Глава одинадцатая. Синай, юката и практически голый второстепенный персонаж
7 сентября 2022 г., 08:40
Впрочем, отчаиваться Нацуми и не подумала. И, после некоторых размышлений, решила, что нелюбовь Юки к зайцам не является доказательством того, что он все-таки не ее Храбрый Заяц. Мало ли почему он мог надеть этот костюм, пари там проиграл, или еще чего. Хотя она и сама не была уверена, почему она не готова отказаться от этого варианта. Хотя подозрения у нее самой были, пока она не могла ни подтвердить их ни опровергнуть. Но вот у нее оставалась еще одна возможность удостоверится Юки это был или нет. Когда ее Храбрый Заяц снял и отдал ей свою рубашку, чтоб не было видно ее порваную блузку, ей было страшно отвести от него взгляд, почему-то когда она смотрела на него ей было спокойнее, чем смотреть на парк вокруг. И она тогда заметила на его плече метку, татуировку или старый, довольно большой, шрам.
К сожалению, Нацуми вспомнила об особой примете «Зайчика» — метке на плече слишком поздно. Ей бы стоило вспомнить это еще тогда, когда они были вместе в бассейне. Правда, сильно ей бы это не помогло — Юки ходил в специальной футболке как части купального костюма. Ему очень не рекомендовалось загорать. По крайней мере, так говорил он сам.
А когда он чуть не утонул — у нее вообще все мысли из головы вылетели, Ками-сама!
Впрочем, вряд ли у нее что нибудь получится узнать до начала учебного года. Не ходить же ей в самом деле в это кафе, чтоб встретится опять с «самым элегантным» как какая-то влюбленная дурочка. Ну придет она - и что? Облить его вином, извиниться и раздеть? Как пошло...
Хотя, возможно, идея стоящая, но стоит подождать начала года. Возможно, стоит как-нибудь незаметно порасспрашивать его одноклассников, нет ли у него шрама на плече. Хотя... Близко он с ними не сходится, и даже уроки физвоспитания часто пропускает. Нацуми видела, что он более-менее общался только с каким-то большим довольно полным парнем, они говорили про онигири, что-то обсуждали и смеялись. Но если она его спростит, этот парень точно расскажет Юки о ее интересе. Таким образом прямые методы отпадали.
Впрочем, если не получается узнать честными методами, остаются методы особые. Так что у сосредоточившейся на цели Нацуми, в принципе, вариант был.
Юки почти никогда не носил зонтик. И вряд ли он отказался бы проводить ее домой, если она попросит.
***
Учебный год начался с довольно ясной погоды. Прошла неделя с начал учебы. И как раз на следующей неделе ожидалось резкое изменение погоды… «А если Усада промокнет, можно дать ему переодеться. Или если он под дождем простынет — можно к нему наведаться… ну и вызваться обтереть, например. И проверить». Вопреки сильному общественному предубеждению против задротов-отаку, ненавистников спорта и затворников, выглядел Юки неплохо. Если вспомнить, в бассейне его верхняя часть была закрыта купальной футболкой, которая очень даже плотно облегала тело. И отторжения вид Юки совсем не вызывал. От интересных мыслей Нацуми неожиданно отвлекли. — Нацуми-тян, — позвала ее единственная остававшаяся в комнате студсовета Хоши. — Тебе нехорошо? Что-то ты алая, как маков цвет. О чем думаешь? Или о ком? Неужто об Ус… — Ни о чем… Ни о ком таком я не думаю! Здесь просто жарко! И все! — Ну как знаешь, — не стала спорить Хоши, которая подозрительно улыбнулась. — Жарко так жарко. Нацуми никак не могла успокоиться и потому краснела всю дорогу домой. Но через неделю план ее наконец был приведен в действие. Сначала она заморочила голову Усаде уймой документов, где ей срочно «понадобилась помощь», продержав таким образом допоздна. Осень давала о себе знать, поэтому, когда они закончили, в комнате студсовета уже давно никого не осталось, в школе мало кто