Отчаянная храбрость мальчика-зайчика, второстепенного комического персонажа

Когда Юки, наконец-то вернулся к учебе, и к своим обязанностям в студсовете, была неделя до Рождества и студсовет был по уши завален работой. Пусть особых мероприятий не задумывалось, кроме минимального концерта, работы оказалось по горло. Какой-то умник предложил украсить всю школу цветами, и с тем, чтоб их найти, найти бюджет, средства доставки, организовать помощников из каждого класса оказалось столько возни, что у Юки не выдавалось ни одной свободной минутки даже переговорить с Нацуми. Плюс, пока он валялся в лечебнице, хоть ему и приносили домашние задания, по всем предметам, кроме точных, он отстал, а расстраивать своего (возможного) будущего тестя и тещу и не хотелось. Поэтому он тратил на учебу все свои силы, сколько их там было. Хотя, чем больше времени он проводил в лечебнице и чем призрачнее становились шансы на то, что Нацуми его навестит, тем меньше ему казались и шансы на такой благополучный, почти сказочный исход. Но он старался все равно старался. Как только он вышел из лечебницы, он вертелся, как осел на мельнице. Дела делались, но и усилий приходилось прилагать много. Учеба, студсовет, дополнительные «квесты» студсовета. Найти еще денег, еще людей, убедить их, сделать кое-что самому. И так до ночи. Поспать и опять. В выходные делами студсовета не надо было заниматься. Ну почти. Зато надо было как следует приналечь на учебу. А в школе от него наконец опять отцепились и перестали преследовать. Слухи ходили самые разные, но вернувшиеся в школу ученики с переломанными конечностями ничего не говорили, а если и был кто еще спровоцировавшие эти происшествия, то после такого фиаско он сидел тихо. Задеть Юки физически у них получилось. Но и ничего больше. Пострадавшие во время относительно успешной попытки нападения на Юки отлично понимали, что стоит им открыть рот, то они пулей вылетят из школы. Как минимум. В любом случае, это дело было неактуальным, Юки тонул в работе, но несмотря на это, его настроение становилось все отвратнее и отвратнее. Что-то явно происходило, а времени на разговор с Нацуми все никак не находилось. А завтра уже наступал последний день перед Рождеством. Последний урок по литературе в это день почти довел Юки до новых уровней депрессии.На уроке литературы, по какой-то причине увязав стихи с рождеством они повторяли «Сто стихотворений ста поэтов», и одно из них, или оригинал или более современное подражание, написанное на доске прямо напротив него, почему-то вызвало в сердце нехороший отклик. Цветам любви не дано расцвести Если дерево жизни в бедной почве растет Попытки бесплодны И цветы бы не дали плодов. Возможно и лучше, Что им не дано расцвести. Уроки давно закончились, а вот его работа только начиналась. Пусть само мероприятие было коротким, в голосовании по подготовке школы победило: «украсить цветами». Мероприятие было уже завтра. Последним, что оставалось незаконченным — это расставить цветы в специальные подставки на стенде — транспаранте «Счастливого рождества». По инструкции, что оставил Юки знакомый кохай, расставлялись они во что-то типа термосов и заливались горячей водой. Юки удивился, но тот утверждал, что все правильно. А по величайшей иронии судьбы, как бы насмехаясь над его признанием почти год назад весной — это были камелии. Красные камелии. По дополнительной иронии судьбы — нераспустившиеся. Назавтра, с самого раннего утра, рабочие, уже нанятые школой должны были установить этот стенд на место, а для этого Юки надо было расставить цветы сегодня, чтоб завтра к раннему утру все было готово. Работа была кропотливой, но не особо сложной. Занимался он этим стендом в одиночку, в небольшом подсобном помещении на крыше, и уже практически закончил, как услышал неожиданные звуки. Скрипнула дверь, послышался стук, потом повторный стук, когда дверь на крышу закрылась и тихие шаги показали, что на крыше он не один. Юки подошел к двери подсобки и выглянул наружу, оставляя