Интерлюдия Лали. Бесконечный и бессмысленный бег
23 октября 2022 г., 07:40
Иногда, всего лишь один миг промедления, один недолгий ступор обходится тебе впоследствии настолько дорого, что вообще невозможно измерить никакими деньгами.
Когда ты первая признанная красавица в школе, пусть даже только в средней, да еще и не обижена умом, участвуешь в общественной деятельности, да и родители далеко не бедные, приготовься к тому что признания ты будешь получать пачками. Буквально. На День святого Валентина все конвертики не помещаются в ящик для сменной обуви, а что делать со всем подаренным шоколадом, вообще непонятно. Признания и от девочек и от мальчиков. Но эти признания для тебя самой ощущаются как какие-то пустые, ненастоящие. От них не перехватывает дыхание и не бьется быстрее сердце.
Да и вообще, если от чего у нее и бьется сердце, так это от бега. Первой красавице школы полагается клуб соответствующий ее женственности. Подошло бы кюдо, но у нее отвратительный глазомер. Неплох был бы клуб чайных церемоний, но такого нет в средней школе. Еще бы подошел клуб кройки и шитья, ибо что может быть женственней, когда надетое платье еще и сшито тобой самой, да и шить она любит, но клуб этот — ступенька к нижней части иерархии школы — почти отаку, так как это по факту филиал клуба старшей школы — клуб, кройки, шитья и косплея.
Вот и остается, все же выбрать что-то из спортивных, и теннис вроде бы неплох, но уж слишком много собирается зевак. Остается только клуб легкой атлетики, а это в основном бег. И она бегает и бегает быстро. И при беге на короткие дистанции, на совсем короткие — она уделывает всех, нет никого, кто бы бежал стометровку быстрее нее. А вот близко по результатам к ней идут двое: Камэ Хикэри и Юки Усада. И рядом с последним почему-то ее сердце бьется все чаще и чаще.
Он довольно симпатичный, исключительно быстрый и выносливый. Достаточно сказать, что он пока единственный из клуба в средней школы, способный пробежать полный марафон наравне со старшеклассниками. Аккуратный и заботливый. И у него всегда есть с собой пластыри. Сам он объясняет это тем, что еще в детском садике был знаком с девчонкой, которая постоянно била коленки. Лали и оглянуться не успела, как при каждом заходе в клуб начала искать его глазами.
И она почти решается признаться ему сама, но ждет чего-то, правильного момента, какого-то значимого события.
— Внимание, дорогие соклубники, на следующей неделе состоится городской марафон, говорит сенсей и куратор клуба легкой атлетики, и я хочу, чтоб вы хорошо выступили. Рассчитываю на вас. У Лали загораются глаза, и она понимает — вот оно. Она с нетерпением ждет этого и этот день наконец наступает.
И в первой же половине дня наступает прелюдия будущей трагедии. Каким образом ей в сумку попал журнал Мегами, у нее не было ни малейшего понятия, а вот то, что она столкнулась с Юки, и то, что произошло дальше, было довольно закономерно. Вот только кто на них налетел таким образом, что они оказались на полу с открытыми сумкой и журналом, изобличавшим в одном из них отаку, она до сих пор не знает. Равно как до сих пор не знает, как тот вылетел из ее сумки, что явно видела она, и явно видел Юки. И почему это произошло именно в одном из самых людных мест их школы.
И Юки с легким смущением засунул журнал себе в сумку, вроде бы возвращая:
— Ну, спалился, — выговорил-таки он, — какая жалость.
Даже не думая ни мгновения, он сразу же прикрыл ее, приняв огонь на себя, ну она ничего другого не ждала.
И еще до марафона по школе поползли нехорошие слухи об извращенце-отаку, залезшем в клуб легкой атлетики, чтоб пялиться и тайком фотографировать девушек. Те, кто знал Юки хорошо, этому не верили, те же, кто хотел поболтать — просто болтали, не задумываясь о последствиях.
И перед самым стартом марафона его «случайно» отбили от группы бегунов их школы, пнули, сбили с ног и на ногах же потоптались.
— Ну, таким отбросам, как отаку и полагается валяться, а не бегать, — заявил один из них. Тот, которого Юки до этого дня считал своим другом.
Сама Лали увидела эту ситуацию довольно издалека, встретилась глазами с Юки и на секунду растерялась. Секунда, на которую она отвела взгляд, секунда, после которой она не пришла на помощь, была первой потерянной секундой. Из тех самых, что очень дорого стоят. Потом, уже на самом старте, она никак не решалась подойти, но все же смогла поднять на него свой взгляд, и от ее взгляда он взбодрился, размял пострадавшие от ударов лодыжки и вообще стал выглядеть решительно.
На старте он отстал, в отличии от нее, которой плохо давались длинные дистанции, его коньком была выносливость, а не скорость. Она бежала примерно во втором десятке, понемногу отставая. Километра за два до финиша, он ее нагнал, кивнул, немного улыбнулся и ушел вперед. На ее лице появилось сожаление, она увидела, что при беге, он слегка прихрамывает. И, видимо, он неправильно ее понял, потому что улыбка с его лица исчезла. Он, уже окончательно ушел вперед, потихоньку набирая скорость. И прихрамывая на бегу все сильнее.
Он пришел третьим. Конечно, третье место не первое, но их клуб был очень рад и этому. Пока они переодевались и готовились отпраздновать, в их клуб заглянула ее подружка Ирука Май и еще несколько сплетниц. И тогда все окончательно пошло наперекосяк.
Она так и не узнала, что именно произошло. Она как-то не сразу подошла поздравить Юки, только из-за смущения, но это заметили и истолковали по-своему.