был, а за окном резко потемнело. Нацуми и не думала стесняться. Заодно решила проверить в очередной раз, не изменилось ли отношение Юки к ней. Не стал ли он совсем безразличным… Да и, как Нацуми казалось, «Храбрый Заяц», если это все-таки он, не оставит ее одну. Оками таким образом хотела провести что-то вроде дополнительного теста для своего потенциального «Зайца». Они с Усада, каждый думая о своем, дошли до выхода из школы. — Блин, дождь, — вырвалось из груди Юки недовольное восклицание. Нацуми открыла зонтик: — Усада-сан, а тебе куда вообще? Юки на секунду замялся. Он не был уверен, что Нацуми помнит, где он живет — точнее, где именно живет «Храбрый заяц». Спустя короткую паузу парень ответил: — Мне отсюда во-о-он в ту сторону и дальше — к южной части города. — Отлично, — Нацуми даже не надо было притворяться радостной. Эмоции были искренними. А вот если бы ее план накрылся и Юки не согласился, вот тогда ей уже пришлось бы выкручиваться и притворяться, что «не очень-то и хотелось». — Давай пойдем вместе, и если к моей квартире тебе будет более-менее по пути, ты можешь меня немного проводить, а потом возьмешь мой зонтик. Мне как-то в темноте одной неохота плестись. Юки вполне мог это понять даже без учета ее травмирующего опыта, поэтому, стараясь не выдать своего дикого восторга от такой прекрасной ситуации, пожал плечами: — Если ты сама это предлагаешь — я совсем не против. Идти под одним зонтиком было довольно неудобно — каждый старался, чтобы под зонтик больше помещался другой. После нескольких попыток отдалить зонтик от себя, оба взялись за него и пошли практически бок о бок. — Вот мой дом, Усада-сан, я почти пришла, — с этими словами Нацуми выпустила зонтик, но не успела выйти из-под него. Ее партнер по прогулке вернул ей зонт, наложил свою руку поверх ее и, прежде чем девушка успела возмутиться, заявил: — Дождь усиливается, Оками-сан! После этого Юки попытался убежать. Нацуми уже забыла о своем плане по осмотру его плеча — она в самом деле беспокоилась о парне. Из-за ее дурости Юки намокнет… Подсознательно она была готова к попытке Юки, поэтому прежде чем он успел уйти — вернула ему зонт. — Нет, мне тут близко, а ты держи зонтик. Не хочу, чтобы ты заболел! — и, оставив ошеломленного Юки, Оками быстро пошла к подъезду, не оглядываясь. Идти ей было всего пару десятков метров, и она промокла не сильно, только совсем рядом с подъездом не обратила внимания и все-таки наступила в лужу. От всей этой ситуации девушка достаточно сильно разнервничалась, поэтому переоделась и сделала горячую ванну очень не скоро. Юки так и не заболел. А вот разнервничавшаяся Нацуми умудрилась простудиться. Ко стыду ее одноклассников, заметил это только Юки. Остальные не смогли прорваться сквозь ее умение держать лицо. Возможно, смогли бы еще Хоши и Касаи-сенсей, но Юки увидел ее первым. Проходя во время утренней перемены недалеко от места, где Нацуми пыталась запихнуть в себя завтрак, он посмотрел на нее, изменился в лице, бросил все свои дела и помчался к тому месту, где Оками ела. Каким образом он сумел разглядеть, что ее состояние не соответствует норме — Нацуми так и не поняла. Юки приблизился к ней — почти как в тот день, когда он признался в своих чувствах. Такой леденящей тишины, как в тот раз, не было: многие хоть и недолюбливали «мерзкого отаку», но уже привыкли к мысли, что Юки Усада «пролез в в студсовет», поэтому сам факт разговора почти не вызвал ажиотажа. Почти, потому как народ немного все же притих и перестал громко разговаривать. При угомонившемся дворе «помощник по информации» студсовета, отаку-задрот Юки Усада, подошел ко второй красавице школы Нацуми Оками, и, не дожидаясь, когда она поднимется, без лишних слов и движений нежно коснулся