Заверял, что он в порядке, что он сильный и наглый отаку, который умеет быстро бегать. Просто иногда не везет… Нацуми-сан!!! Наконец закончив, Анна почувствовала, как после криков у нее побаливает горло, и кашлянула, осторожно глянув на Оками. Если пару минут назад Нацуми представляла собой идеально-спокойную, невероятно мирную девушку, то теперь она преобразилась и выглядела как натуральная богиня войны, от яростного взгляда которой любого нормального человека бросит в дрожь. — Почему он мне ничего не сказал? — прошипела Нацуми, сжав кулаки. — Почему он мне ничего не сказал… — Он мужчина, — дернула плечами Анна. — Мой… как радостно такое сказать, Нацуми-тян! Так вот, мой Онигири тоже такой. Это бесполезно. И оставлять его бесполезно. Не поможет. Если ты стал мишенью издевательств, из этого крайне сложно выбраться. — Но я же… — Извини, Нацуми-тян, за испорченное настроение, однако давай говорить откровенно. Кто ты такая, чтобы он тебе это рассказывал? Другом детства ты для него быть не можешь, если его забыла… Ну да, вы оба в студсовете. Но и только. Нацуми молчала. Молчание было долгим и мучительным. Наконец губы девушки разжались: — Я его друг. Как минимум. Может и не очень близкий, но друг. И мне не все равно, ясно? Я хочу знать, что с ним творится… Даже если он сам так не думает. — Ты же хотела от него отдалиться. Или я что-то путаю, и такой глупости не было? — Я же не знала… Но ты права — это глупо. Анна неожиданно просияла и бросила странную фразу: — Нацуми, вот именно для этого и нужны друзья. *** «Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…» В последнее время жизнь Юки превратилась в какой-то фарс. Началось все с того, что в один прекрасный день Хоши взяла и под предлогом учебы напросилась к нему домой. Он не очень-то горел желанием учиться, но не придумал, как отказаться. Юки опасался, что Хоши могут побить с ним за компанию, и пытался объяснить ей, что район небезопасен. Ему же в ответ продемонстрировали перцовый баллончик и тревожный звонок на телефоне, по которому люди частного охранного агентства окажутся через две-три минуты на месте, где находится телефон. На следующий день это повторилось. А еще через день Юки ждал особый сюрприз. — Усада-сан, а мы с тобой тоже можем позаниматься вместе? — к нему обратилась Нацуми и абсолютно бесстыже добавила: — У тебя дома! На подобное отчаянное действие у Юки не было ни малейшего желания, однако отказать Нацуми он бы в жизни не смог. Поэтому парень лишь выдавил: — Может, все же в библиотеке? Нацуми одарила Юки странным взглядом, который он не знал, как трактовать, и согласилась: — Ладно. Но тут же добавила: — Домой тогда идем вместе. Юки пожал плечами, признав бесполезность спора: — Х-хорошо. Ему в самом деле надо было заняться учёбой хотя бы немного серьезнее. Членство в студсовете и переход на следующий год уже были под угрозой — классическую литературу и историю Юки в последнее время настолько запустил, что даже его отличная память могла уже не выручить. Конечно, взгляды некоторых парней и девиц на него за одним столом с Хоши, Нацуми, а иногда еще и с Лали, были редкостным «удовольствием». Зато присутствие девушек отпугивало и аннулировало возможность ежевечерных избиений. Да и в плане учебы Юки это сильно продвинуло. Сначала это его даже радовало, но спустя неделю ему стало крайне за себя стыдно. Он же как-то справлялся без девчонок раньше, справится и сейчас, верно? Хотя… опять носить с собой эту гадость… Против толпы не поможет, но небольшую группу распугает. И на том спасибо. Когда Нацуми опять предложила поучиться у него дома, то ли шутя, то ли всерьёз, Юки по дурости согласился. И ещё по большей дурости добавил, что хотел бы с ней поговорить. Они прошли мимо