Отчаянная храбрость мальчика-зайчика, второстепенного комического персонажа

С утра Юки получил тычок в бок, кружку чая, термос с ним же и пару бутербродов. — Маршрут я вам провесил, Шэ-семпай, сейчас скину вам на телефон. Остановка запланирована либо через четыре либо через три часа, как вам покажется лучше. На отмеченном маршруте нет льда на дорогах, но много мокрых участков будьте осторожны. Самые сложные — последнии полсотни километров, дороги там в последний раз ремонтировали чуть ли не в эпоху Сенгоку. Более-менее все, я буду на связи, и если что, помогу.

***

Поместье и главный дом семьи Оками стоял немного на отшибе от остальной деревни и единственным близким к нему строением был построенный недалеко от первого дома резиденции буддийский храм. Стены, окружавшие главную резиденцию, уже давно потеряли всякое значение в наше время. Ворота вот уже лет пятьдесят, как были автоматическими, правда, с каждым десятилетием их механизм обновляли. И на этих, внешне деревянных воротах всетакже был установлен он. Его было видно издалека, годами, если не столетиями его обновляли и начищали до блеска. Он давно уже потерял всякое значение в наш век, век тотального контроля и камер. Ну и у резиденции Оками минимум последних двадцать если не пятьдесят лет не появлялись незваные гости, а значит, ворота во внутренний двор были открыты еще до того очередной гость окажется рядом с ними. Вот поэтому, если бы он мог хоть что-то осознавать и чувствовать, он бы уже давно забыл, зачем он вообще нужен. Это был довольно старого вида бронзовый гонг с колотушкой. Колотушку меняли каждые лет десять, а он все еще находился на своем месте — здоровенный медный щит с вычеканеным на нем оскалившимся волком, который множество лет просто боялись тронуть. Ведь ударить по нему означало бросить вызов семье Оками. Возможно, не самой могущественной в этих краях, но и далеко не самой слабой. Многие годы этой семье помогало то, что они всегда держались вместе. Многие годы ни у кого даже и мысли не появилось появиться и бросить вызов. Но все когда-нибудь кончается. И единство семьи. И отсутствие желающих бросить вызов. Поэтому неудивительно, что однажды, в сопровождении дикого рева мотоцикла, перед воротами появился один из них.