ее лба. Что именно он ей сказал, никто не расслышал, но довольно злые интонации уловили все. Затем интонации сменились на извиняющиеся. После чего Юки Усада подхватил Оками и кинул ее себе на плечо, как мешок с рисом. Таким образом он поволок девушку в медпункт. — Оками-сан, так нельзя, у вас… у тебя… температура просто мама не горюй! — Юки в подобных ситуациях просто делал, что считал нужным и правильным. А приличия — в топку их! — Усада-сан, не надо… я дойду. — пыталась отнекиваться Оками. — И вообще мне надо вернуться! Клубу кендо до завтра нужно кое-какие бумажки отдать. — Сам отдам, — буркнул Усада. — Сам зайду и отдам. После того как вас отведу, Оками-тян. После того, как смогу убедиться, что вы… ты… в порядке. Сопротивляться было бессмысленно, и Оками просто смирилась, пообещав себе как можно скорее выздороветь и показать Юки, что нехорошо таскать девушку, словно мешок! Юки практически пинком открыл дверь и уложил Нацуми на ближайшую кушетку. Медсестра в школьном медпункте, к счастью, была на месте, и после краткого объяснения Юки полезла проверять состояние Нацуми. — Ох-ох, — запричитала медсестра после быстрой проверки. — Как же вы так, Оками-сама! Простудились, ай-ай. Ладно, сейчас позвоню вам домой… — Не надо… Домой… Пожалуйста! — прерывающимся голосом донеслось с кушетки. — Не надо звонить домой… Я дойду до квартиры сама. — Не дойдете… — Пожалуйста! Юки выпалил без колебаний: — Я доведу. Такси закажу, а до ворот школы мы уж как-нибудь дойдем. — Хорошо, — протянула медсестра. — Тогда пообещайте мне, Оками-тян, выпить это, как только дойдете домой. И обещайте, что сразу же ляжете в постель. — Я прослежу, — бросил Юки, отчаянно стараясь не краснеть.***
В комнате при легком свете настольной лампы спала девушка. Дыхание ее было ровным и спокойным. Ее практически силой уложили ее в постель, кое-как стянув юбку и верхнюю одежду. Лифчик она расстегнула и стянула сама, попросив парня отвернуться. После того, как он позаботился о заказанном медсестрой такси, Юки дотащил Нацуми до ее квартиры, нашел в ее сумке ключ, помог раздеться, уложил в постель, как следует укутал, дал лекарство… И исчез. Когда температура спала, Нацуми Оками пришла в себя с ощущением, что забыла какую-то важную вещь. Было у нее на сегодня запланировано… дело. Не очень сложное… Но значительное. Точно, на сегодня был запланирован визит вице-президента в клуб Кюдо и Кендо. В обоих клубах ее хорошо знали, и всего-то нужно было заполнить опросник и высказать пожелания… именно сегодня. Ерунда. Но важная, и она… О нет… Неужели она поручила это Юки? В голове возникло воспоминание, как Нацуми просит об этой услуге Юки. Извиняющегося Юки, обвиняющего себя в том, что она заболела… Ками-сама! Это для нее в этом поручении нет ничего сложного! Она член клуба кендо, да и луком как-то годик занималась, часть девчонок ее знает. А вот для признанного открытого отаку Юки… И если в клубе кюдо народ был относительно спокойным, в клубе кендо было не протолкнуться от задир. «Вот засада. А сколько времени-то?.. Дьявол!» Нацуми, пошатываясь, оделась и поспешила к двери. Дверь открылась, и ее взору предстал Юки. Целый, вроде без синяков. Но какой-то… Она принюхалась и «добрым» словом про себя помянула свой фетиш. Юки ощущался на уровне запахов –– как человек, который много бегал. — Оками-сан! Куда ты собралась? Тебе лежать и лежать. Извини, я тут по твоему поручению пошел и ключ твой взял. Хотел проверить, как ты. — Так мне вроде лучше… А я боялась за т… — Со мной все нормально, анкеты я собрал, свои выводы показал. Оками, которую этот наглый тип аккуратно взял за плечи и повел в комнату, слегка повела носом. Видимо, отсутствие манер у Юки, точнее, постоянное их игнорирование, повлияло