так хорошо врезавшегося Нацуми в память парка. Почему-то рядом с Юки ей совсем не было страшно туда идти, а вот когда она шла туда с Хоши или одна, то у неё начинали дрожать ноги, да так отчаянно, что девушка долго не могла успокоиться. После парка они свернули на улицу, где жил Юки, и довольно бодрым шагом отправились к нему домой. Жил Юки Усада в пятом доме на улице Багрового Пиона. Нацуми готова была поклясться чем угодно, что улицу она видит впервые, а вот дом Юки вызывает у нее сильнейшее чувство дежавю. Нацуми Оками готова была поставить в заклад свой любимый бокен с головой кролика против ломаной ены, что в этом доме она была. Была. Была! — Проходи, присаживайся, — кивнул ей Юки, — я сейчас. Можешь располагаться, как тебе удобно и где угодно. Там справа проход в гостиную… — Я знаю, — прошептала самой себе Нацуми. — Там желтый диван… И уже куда громче сказала: — Хорошо, спасибо! Она пообещала себе, что если сейчас повернет налево в гостиную и увидит там желтый, покрытый тканью диван (довольно дешевенький, по меркам ее семьи), то признается. Признается во всем. В том, что она, как полная дура, втрескалась в парня в маске зайца. В том, что она долго подозревала Юки, и теперь ее подозрения подтвердились. И в том, что она неравнодушна к Юки в принципе, именно из-за того, что он такой, какой есть. И что… Нацуми Оками закрыла глаза. С закрытыми глазами сделала шаг вперед и повернулась. Диван оказался светло-зеленым. Эта неожиданность привела ее в такой шок, что девушка даже не смогла ответить Юки, который почти сразу за ней зашел в комнату: — Пожалуйста, — проговорил он, держа поднос с двумя чашками и блюдечком с печенюшками. — Зеленый чай с мятой. А почему ты до сих пор не садишься? — Я… мне… Мне надо идти. Я… — Нацуми попыталась убежать, но Юки аккуратно поставил поднос на столик, проворно взял девушку под локоток, усадил на диван и дал в руки чашку с холодным чаем. Нацуме не отводила взгляд от чашки, словно лицезрела чай впервые в жизни. Юки же легонько кашлянул, выдохнул и все-таки решился заговорить: — Оками-сан, пожалуйста, прекращайте мне помогать. Я вам в самом деле глубоко благодарен за помощь. Юки Усада встал и поклонился. — Но, пожалуйста, — он опять сел на место, — пожалуйста, оставьте меня в покое. У нас с вами нет ровным счетом ничего общего. Я не стыжусь того, каким человеком являюсь. И я не боюсь того, что готовит мне жизнь… Юки было горько это говорить. Ведь невероятно тяжело отталкивать человека, который готов… Нет, который уже стал… твоим другом. И ещё тяжелее — отталкивать человека, в которого ты влюблен. «Но это же просто смешно… Юки, не забывайся! Ты — второстепенный!» Усада злобно мотнул головой. Да-да, пришлось в миллионный раз напомнить себе, что он не главный персонаж. Что ему удалось помочь самой прекрасной девушке на свете лишь случайно, и никто не гарантирует, что это повторится. Пусть его и посетило наваждение, долгое, чудесное наваждение, но пора посмотреть правде в глаза. У Юки и Нацуми не было будущего. Второстепенным персонажам не подобает ставить перед собой слишком высокие, амбициозные цели, и надеяться на что-то… особенное. Он каждый раз приходил к этому осознанию, но никогда ещё не испытывал такой жуткой боли, как сейчас. Юки вздохнул, на секунду зажмурился и только потом нашёл в себе силы продолжить: — Вы из богатой семьи, я из бедной. Вы хорошо учитесь — я же еле-еле прохожу большинство экзаменов. Вы красивы — я же в лучшем случае выгляжу средне. Вы заняты учебой, я же все время уделяю увлечениям. Нам даже говорить особо не о чем. Прекращайте меня опекать. Это, между прочим, ещё и довольно унизительно. — Но я же ничего… — Оками-сан, — твердо перебил ее Юки, — я не идиот. Очевидно же, что