***

Оками редко чувствовала себя настолько плохо, как сейчас. И пусть дочь уверяла ее, что все будет в порядке. Что она будет в порядке. Сердце матери не было на месте. Она перевела взгляд на отца ее мужа — патриарха семьи Оками, крепкого старика сидевшего на почетном месте. Спокойного, вроде бы, как всегда. Вот только она отлично знала своего свекра, что-то было не так. Он чего-то ждал. И этим чем-то не была свадьба его старшей внучки. И не была свадьба его уже немолодого младшего сына. Предсвадебный прием вот уже почти полчаса, как начался. Гостей было очень мало: предприятие было крайне закрытым. Несколько человек из наиболее близких семей. Мама Оками не знала почему, но вроде бы на этом настоял Кейджи, ее деверь, а глава семьи Оками не стал возражать. Оставалось полчаса до начала церемонии и Нацуми уже увели в одно из подсобных помещений храма, заканчивать подготовку и поразмышлять перед свадьбой. Еще одна традиция. И тут раздался крайне неуместный в этой местности шум мотоцикла. Шум приблизился и стих, и раздался звук, который она сначала даже не смогла определить. Чистый тонкий звук гонга. Потом еще один. И еще. Разговоры гостей стихли. Глава семьи встал: — Посмотрим, кто такой наглый смеет мешать свадьбе моей старшей внучки. И по загоревшемуся огоньку в глазах ее свекра, мама этой самой старшей дочери поняла: это именно то, что он ждал все это время. Охрана поместья пусть и была удивлена, не очень понимала, что им делать. Ничего противозаконного парень не сделал, пусть он «помешал свадьбе», но его действия вполне сравнимы с «постучал в дверь» в многоквартирном доме, пусть в данной ситуации фигурировали практически антикварный гонг и колотушка. — Кто вы такие, и что вам нужно? — опередил всех крайне недовольный вмешательством Кейджи Оками, с некоторой опаской поглядывая на женскую фигуру на мотоцикле. — Меня зовут Юки Усада, — поклонился парень, игнорируя крик мужчины, и посмотрел в глаза вышедшему дедушке Нацуми, который показался ему смутно знакомым, — и я пришел требовать исполнения традиций в отношении Нацуми Оками. И уже совсем другим тоном добавил. — А еще я задолжал поход в кафе, и не могу дать ей уехать. — Меня зовут Кейташи Оками, — неглубоко поклонился патриарх Оками. — Я согласен. А насчет кафе — всего-то тебе надо победить, и можешь договариваться с моей внучкой. Но в любом случае, сначала — испытание. Мой старший сын будет готов. — Что это значит, Оками-сан? — обратился к нему один из гостей, отец невесты Кейши и дядя будущего мужа Нацуми. — Традиция есть традиция, — пожал плечами тот, — Спас девушку дома Оками, значит, может жениться. А он это сделал даже дважды. Я говорил с внучкой, и кое-что видел своими глазами. Но, пусть спасти девушек дома Оками далеко не просто, он все равно должен пройти испытание, поэтому пойдем-ка мы в додзё внутри поместья. Юки узнал этого спокойного, как скала, старикана, он и в самом деле его уже один раз видел, когда нес Нацуми после совместной ночи в храме. — А какое именно испытание? — недовольно переспросил все тот же гость. — Он должен выпить из особой свадебной чаши. — И это все? — последовал еще более недовольный вопрос. — Почти, — ухмыльнулся старик, — сначала он должен до нее дойти. А защищать ее будет мой старший сын. А Юки Усада, по моей информации, пусть и не робкого десятка, никакими единоборствами не занимался. Постепенно вся толпа двинула в додзё, несколько человек пошли, чтоб привести Нацуми как свидетеля поединка. Глава Ямами расспрашивавший патриарха Оками, был в курсе крайнего нежелания семьи Оками выдавать за его старшего сына свою дочь, и не был уверен в честности поединка. Поэтому он поклонился и рискнул задать еще один вопрос: — Оками-сан, а допустима ли замена «защитника чаши»? Может ли ее защитить настоящий жених Оками? Мой старший сын? На лице патриарха Оками появилось недовольство, но он ответил: — Допустимо. Но тогда вы должны отказаться ото всех планов оспорить помолвку. — Конечно, — недовольное лицо его собеседника только укрепило Ямами в его правоте, и в том, что отец Нацуми мог «слить бой». Его же старший некоторое время профессионально занимался карате и еще не «заржавел». — Как знаете. На свадьбу Кейджи это не влияет. — Согласен. — Правила просты. Тот, кто хочет пройти испытание, должен пройти до конца площадки и испить из чаши. Каплю или все содержимое — неважно. Запрещено ломать позвоночник или шею, нельзя выдавливать глаза, отрывать уши и бить по яйцам. Поскольку оба противника не занимались борьбой с оружием, поединок проводится голыми руками и без защитного снаряжения. Любой может сдаться, но сдаваться в начале поединка не одобряется. Ага, как будто хоть один из них собирался. Нацуми во все глаза смотрела на площадку. Тридцать метров длины. На одном конце — старший сын Ямами. Ее жених. Старший брат труса, более близкого ей по возрасту, с которым ее пытались свести как-то раньше. За ним — на подставке, та самая знаменитая свадебная чаша, выпить из которой мог только прошедший испытание. Считалось, что это придаст удачу в семейной жизни. Если испытание было честным и оба — испытующий и испытуемый бились изо всех сил. До последнего момента, до того как ее привезли в зал, она беспокоилась только о том, приедет ли Юки. Сейчас же она уже беспокоилась за него. Ее отец ее любит, и пусть поддаваться не было хорошей приметой, она вряд ли стала бы более несчастной, чем со старшим братом этого труса. И папа это знал. Но… Но… Но, заинтересованная сторона не была готова. И что вызывало дополнительную обиду, так это то, что она сама этой семье не нужна. Ямато Надешико, как жена старшего сына, инкубатор для потомков, и главное — ее приданое — 20% акций Оками Групп. Не Нацуми Оками. Она была уверена на все сто, что Юки даже понятия не имеет о ее приданом, и что ему плевать на «приличные манеры» Ямато Надешико, идеала японской женщины. Но сейчас напротив Юки стоял парень раза в полтора больше Юки по габаритам, и с намного более хорошо поставленной школой рукопашного боя. Юки не прорваться. Без шансов. И, к ее величайшему сожалению, она оказалась права. Юки еле-еле удалось задеть челюсть старшего сына Ямами, а у него самого уже заплыли оба глаза, были разбиты губы и вообще не было ни одного живого места на лице и верхней части корпуса. Но Юки все вставал. Он уже почти не видел обоими глазами, но он вставал. Уши его уже напоминали две плоские лепешки, но он вставал. Он шатался, спотыкался, но все равно поднимался на ноги. И получал еще один удар. Под конец Ямами уже обращался с ним как с грушей для битья, ждал пока тот встанет, подойдет и наносил удар, от которого Юки падал на землю. И вставал. Пока, после очередного удара он упал на землю и в его широко открытых глазах было видно закатившиеся белки. — Твой кандидат на руку и сердце несостоятелен, моя дорогая невеста. — Ямами подошел к трибуне, на которой сидела Нацуми. — Еще не невеста, — спокойно и почти нейтрально проговорила та, несмотря на бушующую внутри бурю, внешне Нацуми источала ледяное спокойствие. Она верила в Юки, верила, несмотря ни на что, Юки не сдастся. Юки от нее не откажется. Он придет в себя. — Неужели ты все еще питаешь какие-то надежды на своего любовничка? — возможно, Ямами был слишком резок, но уж больно не нравилась ему эта ситуация. — Я… — но Нацуми не договорила. Резкий шум толпы подсказал Ямами, что, что-то все-таки не так. И он уловил движение за своей спиной. Юки опять поднимался на ноги, вот только сейчас ему путь никто не преграждал, и он начал движение со своей широко известной в узких кругах низкой стойки, и в данный момент он уже почти пробежал мимо соперника. Тот рванулся за ним, но если уже Юки начинал бежать, то и на коротких дистанциях его мало кто мог догнать. Юки метеором пронесся мимо стойки с чашей, повалил стойку, схватил чашу, и успел отпить глоток. Сбивший его с ног Ямами погоды уже не сделал. Испытание было пройдено. Не силой и боевым искусством, но хитростью.