и на нее. — А чего… — она не знала, как продолжить. Спрашивать было слишком уж неприлично. К облегчению Нацуми, Юки заморачиваться по этому поводу не стал, а только подтвердил ее подозрения: — Ну извини, в клубе кюдо народ адекватный, а вот в твоем клубе пришлось побегать. Вот после этого я такой потный… Нацуми даже и не знала, что сказать, поэтому брякнула первое, что ей пришло в голову. — Хочешь… хочешь верхнюю одежду сменить? Мужской одежды у меня нет, а вот юката подходящая найдется… Ты же все-таки из-за меня пострадал. Последнее было не совсем правдой, но все же давало ей хоть какую-то минимальную возможность чуток исправить положение. На лице Юки отразились сомнения, но он кивнул. — А твою одежду давай в быструю стирку закинем. Максимум час — и все чистое, сухое. Сушилка тоже есть, правда, я ее не использую почти, — несмотря на некоторую слабость, говорила Нацуми довольно бодро, да и чувствовала себя, в общем, неплохо. — Ладно. Но тогда ты сейчас идешь в постель! — поставил условие Юки. — Стирку поставлю и пойду. Мне лучше стало, говорю же. Но ты… мне все расскажешь. Спустя целую вечность смущения и надетую прямо на голое тело юкату Усада оказался примерно в той же ситуации, как тогда, когда практически донес висящую на его плече Оками домой. Нацуми была упакована в одеяло, а он сидел рядом с кроватью. — Ну, рассказывай! — не отставала хозяйка квартиры. — Ладно, — кивнул Юки. «Сопротивление бесполезно…»***
Если бы у него был выбор, он бы ни на сантиметр не приблизился к этому клубу. Вот только ради Нацуми Оками Юки был готов и на большее. «Оками-сан» — поправил он себя. Права называть ее по имени у него все еще не было, как казалось самому парню. Получив крайне негативное общественное мнение из-за своих увлечений, Юки перестал воспринимать себя слишком серьезно. Обратной стороной монеты было то, что он точно так же несерьезно начал воспринимать окружающих. Как второстепенный комический персонаж он очень неплохо умел посмеяться над собой, что совсем не умаляло его умения посмеяться над другими. Поскольку он часто попадал под удар тех, кто состоял в спортивных клубах, их участники, за редкими исключениями вроде клуба легкой атлетики или кюдо, были наиболее частыми жертвами его остроумия. И клуб кендо исключением не был. Поэтому никаких сомнений по поводу того, что именно его ждет в клубе кендо, у Юки не было. Будь он хоть тысячу раз членом студсовета и пришел по поручению Нацуми Оками — неважно. Ему в любом случае кранты. Если было на Земле место, в котором его не любили больше, чем в клубе кендо, то это — баскетбольный клуб и бывший клуб тенниса. Несколько определенных человек определено не любили его сильнее, чем среднестатистический член клуба кендо. Одним из них был вице-президент клуба, которого его демарш с признанием Нацуки привел просто в ярость. В противоположность к нему президент клуба не питал к Юки таких глубоких чувств, однако… вице-президент высказывал свои чувства слишком громко и много, все время призывая «покарать зазнавшегося отаку, осквернившего своим присутствием Великую Волчицу Меча». И, увы, многие к нему прислушивались. Положение Юки усугублялось еще и тем, что тренер Сагами-сенсей в тот день отсутствовал. — Вака-сан, у меня поручение Оками-сан, — несмотря на весь негатив в свою сторону, Юки был сосредоточен на своей цели и даже пытался воззвать вице-президента к голосу разума. — Ты даже имя ее не должен произносить! — Вака-сан, у меня поручение Оками-сан! — как попугай, повторил Юки. Кину Вака его не слушал. — Тогда так… заключаем спор! У тебя есть пять минут, во время которых я должен коснуться тебя мечом. Касаюсь хоть раз… и все, победа моя! Если ты проиграешь — падаешь в дагецу и извиняешься за то, что