позади этот хренов стенд с цветами. Один мимолетный взгляд и он опознал подошедшую фигуру. — Юки, — тихий голосок Нацуми рядом с ним заставил его вздрогнуть, — мы можем поговорить? — Да, без проблем, — спокойно ответил Юки, пусть и сердце его неожиданно сильно забилось. Он наблюдал за Нацуми уже почти год и отлично был знаком с ее мимикой и жестами, сейчас она самую чуточку склонила голову на левую сторону и ее рука несколько раз сжалась и разжалась на невидимом воображаемом бокене — все это говорило о том, что Нацуми крайне взволнована. Она посмотрела наверх по сторонам, и наконец остановила свой взгляд на Юки. Потом опять опустила взгляд в пол. Наконец Нацуми свела руки перед грудью, сложила их в почти молитвенном жесте, подняла к подбородку. Подняла глаза на Юки, потом опустила, потом опять подняла. — Юки… Ю-кун… Ками-сама, ты же это сказал, ты смог, значит, и я смогу, я должна… — Нацуми опять опустила глаза. Юки при таких словах стало нехорошо, и он пошатнулся. Нацуми же продолжила, — Ю-кун, запомни, пожалуйста, и не верь никому, кто скажет иначе. Ю-кун… Юки… — и Нацуми будто бросилась с обрыва вниз, выкидывая из себя слова, — Юки, я люблю тебя! Я долго решалась это сказать, я хотела знать, ты ли мой Храбрый Заяц, но потом я поняла одну вещь: Заяц мне стал небезразличен не потому, что он меня спас, а потому что оказался именно таким человеком, что не мог меня не спасти. И ты, человек, который не может меня не спасти, когда это будет необходимо. Невзирая на последствия для себя, ты тот человек, который не пройдет мимо, если есть нужда в помощи. Но еще, мне кажется, что это все-таки был ты. Тогда… В парке… Только скажи, я же не ошиблась, это же ты получил мой первый поцелуй. Юки покраснел так, что было видно даже в сумерках. Ответ был на лице, так что он даже не подумал отрицать, а просто кивнул. — Я рада, — только и улыбнулась Нацуми, — я рада, что все же не влюбилась в двух разных людей и мой первый поцелуй получил именно ты. И мое признание получил ты. А ты Юки? — Нацуми наконец-то заметила, что Юки молчит и только смущенно немного растерянно улыбается. — Нацу-тян, — смущенно улыбнулся он, дай мне, пожалуйста, несколько минут. — Он поднял на нее растерянный взгляд, — Со времени моего признания прошел год и мне надо немного собраться с мыслями. Хочешь, немного походим по крыше — отсюда открывается отличный вид. Покрасневшая Нацуми только кивнула: — Но если ты не против, я возьму тебя за руку, — И намного тише, практически себе под нос пробормотала, — кто, знает, когда у меня получится сделать это еще раз. — Х-х-хорошо, — немного запнулся Юки, но возражать не стал. Они взялись за руки и прошли к краю крыши. Вид и в самом деле был интересным. Несколько столбов высотных домов, в том числе и тот, где жила Нацуми, темное пятно парка вдалеке, относительно дешевые новостройки, в одной из которых жил Юки. Совсем далеко, на пределе видимости угадывались более богатые дома — виллы, в одном из таких жила семья Нацуми, и вроде бы где-то в близком районе когда-то жил и он сам со своей семьей. — В самом деле, красиво, Юки. Ты часто сюда приходишь? — В последнее время редко — это же такой ранобе-штамп. Ну, когда отаку тусуется на крыше. — Наверное, — неопределенно пожала плечами Нацуми. Юки, немного пришедший в себя, обратил внимание на то, что рука Нацуми была какой-то слишком холодной, отпустил ее руку, и без лишних вопросов просто накинул ей свою легкую куртку на плечи, оставшись в школьном пиджаке. Нацуми просто улыбнулась, просто взяла его за руку, и как ему показалось на секунду повернула голову и прижалась носом к левой части воротника. Они сделали довольно медленный и долгий круг по крыше и наконец вернулись к той самой двери в подсобное помещение на крыше. В голове у Юки все еще вертелась фраза «Цветам любви не дано расцвести». Он подошел ко все еще открытой двери в подсобку и развернулся к Нацуми. — Оками-сан, — начал он и после такого начала лицо Нацуми искривилось как от боли. — Я люблю. В