после того, как меня спалила Анна-тян, она вам проболталась. Хорошо, что только вам. Я прошу — пожалуйста, хватит. Я не против с вами учиться, но вам-то этого не нужно. Я не против пройтись с вами или Хоши домой, но не надо подстраивать эти ситуации каждый день. — Хорошо, — голос Нацуми сейчас был одной из самых безжизненно-ледяных версий ее голоса. Такого холода Юки еще никогда не слышал и не чувствовал — Оками побила все свои предыдущие рекорды. И это была его, только его вина. «Но иначе нельзя. Нельзя ведь?..» — Хорошо, Юки Усада, — повторила Оками, но в тоне её не было ничего хорошего. — Я не буду тебя преследовать и следить за тобой. Но я и не буду проходить мимо, если тебе вдруг станет плохо. И поэтому потребую обещания уже от тебя взамен. Ты будешь больше беспокоиться о себе. Ты — мой коллега по студсовету, и поэтому, именно поэтому, твоя жизнь… твоё здоровье… благополучие… для меня важны. — Хорошо, — кивнул Юки, отлично понимая, что пререкаться не стоит. — Я позабочусь о том, чтобы не влипнуть в неприятности. — Если это все, то я пойду, — Нацуми с достоинством поднялась, очень стараясь не смотреть на Юки. — Сегодня я ночую в доме родителей, и машину вызвала еще десять минут назад. Все внутренности Юки сжались в противный узел, когда он наблюдал, как машина со смутно знакомым гербом забирает Нацуми Оками. Вот и все. Он сделал все, что мог. Сошёл со сцены, как и следовало поступить второстепенному жалкому персонажу. *** Нацуми же, сидя в машине, на удивление спокойно размышляла о том, каким упертым бывает ее Юки. Упертым до глупости, нет, даже до тупости! Стоп-стоп, то есть… конечно же, не её Юки. Нет, нет, не ее Юки. Просто Юки. Просто Юки, который ей нравится. Да, она пообещала, что не будет за ним следить. Но если Нацуми правильно помнила — она была далеко не единственным человеком во Вселенной, кого волновало благополучие это балбеса. И на следующий день после обеда Нацуми отправилась в то место, где ее очень-очень не любили. А вот к Юки там, следовательно, относились очень-очень хорошо. *** Клуб легкой атлетики (точнее, его наиболее активное, так называемое «хардкорное» ядро) в сильнейшем изумлении созерцал «поклон глубокого уважения» от девушки, которой совсем недавно оказал крайне холодный прием. Примерно три четверти клуба были неплохо знакомы с Юки еще до того, как он стал отаку и ушел — и с поста заместителя, и из клуба вообще. С половиной девушек Юки работал в попытках найти наиболее подходящий режим тренировок для оптимального результата. Вообще Юки был гордостью клуба — долгое время именно его личный результат был лучшим из лучших. По случайности сейчас в клубе находились и взирали на Нацуми именно те, кто был хорошо знаком с Юки. И, конечно же, среди присутствующих не было равнодушных к отчаянно-наглому признанию Юки в чувствах к Оками. И плевать, что признание случилось уже почти как год назад! После затянувшейся паузы, когда Нацуми даже не сделала попытки выпрямиться, слово взяла президент клуба: — Оками-сан, уж не с Юки Усадой ли нужна наша помощь? Неужели вы сумели оценить его по достоинству и сейчас жалеете, что отказали такому парню? — Больше всего на свете жалею, — последовала фраза, сказанная звенящим шепотом. Слова Нацуми были полны такой горечи, что никто из присутствующих не посмел сомневаться в искренности девушки. — Но помощь мне нужна не с ним. Вернее, с ним, но не такая, о какой вы думаете. Внимательно выслушав проблему, члены клуба крепко задумались. — Ох, Оками-сан! В принципе, нет ничего невозможного. Особенно если подключить пару знакомых из клуба кройки шитья и косплея… *** «Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…» Юки никак не мог понять, что же такое вокруг него происходит.