Отчаянная храбрость мальчика-зайчика, второстепенного комического персонажа

Вот только прошла неделя. Две. Месяц. Другой раз все никак не наступал. Случай же все никак не предоставлялся. Нацуми была слишком гордой, чтобы напоминать Юки о его обещании. Ей не хотелось навязываться, а сам Юки почему-то не торопился вспоминать об этом. И Нацуми решила не забивать себе голову. Хотя было обидно. Юки же в этом году готовился смотаться на Токио Гейм Шоу в Макухари Мессе, в Чибе. Готовиться к поездке туда он начал еще за год, за несколько месяцев до начала нового учебного года и до того, как встретился с Нацуми. В некотором роде его появление в костюме зайца было с этим связано. Нормально достать билеты он не мог и поэтому участвовал в местном геймерском соревновании, которое смог выиграть. Вот только потом один из полуфиналистов попросил дать возможность отыграться. С закладом. Ставкой была оплата проживания в Михама-ку на две ночи — до и после фестиваля. А ответной ставкой Юки — появление на местной геймерской отаку-тусовке в костюме зайца. Юки проиграл. Во время первого боя его противник сумел подобрать ключик к его тактике. Плюс за следующий бой в финале он нехило так вымотался. Проиграл он с треском, но по некоторым причинам его оппонент затребовал выигрыш вскоре после начала нового учебного года. Как выяснилось, они друг друга знали. Касаи-сенсей спокойно относилась к его увлечению и была одной из немногих учителей, кто его поддерживал еще на первом году старшей школы. А деньги на проживание и проезд он заработал сам. Вот только после поездки, аккурат в последние дни сентября, потратился на полную и сейчас тупо сидел на мели, не имея возможности куда-либо пригласить девушку, кроме как погулять. Финансов на школьное кафе ему бы еще хватило, а вот на что-то поприличнее — уже нет. Не сдержать слово было стыдно, но пойти за счет Оками — еще хуже. Его основной источник дохода, «Кафе Дворецких», был предприятием сезонным, и в это время обычно стоял полупустым, с минимумом персонала… Вот и приходилось пока делать вид, что он забыл про обещание. На самом же деле Юки судорожно искал возможность подзаработать, благо Хоши, знавшая о его проблемах, обещала: что-нибудь да наклюнется. Но пока было глухо. А Нацуми стала на него уже совсем странно поглядывать. Сначала странно. Потом раздраженно. А потом уже и обиженно. А он никак не мог оправдаться. Ну не мог же он прямо сказать, что у него нет денег даже на такую мелочь! Взгляды Нацуми стали разочарованными. Но как-то поговорить и прояснить ситуацию она сама тоже не попыталась. Эта дурацкая мелочь конца фестиваля и его невыполненное обещание будто проявило трещину между ними, которая все сильнее ширилась. Видя ее холодное отношение, кое-кто стал злорадствовать, но без лишних физических намеков. Юки старался спокойно усидеть на месте, игнорируя недобрые взгляды окружающих. Школьная поездка в этом году почему-то была в сторону Курама, и вечером они должны были принять участие в фестивале огня. Начало поездки Юки встретил в апатичном, вялом состоянии. Онигири несколько раз пытался его расшевелить, но безуспешно. Несмотря на такое состояние, благодаря интенсивной подготовке Юки хорошо сдал проверочные экзамены. Однако после экзаменов юноша превратился в полное растение. Его даже перестали звать в студсовет. В редких случаях Юки все-таки появлялся на собраниях — и просто дремал на них, никого не стесняясь и уронив голову на стол. По ночам он играл или смотрел аниме до середины ночи — и спал глухо, без сновидений. Непоэтичное сравнение, но Юки был как булыжник в пещере: онемевший, застывший, в полной темноте. Он доводил себя до изнеможения разной ерундой, лишь бы провалиться в бездну — без грëз и кошмаров. Обычно каждый учащийся ездил именно со своим классом, но Юки стал настолько асоциальным в последнее время, что опоздал при записи на поездку. Нацуми с ним общалась очень холодно, даже холоднее, чем после его признания; Хоши, кажется, слегка злилась из-за его пренебрежения их помощью. Время словно откатилось на два года назад — вот только его теперь не тянуло даже на аниме, как раньше. Юки вообще ничто не затягивало, не интересовало. Он просто существовал. Был. Несколько раз парень пересматривал файл его признания, «любезно» отправленный сестренкой Нацуми. Никак