***

Шум поднявшийся после, возмущения, восхищения и просто обмена впечатлениями был прекращен, кратким восклицанием патриарха Оками. — Испытание пройдено, — громко объявил тот. — Пойдем, переоденешься и поговорим, внучек, — выделил последнее слово тот. И обратился к остальным, — Помолвка моей старшей внучки состоится через час. Свадьба сына — сразу после. Спорить Юки не стал. — Разукрасил тебя старший Ямами, — расслышали гости, и еле расслышали ответ: — Ерунда, для решения такой ситуации — полная ерунда. Еще не время расслабляться, говорил себе Юки. У того небольшого количества гостей реакция на его очередную «победную пробежку» была самая разная от восхищения до возмущения, от радости до… ненависти. Во всяком случае, выражение лица Кейджи Оками, брата его будущего тестя сложно было оценить по-другому, пусть он попытался замаскировать это под возмущение «нечестными» действиями Юки. Выпускать против не умеющего драться парня другого, умеющего, на восемь лет старше и раза в полтора тяжелее, это значит нормально. А ему использовать свои преимущества, как-то наличие мозгов и быстрые ноги, воспользоваться маскировкой и отвлечением внимания, значит, нечестно. К его удивлению, пусть и бо́льшая часть гостей явно относилась к нему неодобрительно, часть гостей смотрела на него с интересом. Но прежде чем они успели уйти, патриарха Оками догнал кто-то из охраны и что-то тихо проговорил ему на ухо. — Ладно, проведите их ко мне немного позже. И, пожалуйста, сейчас приведите… — дальше Юки не расслышал.