— А это правда, что Лали предлагала выгнать Юки из клуба, из-за того, что он отаку? — услышала она на входе в раздевалку.
— Не знаю, — отвечала одной сплетнице собеседница. — Но она его даже не поздравила. И он долго терся у второго входа, а сейчас нету, видимо, она прогнала. Или услышал чего?
Лали бросилась ко второму входу. Но Юки там не было.
И надо… Да куда же он делся-то? Она прошла и рассмотрела каждый сантиметр у входа. Никаких следов. Стоп! А это что? В мусорке у выхода лежала знакомая двуцветная трехполосная ленточка и какой-то конверт. Смятый. Она даже и не подумала бы смотреть, но ведь это та медаль, ради которой Юки так старался. Несмотря на ее помеху с этим журналом, и травму, он смог продвинуться. А в следующем году или на следующих соревнованиях он сможет занять и первое место. И она ему поможет… Но почему он ее выкинул?! И что это за кон... ...верт. На белом конверте, склеенном сердечком, аккуратным настолько, насколько вообще аккуратным может быть мужской почерк, красовалось «для Лали». Но почему письмо смято? И почему оно в мусорке? О, нет! У всего этого могла быть только одна причина. Юки узнал. Юки услышал сплетни. Ну, это конечно, очень плохо, но она поговорит с ним завтра. И она пока не будет открывать письмо. Она признается сама и даст ему возможность все же отдать это письмо ей самому. Завтра.
Неприятно, конечно, особенно из-за того, что он, не колеблясь, ее прикрыл. Втройне неприятно, что, скорее всего, из-за этого он проиграл. И многократно неприятно, что она не может сейчас признаться ему в ответ.
Но назавтра Юки в школу не пришел. И послезавтра не пришел. По официальной причине он слег — переутомился из-за марафона. И только она знала, ну или надеялась, что это не так. Ну, неважно, они все равно смогут, как раньше, посидеть вместе, поучиться японскому или истории. Ну или хоть пересекутся в клубе. Вот только это так и не случилось.
А когда почти через месяц он появился, то это уже был совсем не тот Юки Усада, которого она знала. Юки, которого она знала, был вежливым, почти заботливым мальчиком, всегда аккуратно одетым в школьную форму, сосредоточенным на учебе и спорте, очень похожим на ее саму.
Вернувшийся «после болезни» Юки Усада, открытый отаку, приходил со странными прическами, надевал футболки с яркими принтами любимых персонажей аниме под школьный пиджак, пропускал занятия из-за релизов игр, анонсов аниме и комикета. Юки Усада перестал учиться, наплевав на стабильно невысокие оценки по гуманитарным предметам. Юки Усада ушел из клуба легкой атлетики. Юки Усада при уходе из клуба без малейшего стыда заявил девушкам из клуба, что они все удивительные красавицы и, поскольку он, открытый отаку, вряд ли сможет удержаться от неприличных взглядов, лучше ему там не появляться. «Мои увлечения не должны мешать вам новые горизонты». Нечего и говорить, что пусть общешкольной репутации это ему не прибавило, девушки из клуба были за него горой.
Лали еще повезло, что она в самом скором времени переходила в старшую школу. Клуб легкой атлетики, пусть и не был особо влиятельным, все же девушек в нем было довольно много, как минимум по нескольку из каждого класса. Красивых, спортивных, быстрых и имеющих на нее зуб девушек. Пусть слух о ее неприязни к Юки был фальшивым, их отчуждение из-за упущенного времени уже стало настоящим.
В старшей же школе она занялась делами студсовета почти с самого поступления. Скрепя сердце, окунулась в дела и вроде бы жила спокойно.
До того самого момента, когда однажды, ближе к концу года, распахнув дверь в комнату студсовета, она не обнаружила Хаку, как и она, первогодку и казначея студсовета, сидевшую очень близко и почти вжавшую свой выдающийся бюст в смутно знакомого парня. Парень поднял глаза, произнес «Доброго дня» и отвел от нее безразличный взгляд.
— Президент! Привет, президент! Это Юки Усада, он мой одноклассник и очень хорош в цифрах. Он помогает мне сверить бюджет студсовета.
Прошлое настигло ее. Ей так хотелось стереть его безразличие, что она всю неделю сверки бюджета не давала ему покоя, постоянно задевая и дразня. Его безразличие сменилось улыбкой, но обращена она была не к ней.
Она долго изводила его, пытаясь получить реакцию, отличную от вежливого безразличия, и не преуспела. Ей удалось его отогнать от Хоши, но этим все и ограничилось.
А потом он снова появился сначала рядом с Хоши, потом рядом с ее заместительницей, а потом и в студсовете.
И даже то, что Нацуми Юки сначала отвергла, ей, Лали, это не помогло. Когда она увидела, как Юки вскидывает на спину Урусай-тян, свою партнершу по треногому забегу у нее в глазах опять возникла картина Юки на марафоне, побитого, травмированного, проигравшего. И не сдавшегося.
Поэтому когда она узнала, что против Юки спланировали что-то нехорошее, она не стала ждать, а наплевав на все, побежала на помощь. Но было уже поздно. Нацуми тоже не колебалась, и на месте оказалась раньше нее. Она опять опоздала. Она опять все потеряла.
И первая красавица школы Кей расплакалась, признавая поражение. Сожаление об упущенных возможностях — мало что ранит человека сильнее. Ей только и осталось спокойно, максимально холодно, вежливо и отстраненно навестить его. По наводке, которую почему-то дала сама Нацуми Оками.