не мог понять, что испытывает по этому поводу. Гордится этой ситуацией — или жалеет, что зашел так далеко? «Я люблю тебя, Нацуми Оками! Давай встр…» — Рада за тебя, — прозвучал четко поставленный и ехидный голос. — Если бы ты обращался ко мне и был на пару лет постарше… и не проигрывал так позорно мне во «CWCT»… я бы подумала. — Касаи-сенсей! — Юки аж подскочил. — Так я и думала. Бардак. Ну Рицу-сенсея, твою классную руководительницу, еще понять можно. Второй год ты в классных мероприятиях почти не участвуешь, да и в школе тебя неделю не было — как раз, когда поездку определяли. Ещё и девочку как-то обидел. Не расскажешь? Юки опустил голову. Пусть он в самом деле не видел другого выхода, от сложившихся обстоятельств ему было неприятно. — Все плохо и по-дурацки, Касаи-сенсей. Извините. — Да мне-то чего. Не передо мной тебе извиняться надо. Хотя… Я тебя не за тем в студсовет тащила, чтобы ты Волчонку нашу обижал. Ха! Я придумала, как ты искупил свою вину. Скажи, ты же не записался на поездку? Юки кивнул: — Да. Мне очень жаль. Ухмылка на лице Касаи-сенсей стала особенно… опасной. — Я тебе место забронировала. У меня есть квота. Для проблемных учеников, — учитель очаровательно улыбнулась. — А ты, мой дорогой Розовый — самый что ни на есть проблемный ученик, даром что в студсовете. Тебе повезло, что на меня скинули всю работу по организации мест и проверок в стиле «кто из учеников где сидит».Только мне все же нужна твоя подпись на бланке для школьного секретаря. Не обращая никакого внимания на вялые трепыхания Юки, Касаи-сенсей подтащила его к автобусу, быстро набросала что-то на листике, заставила написать кандзи его имени и скинула бланк кому-то по сети. — Все, ты записан, вперед в автобус… А, стой. Она дала ему подняться и залезла в автобус вместе с ним. — Твое место — седьмой ряд у окна, справа. Место там свободно. Вроде бы… Юки посчитал ряды и уставился на девочку, сидевшую на седьмом ряду у прохода. Справа. Это была Лали. «Ну и подстава, Касаи-сенсей!» Юки впервые почувствовал наконец что-то, непохожее на глубокую тоску. Кажется, это было раздражение. Слабое, едва заметное, но раздражение. Полностью все коварство Касаи-сенсей Юки осознал только в тот момент, когда наконец сел на свое место — после того, как Лали встала и пропустила его, очень стараясь не взирать на него. Автобусы разных классов стояли бок о бок. И рядом с их автобусом стоял автобус класса, в котором учились Май… и Оками. От вроде бы спокойного взгляда Нацуми в окне соседнего автобуса Юки показалось, что стекло уже его окна покрылось инеем. Но увы! Инея на самом деле быть не могло, а вот Нацуми все продолжала смотреть на него. Юки почувствовал какое-то движение сзади и успел — на долю секунды — заметить торжествующую улыбку Лали. «Это что такое вообще?! Эх, а она… почти так же ослепительна, как раньше. Только редко улыбается, из-за чего у нее меньше поклонников, чем могло бы быть. Да, она на вершине, но всё равно для меня уступает одной-единственной…» Юки опять погрустнел. Еле сдержав вздох, он рискнул снова направить взгляд в окно. И удивился: взор Нацуми как будто стал менее ледяным. Лицо Нацуми, когда она увидела сидевших рядом Лали и Юки, было непроницаемым. Для большинства людей, но не для тех, кто знал её так хорошо, как Юки. Ему же чуть расширившиеся ноздри и очень колючий взгляд ясно дали понять, что настроение у девушки сейчас такое же яростное, как удар бокена. Лали, которая за последний год тоже неплохо изучила Нацуми, в первый момент вздрогнула, однако быстро пришла в себя, просияла и даже немного сместилась на сиденье поближе к Юки, дразня свою заместительницу. Нацуми прищурилась, затем открыла буклет о школьной поездке и начала демонстративно его читать. «Ну и чего я хотел?» — горестно подумал Юки. Юки окончательно погрузился в печальные мысли, бездумно глядя в окно. То, что Лали из девушки, празднующей победу, превратилась в человека, еле-еле сдерживающего слезы, парень даже не заметил. Зато это смену отлично заметила Ирука Май, сидевшая прямо за Нацуми. И тут же начала быстро строчить что-то в своем Лайне. *** План был следующий: ученики должны заселиться в гостиницу, погулять по окрестностям Курама днем в свободное время, отметиться о возвращении, поучаствовать в факельном шествии, добраться до гостиницы и