***

В кабинете дедушки Нацуми собралась довольно интересная компания. Сам дедушка и родители Нацуми в праздничном кимоно, Юки в том самом спортивном наряде, в котором был на состязании, Нацуми в одежде невесты, ее дядя Кейджи в костюме, его невеста с родителями. Младшая сестренка Нацуми хоть и крутилась близко к кабинету, внутрь ее так и не пустили. Как и уже бывшего жениха Нацуми — Это нарушение всех соглашений! — поднимал руки к небу отец этого самого жениха. — Традиции есть традиции, — твердо отвечал дедушка. — Тогда меняйте невесту, — не менее твердо ответил его оппонент, — Если я правильно помню, у нее есть сестра. — Младшая, — ответил патриарх, — да побойтесь бога, ей пятнадцать лет. Общение уже переросло в почти безобра́зный скандал, но неожиданно для всех присутствующих открылась дверь. — Но есть еще я, — на пороге появилась та, которую мало кто ожидал увидеть, — привет, папа, — посмотрела она на Кейджи Оками, — и, привет, дедушка. Я Ирука, дочь Кейджи Оками. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. И побледневший как смерть Кейджи очень явно показал патриарху Оками, что это не шутка, и что у него есть еще одна внучка. — А я вот не против, — внезапно вмешалась в разговор Ирука Май, — правда это может занять некоторое время. И мое признание, и мое приданое. Я одного возраста с Нацуми, вроде младший Ямами не такой козел, как старший. — Я не признаю… — проблеял Кейджи — Ну вот, — пожала плечами Ирука. — Не займет, — решительно махнул головой отец Нацуми, — Я могу тебя удочерить… — Маму Ируку лучше удочерите — буркнул Юки, — проще будет… Патриарх семьи Оками засмеялся. — А так и сделаем, — отсмеялся он, — я сам и удочерю, и будет у меня еще одна внучка. Жалко только…что только сейчас вы ко мне пришли. — Так вы знали? — неверяще посмотрела на него старшая Ирука. Тот ответил твердым взглядом: — Чтобы считаться моей внучкой нужно нечто большее, чем просто кровное родство. Вам было достаточно просто ко мне прийти поговорить. А зачем мне такая нерешительная женщина в семье? — Мама, успокойся. — Ирука Май поглядила руку матери, — В чем-то дедушка прав, задурил нам папа мозги капитально. Ну да, спасибо Юки, смогли это исправить. Взгляд Нацуми направленный на Юки истолковать иначе, чем «А ты каким боком?» было сложно. Спокойный взгляд Юки как бы отвечал, что все объяснения потом. — Нет, я не согласен, — неожиданно взвился старший Ямами, — моей дочери не нужен тот, у кого уже есть дочь. Все отменяется! Зачем мне непонятная невестка, зачем было вообще предлагать в жены моему сыну! И потом отменять... — Предлагать, — вырвалось у матери Нацуми, взгляды Нацуми, ее деда и матери скрестились на Кейджи, — предлагать значит? — Ну, отменяется, так отменяется, — поднял глаза уткнувшийся в телефон отец Нацуми. — Скатертью дорога. На помолвку дочери останетесь? Тот не ответил и, схватив дочь за руку, вылетел из комнаты. — Не очень хорошо получилось, — пробормотал Юки. — И, кстати, Нацуми, мы можем с тобой поговорить? Нацуми в этот момент задумчиво оглядывала Ируку Май, и просто кивнула. — Идите-идите, кивнул дедушка, нам тут надо поговорить про удочер… — Подождите, — неожиданно перебила ее Ирука, и поклонилась — Оками-сама, мне надо поговорить с Оками-сан, — она поклонилась Нацуми. — Хорошо, — это было практически первой фразой, что проронила Нацуми. — Юки, поговорим позже. Пойдем, младшая сес-трен-ка. И потянула ее за собой.