смотрел на Оками-сама! И больше не ищешь встреч с Оками-сама. И ограничишься только своими обязанностями члена студсовета. На самом деле эта ситуация для самого Юки была практически беспроигрышной. Вопреки всеобщему мнению, он не искал встреч с Нацуми Оками. Просто как-то так получалось. В последнее время они сталкивались в совершенно неожиданных местах. Настолько часто, что он даже пару раз начинал надеяться, что, быть может, это судьба… И тут же душил эту мысль… Такого просто не могло быть. Это не его судьба. Нацуки Оками — судьба для главного героя, не для него, второстепенного персонажа в этой новелле жизни… Поэтому, чем реже он будет встречаться с ней — тем лучше. Ну а если он выиграет… Ну, как минимум, пусть и методом комического героя, бегом, прыжками и подскоками он сможет выполнить просьбу Нацу… Просьбу Оками-сан. Поэтому и его реакция была довольно спокойно. Юки просто ответил нервно смотрящему на него заместителю клуба: — Не возражаю… Но если за пять минут ты не коснешься меня мечом — то извинишься за свое поведение. И поможешь мне с анкетами. Но я могу уклоняться на территории всего спортзала, а не только площадки для спарринга. — Согласен. Подготовка к их противостоянию внезапно замедлилась. — Что тут происходит? — в клуб кендо наконец зашел его президент. Кину вздрогнул. Он не был вполне уверен, что Ю Куросава, глава клуба, одобрит его действия, и уже приготовился все объяснять и оправдываться, но получил поддержку из неожиданного источника: — Все в порядке, Куросава-кун, — проговорил Юки, — у нас с Вака-куном небольшая дискуссия о преимуществах высокой скорости передвижения и ее взаимодействия с клинковым оружием восточного типа. Которую мы и решаем с помощью практического эксперимента. Совсем отмазаться от экипировки Юки не удалось, но удалось оставить только защиту корпуса и головы. Слава богу мечей, нашлась маска с прозрачным забралом, которую ему одолжил сам Куросава-кун. Цеплять на себя полную защиту было тупо и уничтожило бы все возможное преимущество в скорости. Брать синай он даже не подумал. — Три, два, один, начали, — подал сигнал Куросава, и синай Ваки тут же устремился в место, где долю секунды назад была голова Юки в прозрачном шлеме. Вот только головы его там уже не было. И вообще Юки рядом не было. Кину бросился за ним… Проблема Кину была лишь в том, что человек с синаем в руках бегает медленнее человека, которого мало что сдерживает. Даже если бегаешь так, как удобно, — с клинком, повернутым назад, — засранец Юки все равно успевает отскочить. И даже когда начинаешь вроде загонять в угол, успевает убежать. Хитрая и быстрая сволочь. В общем, Вака его так и не смог коснуться. Хотя был один момент, когда — почти, почти… Но Юки успел отклониться назад и синай со все дури влепил по стене. Было это на половине пятой минуты.***
— В общем, мы немного соревновались, и я победил, — Юки, после изложения требований Вака, решил закруглить рассказ. — Что?! — тон Нацуми был несколько выше необходимого. — Тебя опять побили? В возмущении она вскочила с постели, напрочь забыв, что больна. И решила осмотреть Юки на предмет новых травм, рассматривая лицо и пытаясь заглянуть под юкату. И забыла еще одну маленькую деталь. Под юкатой у Юки ничего не было. Юки попытался удержать ее руки и предотвратить столь смущающее срывание одежды. По закону подлости, именно в этот момент в квартиру ворвалась младшая сестра Нацуми и тут же полетела в единственную комнату: — Сестренка, я слышала, ты больна… — увидев полуголого Юки, который отчаянно пытался защитить свое тело от обнажения, Цурина Оками даже и не сомневалась в своих действиях. За полсекунды она сделала то, что Вака Кину не смог сделать за пять минут — отоварила Юки тем, что