переночевать. Незадолго до начала утренней погрузки на обратный автобус домой Касаи-сенсей обнаружила, что Юки пропал. И, как по заказу, пропала Нацуми. Об этом стало известно по наводке одного из парней, что вроде собирался с ней встретиться. С ее согласия или нет, правда, было непонятно. Выяснить сенсею удалось немного. Примерно после трети пути Нацуми начала сильно хромать и отошла в сторону. Через некоторое время какой-то странный парень пошел за ней; оба исчезли. Очевидцы, рассказывая эту историю, почему-то постоянно отводили глаза и не могли выдавить даже пару связных предложений. Телефон Нацуми нашли в ее комнате. Телефон Юки был вне зоны доступа. Касаи-сенсей допрашивала всех и растерянно трясла листиком прибывших, где почему-то были отмечены и Нацуми, и Юки. Почерк той, кто подписался за Нацуми, был еще похож на стиль Оками. Однако понять, кто подписался за Усаду, Касаи-сенсей никак не могла. Она лишь точно знала, что это не Юки. *** Ей не нравилась эта поездка с самого начала. Ей не нравилось место, ей не нравилось время, ей не нравилось, что Юки сидел в автобусе рядом с этой стервой Лали! Ей не нравилась комната, не нравились соседки, ей не нравился телефон, который она никак не могла найти до начала шествия. Ей не особо нравилась узкая тропа со ступеньками, которая вела от их гостиницы к храму и по которой ученики растянулись чуть ли не на километр. Но всё это, спустя довольно короткое время, померкло — в сравнении с новой проблемой. В самом начале шествия Нацуми неожиданно натерла ноги и почти не могла на них наступать; девушке пришлось отползти в сторону. Неудовлетворение поездкой, как Оками тогда решила, превзошло все ее ожидания. Однако на самом деле худшее ждало её впереди. То, что Юки заметил, как Нацуми, прихрамывая, отошла в кустики, можно было бы считать простой случайностью, если не брать в расчет тот факт, что он в принципе не сводил с Нацуми глаз. Сам он отошел в другую сторону, надеясь, что не выглядит особо подозрительно. Спустя какое-то время парень решил подойти и все же позвать ее, проверить, все ли в порядке. Юки несколько раз практически прокричал: — Оками-сан, вы в порядке? Но вот только стоило ему завернуть за довольно обширно разросшиеся кусты, за которые зашла Нацуми, как его тут же отоварили чем-то по голове — и уж это точно не было простой случайностью. Пришел Юки в себя довольно быстро. И у него тут же возникло ощущение дежа-вю — он точно уже приходил в себя в точно такой же ситуации. Голова его лежала на чем-то мягком. — Пришел в себя, Уса… да… тя. То есть кун? — Оками-сан? С вами все в порядке? — наверное, нельзя выдумать более глупого вопроса, чем этот, когда ты — потерявший сознание парень, очнувшийся на бедрах у любимой девушки. Даже в темноте Юки отчётливо видел, как Нацуми ухмыляется: — Ну это же не я валялась на земле без сознания. Юки попытался подняться. С горем пополам, но ему это удалось. Юноша коротко поклонился: — Прости. И всё-таки, ты в порядке? Лицо Нацуми скривилось: — Не совсем. Я каким-то удивительным способом натерла ноги. Юки невольно посмотрел на ее ножки, выглядывающие из-под юкаты. — Может, из-за гата? Нацуми покачала головой: — Ходить в деревянных сандалиях неприятно, но это далеко не в первый раз. Да и по ступенькам я в них ходила не раз. Из семейного поместья до храма как раз в горку и надо подниматься. Более того, я даже против папы с бокеном на них выходила иногда. Неприятно, но не страшно. — Тогда… странно, — протянул Юки. И перевел взгляд, пытаясь в слабом свете луны, разглядеть Нацуми как следует. Здесь лесок был более редким; солнце уже зашло, но в кустах почему-то не было такой темноты, как на тропинке. Волосы Нацуми были скручены в пучок и сколоты двумя спицами. В качестве одежды — не стесняющая движений юката темных оттенков и ярко-красный оби. Белые носочки, гата и какая-то недлинная палка в руках. Из украшений — красные сережки и странный, довольно широкий браслет. Из простеньких бусин в три ряда на выцветшей нити, грубый, будто сделанный ребенком. — Ты мне скажи, как ты вообще умудрился отрубиться? Я зашла сюда, чтобы на виду у всех не сидеть и ноги как следует осмотреть. И вдруг услышала шум! Кое-как прибежала, а тут ты валяешься. Но не волнуйся, если что, отобьемся. — Защитница, — иронично, но не обидно фыркнул