самом деле люблю. Но я честно не вижу чего-то хорошего, к чему нас может привести эта любовь. Любовь из благодарности — не самая лучшая вещь, Оками-сан. Благодарность пройдет и что останется? Сможем ли мы прожить вместе, если вам чтоб изменить свой отказ понадобился почти год? И не сменятся ли ваши чувства еще через какое время? Я не уверен, что смогу вынести это во второй раз. «Цветам любви не дано расцвести, если почва в округе бедна». Будь я главным персонажем в седзе-манге, после моего признания начали бы петь птицы и распускаться цветы, но мы в реальной жизни, и здесь я всего-навсего второстепенный комический персонаж и что-то я чириканья птичек ночью в декабре не слышу, да и… — и тут Юки осознал, что Нацуми, переведшая взгляд куда-то за него, неожиданно повеселела и улыбнулась. Не грустной улыбкой расстающегося с последними надеждами человека, а веселой улыбкой человека увидевшего что-то крайне забавное. — Вот и ты надо мной тоже смеешься, — Нацуми и в самом деле после его слов про цветы тихо хихикнула. — Птичек и в самом деле нет, Ю-кун, а вот насчет цветов ты не совсем прав. — В ответ на оторопевший и недоуменный взгляд Юки, Нацуми прошла за его спину и просто добавила, — Оглянись, Юки. Просто оглянись. И как я тебе на фоне картинки, подходящей для сёдзе-манги? Юки оглянулся. Стенд, который он сам украшал не более чем полчаса назад, был заполнен распустившимися цветами. И парочка последних раскрылась практически у него на глазах. Ему показалось, или дверь на крышу скрипнула? А потом Нацуми, пытавшаяся сдержать смех, окончательно расхохоталась во весь голос. И он прекратил вслушиваться.

***

— Ну что? — мелкая девица, которую спокойно можно было бы принять чуть ли не за ученицу младшей школы и точно по виду не старше средней, надавила тоном, — Нару? — Получилось, получилось, Рики, — рыжий парень улыбнулся, и они с девушкой обменялись шлепком ладони, — главное было выдержать интервал между началом работы Усада-семпая и приходом Оками-семпая. — Если ставить цветы в практически горячую воду, они очень быстро распускаются. Работает как часы, правда, к сожалению, так они намного быстрее вянут. Но это уже детали. Пара, ходившая и в клуб цветоводства и клуб легкой атлетики, решила помочь признанию Оками-сан, попавшей в крайне серьезную ситуацию, у которой для признания и разговора с Юки был всего один день. Рики случайно оказалась той, кто слышал условия помощи отца Нацуми. Нару же был готов на многое ради подруги и ради так помогшего ему в один тусклый серый день семпая. Ученики, которых в некотором роде связал, или как минимум сильно помог создать крепкую связь сам Юки, решили ему помочь уже сами. Как могли. Хотя создавать в реальности иллюстрацию распускающихся цветов было довольно забавно. — Надо будет расспросить потом, Оками-семпай.

***

Растерянное и дико удивленное лицо Юки само по себе было неплохой наградой. — Чему ты удивляешься, Юки? Видимо, мы с тобой все же персонажи седзе-манги. — Немного поиздевалась над ним Нацуми, — Главные персонажи, — уточнила она, — впрочем, если я с тобой, то я готова стать и второстепенным персонажем, и комическим. — Ерунда, — наконец смог проговорить хоть что-то Юки, — этому должно быть какое-то логичное объяснение — особый сорт камелий или еще что-то. — Даже если и так, — улыбнулась Нацуми, — даже если этому маленькому чуду есть свое логичное объяснение, разве для нас это делает его меньшим чудом. Для нас. — Ладно. Хорошо. Отлично. — Юки поклонился, — Нацуми, я люблю тебя и хочу быть с тобой всю жизнь. Склоненный в поклоне Юки, не заметил тень набежавшую на лицо Нацуми. Юки распрямился и увидел немного задрожавшие губы Нацуми, но она собралась с силами и все же ответила. — Я тоже тебя люблю Ю-кун, и тоже хочу привести с тобой всю свою жизнь. Это правда, и помни об этом чтобы ты обо мне не услышал. И даже чтобы ты не увидел… И… — она замялась, — я не знаю считается ли через маску. И… — Нацуми закрыла глаза. Намеки, еще и такие явные Юки понимать