было у нее в руках. А точнее, длинным и довольно тяжелым зонтиком. У Юки от удара закружилась голова, и Нацуми наконец-то удалось практически сорвать с него юкату. В ярости Цурина двинула его зонтом по затылку. Юки покачнулся и упал вперед. На Нацуми. Практически голым. Еще один удар Цурины окончательно выбил из него сознание. Очнулся он на кровати. В закрытой юкате и под одеялом. — Ну как? Как? Как? Как? Ка-а-ак моя сестра может быть такой идиоткой? — Но ты же. Но он же тебя хватал. И лежал на тебе голым! — А вот об этом — ни слова. Отрежу язык, сестренка! Я не шучу! Прибить бы тебя! На кой ты вообще приперлась? — в речи обычно спокойной Оками Юки сейчас слышал море эмоций. Сожаление, злость, смущение. Даже страх. — Зато ты разглядела его полностью. Ведь разглядела же? — ЦУ-РИ-НА! — И вполне себе неплохо выглядит. Да и размер… М-м-фх! ФФХ! — Заткни-и-и-ись! А если Юки сейчас придет в себя?! — Юки? Ну надо же? А ты его по имени зовешь? Ладно-ладно. Все. Поняла. Молчу об этом. Так ты заболела, сестричка? — Так получилось. Неудачный прогноз погоды. А Усада-сан был без зонта. А я его задержала. Мне было близко, а ему далеко… Но не повезло… — Так ты знаешь, где он живет… Ой, молчу! — И молчи, мелочь. Ками-сама, стыдно-то как! — Ага. То-то ты сидишь все это время красная, как… даже не знаю, что! А как он вообще у тебя оказался в одной юкате? Судя по твоему стеснению, далеко вы не зашли… — Ох, хватит дразнить меня, сестренка. Он сегодня заметил, что я заболела, практически на себе поволок домой, а я в бреду попросила его сделать за меня кое-что в школе. Он смог, но ему досталось. Я настояла, чтобы он постирал и высушил одежду, дабы самому не простыть. Я боялась, что его избили в клубе, и… И ты приперлась, — вздохнула Нацуми. — А мне еще надо ему из сушилки одежду достать. — Ну и? — не поняла сестра. — Всю одежду. И форму, и… — голос Нацуми стал еле слышным. — Н-нижнее белье. Ладно, пойду п-проверю. А ты… проверь Юки, и если он пришел в себя — извинись. Обе сестренки зашуршали одеждой, послышался звук открываемой сушилки. В комнату к Юки, лежавшему на кровати Нацуми, впорхнула Цурина Оками. — Не спишь ведь? Я так и думала. Во-первых, извини. Я поняла, что ты не нагло напавший на мою сестру извращенец… скорее, это у нее случилось помутнение. А во-вторых… обидишь мою сестренку, и я… — Я ни за что не обидел бы ее. Я только хочу, чтобы она была счастлива. — У, как все запущено, — рассмеялась вредная среднеклашка. — А Нацуми знает? Юки чуть не застонал и закрыл глаза: — Я когда-то говорил… Практически у всей школы на виду. Не знаю. Может, забыла уже. Жаль, Юки не видел, как глаза Цурины заблестели восторгом. — Стоп-стоп, значит ты и есть тот эпично отвергнутый отаку-задрот с цветочками? Ну, тот, кого сестренка отклонила без всякой жалости на большой утренней перемене при громадной толпе народа? Отаку, попытавшийся стать мачо? Я лицо не узнала. Губы Юки, который так и не открыл глаза, скривились в ухмылке: — Ага… Реакция Цурины Оками застала его врасплох. — Вау… Надо же. Ты красавчик! Просто на видео лицо не очень видно. Юки открыл глаза и вскочил на кровати: — Каком видео? Цурина широко улыбнулась: — Так ты не в курсе? Твое эпичное признание засняли. Правда, не полностью, твоего лица там не видно, но выглядит впечатляюще. Расходилось оно с надписью вроде «Даже задрот может скопировать мачо, но ему это все равно не поможет». Но если это ты — выглядел ты эпично, пусть парни и стебались. Ты был хорош. Мы с девочками за тебя болели. Цурина понизила тон и наклонилась к залезшему после последней фразы под одеяло по самые брови Юки: — А то, что ты сейчас валяешься на кровати моей сестрички почти голый, говорит только о том… — Цурина! — тихий голос