Юки. — Смею напомнить, что ты сама сейчас на ногах устоять не сможешь, да и бокена у тебя нет. — Зато у меня есть палка факела. Она, конечно, похуже бокена, но поверь — мало не покажется. Могу дать почувствовать, если хочешь. Юки поежился: — Нет уж, благодарю. — Но про ноги мои ты говоришь правду, эх! — Нацуми сникла. Они услышали рев толпы, доносящийся откуда-то издалека — видимо, процессия дошла до какого-то значимого события. — Мы уже совсем отдалились и отстали… — неуверенно проговорил Юки. — Ага, — коротко согласилась Нацуми, не прикладывая особых усилий, чтобы поддержать разговор. — Оками-сан, ты хочешь продолжить? Или вернуться в гостиницу? Нацуми пожала плечами: — Я пока что лучше тут отдохну. А ты, Усада-кун? Если хочешь идти — иди. — И оставить тебя? Оками-сан, ты серьезно? Нацуми только хмыкнула. — Ты вроде с Лали веселился? Не заскучаешь. Юки вздохнул. Как же сложно! Хотя… на другое он и не рассчитывал. Когда дело касалось Нацуми, и так становилось понятно, что легко не будет. Юки попытался представить, что на нем костюм… Да того же зайца. Что его лица не видно, что никто не знает, кто он. Не знает и не узнает… Вариант 31 подойдет, надо только его немного подредактировать. Юки глубоко вдохнул и на выдохе выпалил: — Великолепная Нацуми Оками-сама! Позвольте несчастному, давно и навеки покоренному вашей красотой глупцу донести вас на своей спине — в любом направлении, угодном вам. Поклонившийся Юки потерял равновесие, свалился, ударился лбом о камень, вскочил и снова замер в патетической позе. Нацуми, вечно старающаяся держать лицо, вдруг не выдержала и захихикала. Уж больно комично выглядел Юки. — Хо… хорошо, — проговорила она. Нацуми не хотела обижать юношу и только надеялась, что смех ее был не злым. Настроение девушки на самом деле значительно улучшилось. К собственному изумлению, Нацуми Оками поняла: ей жутко не хватало общения с Юки. Она решила подшутить над Усадой в ответ: — Но будь добр помнить: ты берешь на себя ответственность… Раз уж собираешься воспользоваться моим телом. Даже в темноте было очевидно, что Юки сначала побледнел, затем покраснел и снова побледнел. — Ок-к-к-ами-сан, — начал заикаться он, — в-вы это о чем? Нацуми еле слышно хихикнула. Издеваться над не ожидавшим такого поворота событий Юки было весело. Ей стало удивительно легко: — Усада-сан, ты же сам обещал взять мое тело… Юки застыл, но потихоньку начал приходить в себя. Нацуми же продолжила: — … и отнести туда, куда я захочу… Юки с явным облегчением выдохнул: — А, так вот вы о чем, Оками-с… — Нацуми, — перебила его девушка. — Зови меня по имени… Можешь даже… Она вспыхнула, надеясь, что в темноте это незаметно, и заговорила нарочито суровым тоном: — Можешь даже звать меня Нацу. Правда, только когда мы одни. — Нацу-тян! — тут же проговорил Юки, к которому наконец-то вернулась его наглость. — Давай уже садись на спину и повезу тебя. Кстати, можешь тоже звать меня по имени. Поедем назад? — Ну да. Согласна. Смысла лезть наверх нет. Да мы и не успеем. К тому же кататься так много на твоей спине — свинство… И я буду звать тебя Юки. Или как Хоши, Ю-кун. На спине у Юки было удобно. Спокойно, надежно и… знакомо. Настолько знакомо, что она в очередной раз уверила себя: это был все-таки Юки. «А если это все-таки Юки, значит, надо всё же попытаться вывести его на чистую воду…» — Как удобно… Как хорошо! И у меня странное чувство дежавю. Ю-кун, ты меня на себе не носил раньше? Вопреки ожиданию, Юки даже не вздрогнул, а спокойно ответил: — Ты уже забыла? Нацуми замерла. Неужели он призна… — Я же тебя не так давно нес домой… после того, как ты простудилась. Облом! Точно! И как она могла позабыть тот день, когда чуть не раздела Юки? «Вот дьявол! Надо срочно сменить тему». — А вообще, ты часто девушек носишь? Юки наконец-то дрогнул, но моментально пришел в себя: — Я? Гнусный отаку, пролезший в студсовет и задолбавший своими ухаживаниями главу, секретаря, бухгалтера и особенно замглавы? — День спорта! — парировала Нацуми. Юки смешался: — А… это… случайность. Урусай-тян очень не хотела проигрывать. — Да? — ехидно поинтересовалась Нацуми. — А кого тебе прикольнее нести на спине, меня или Урусай-тян? Провокационный вопрос. Но надо как-то отвечать. Юки вздохнул. — Я буду все отрицать. Но девушка в юкате все же нереально крута.