умел. И, пусть, это дико смущало, сделал несколько шагов и поцеловал Нацуми. Пусть и не французский поцелуй, но и не клевок в губы, как в маске. Губы у Нацуми были мягкими, суховатыми поначалу. Юки и не знал, как описать возникшее внутри его чувство. Наконец, они немного отодвинулись. — Герой спас принцессу и может ее поцеловать. Герой спас принцессу и может… что? Дедушка просил передать тебе эту фразу. — Мне? — удивился Юки. — Я сама удивилась. И просил сказать, что если ты все-таки придешь, то требуй исполнения традиций. — Ладно, — удивление в голосе Юки зашкаливало. — Но я не понимаю… — Я больше ничего не могу сказать. — уже грустно улыбнулась Нацуми, — и должна идти. Надеюсь, что мы с тобой увидимся, Юки. И помни одно — я тебя люблю, и для меня, в моих глазах ты всегда будешь главным героем. Даже если и другие будут видеть тебя по-другому. На следующий день Юки все искал возможность поговорить с ней, но она стала еще более неуловимой, чем раньше, такое ощущение, что он постоянно опаздывал на шаг. Стоило ему зайти в ее класс во время обеденного перерыва и спросить о ней, как он услышал от ее одноклассницы с легким хихиканьем: — Оками-сан только что вышла. Вот только на месте, где она обычно завтракала, ее не было. И вообще, во внутреннем дворе ее не было. А где еще обедают популярные девочки он не особо знал. Так и до конца обеда он ее не нашел, и только чуть позже от Анны-сан и узнал, что обедали они с ней и с Хоши. Юки только обозвал себя тупицей. И еще раз обозвал себя за то, что мобильного у него до сих пор не было, и с Нацуми он даже нормально связаться не мог. Уроки в этот день были немного сокращены и встретились они на церемонии, ввиду его плохого самочувствия из-за травм ранее, пусть он и участвовал в подготовке, но не в самой церемонии. И в следующий раз увидел ее мельком сзади сцены, и тоже подойти не мог. Сразу после окончания он помчался за сцену, спешил как мог, но толпа оказалась слишком густой и Нацуми уже вышла. Он бросился к окну в зале — из него как раз можно было увидеть главный выход из школы, тот, что напротив ворот. Он увидел сверху фигурку. Ему нужно всего две минуты, чтоб ее догнать — но у ворот уже ждет знакомый, даже слишком знакомый автомобиль. Нацуми же до него дойти — меньше минуты. Уже не вполне соображая что делает, Юки открыл окно. И был перехвачен железной хваткой двух весьма неслабых рук.Он попытался двинуть схватившего локтями, тот ойкнул, но Юки не выпустил: — Ты совсем с катушек слетел, Юки? — спросил перехвативший его Онигири. Юки не ответил, он просто увидел, как Нацуми садится в машину. Вспомнилось «Это правда, и помни об этом чтобы ты обо мне не услышал. И даже чтобы ты не увидел». Юки потряс головой: — Извини, Онигири. Что-то я… Просто никак поговорить не получается. — Понимаю, — пожал плечами тот. — Но Юки, ё-моё, третий этаж! — Спасибо, что помог, — только и сказал тот, но как-то тоскливо. Юки кое-как доплелся домой. Она призналась ему. И пусть она разговаривала немного странно. Она поцело… Она дала ему возможность поцеловать ее, практически пригласила и… и призналась в любви… И она избегала его весь день… Юки поел, не особо обращая внимания, что именно он ест, взял с собой бутылку воды и уселся за компьютер. Чтоб как-то отвлечься от разных странных мыслей залез на один из новостных сайтов аниме. Как всегда, сайт был загружен всякими мусорными объявлениями желтых газет, но одно неожиданно бросилось ему в глаза. «Объявлено о помолвке будущего главы одного из финансовых фондов и старшей дочери владельца крупной промышленной корпорации». Нехорошее предчувствие заставило кончики его пальцев похолодеть. Он, почти дрожа, кликнул на заметку. Нехорошее предчувствие оправдалось: статья начиналась со слов «Нацуми Оками, старшая дочь семьи Оками, владеющей одной из крупнейших…» его взгляд прилип к строчке «помолвлена и через несколько дней выходит замуж, место проведения свадьбы не объявлено и не является открытой информацией». Он все-таки опоздал. Или…