Нацуми, которая увидела сестру, почти улегшуюся с Юки на ее кровать, был подобен рыку дикого зверя. — Оставь Юки в покое. — Извини, сестренка. Ничего такого. Мы просто разговаривали! — поднялась с кровати Цурина с невинным видом среднеклассницы и подразнила, пустила последнюю отравленную стрелу. — Мы разговаривали о любви. Нацуми покраснела так, что увидевший это Юки решил, что у аниме, показывающих идущую из носа кровь, на самом деле есть для этого предпосылки. — Вот твоя одежда, одевайся, — сухо бросила Юки Нацуми. — Я закрою дверь. Пойдем, сестренка. — Ай-ай-ай, отпусти ухо… Дверь закрылась. Удостоверившись, что рядом никого нет, и на всякий случай повернувшись спиной к двери, Юки начал одеваться. Надо ли говорить, что разнервничавшаяся Нацуми опять забыла проверить его плечо?***
А вот о чем Юки не сообщил, немного скомкав рассказ, так это о последней фразе, брошенной ему Ваку, после того как они закончили и даже обработали результаты опроса. Юки оглянулся, проверяя, ничего ли он не забыл, а Ваку посмотрел прямо на него: — Не думай, что ты что-то значишь! Пусть ты и смог ей пафосно признаться, не удивительно, что тебя отвергли… Но даже если тебе повезло приблизиться к ней, ты все равно ничего не сможешь сделать… Ты в сравнении с Оками-сама — ничто, мусор, пыль. Пусть тебе повезло сегодня — это ничего не значит. Ты все равно слабак, недостойный даже нюхать пыль с ее туфель. Да это же просто смешно! Юки было что ответить по этому поводу, что он и сделал с уверенностью, которой в глубине души не чувствовал: — Пусть так. Пусть слабак, которому повезло. Вот только очень многие — слабаки, которым даже не повезло, и они ничего и не смогли с этим сделать. «А я что-то да смог!» — повисло невысказанное в воздухе… Вот только парфянская стрела Ваку все же достигла своей цели — последняя фраза ранила сердце Юки. Презрительно произнесенное им «да это же смешно» отрезвило Усаду и напомнило ему — он комический второстепенный персонаж, вовсе и не главный. А значит, не надо придавать излишнего внимания такой волнующей прогулке под одним зонтиком — это просто случайность. Ничего не значащая случайность. Ведь он мог бы выйти и раньше, просто случайно, случайно задержался из-за Нацуми. Вот то, что именно он заметил болезнь Нацуми, к случайности не отнесешь — просто Юки много за ней наблюдал. Но это можно квалифицировать только как сталкерство — еще один признак второстепенного персонажа, причем скорее отрицательного. И лишь тот факт, что Юки донес Нацуми сначала до медпункта, а позже — до дома, доказывает, что персонаж он все-таки положительный. Случай в клубе и вовсе идеально подошёл ему как второстепенному комическому персонажу. Будь тут главный персонаж какой-нибудь седзе-манги или новеллы, он бы Ваку этот меч засунул бы… Хотя это скорее яой. Тогда… будь Юки главным персонажем, он бы отобрал у Ваку меч и пафосно ему навалял, вот так. Но это всё… просто смешно. Поэтому Юки пропустил мимо ушей почти все сказанное младшей сестренкой Нацуми. Это же просто смешно. Это всё просто смешно. Ситуация дома у Нацуми тоже получилась комическая. Только его исключительной отстраненностью от мира, большей, чем обычно, и можно объяснить тот факт, что он согласился кинуть свою одежду в стирку и сушку! — Но если это все «просто смешно», то почему мне так грустно? — пробормотал про себя Юки Усада, выходя на улицу. Его обычный оптимизм куда-то запропастился; сейчас Юки было грустно и плохо. Куда хуже, чем после того, как его отвергла Нацуми… Почти, почти как «тогда», два или даже три года назад. Юки уныло брел вперёд, не подозревая о том, что один человек следит за ним, прикрываясь занавеской, и корит себя за то, что… «… не смогла оглядеть плечо и не спросила его прямо в лоб!»
