Целитель Вэй

      Огромный косматый яо, искаженный волк, с воем и хрипом издыхал, в последние мяо пытаясь дотянуться до того, кто убил его. Хэ Ваньхэ прислонился к необъятному стволу за спиной и сложил печать очищения. Руки дрожали, разорванное когтями яо ханьфу пропитывалось на правом боку горячим... Последние капли ци ушли в печать, но яо затих и рассыпался жирным серым пеплом. Ваньхэ сполз по стволу на колени, едва находя силы дышать, а нужно было еще нашарить в потайном кармашке поясной сумки тот талисман, что он купил в Сунлине.       Ваньхэ не особенно доверял тем, кто говорил, что достаточно заплатить один раз и просто обменивать талисман, путешествуя. На западе, откуда он был родом, заклинателей-саньжэнь не жаловали, и уж точно никто не стал бы устраивать такую сложную систему талисманных башен, как здесь, в Цзянху, только затем, чтобы любой бродяга смог обратиться за помощью и получить ее. Ваньхэ и купил-то этот талисман лишь потому, что у него тогда водилось немного серебра в кошеле, которое можно было счесть свободным. Пожалуй, то серебро, что ушло на сложную вышивку на плотном шелке, стоило лишь немногим меньше, чем он заплатил, так что Ваньхэ на тот момент не счел себя в накладе.       До сих пор ему удавалось оставаться невредимым, путешествуя по окраинам Цзянху и перебиваясь случайными заработками за уничтожение порождений тьмы. Возможно, будь он хоть чуточку старше и имей больше знаний и опыта, он брался бы и за более сложные случаи. Но ему было всего семнадцать, его золотое ядро развилось скорее вопреки, чем благодаря урокам его первого наставника, такого же саньжэнь, а знания о том, что, как и зачем должен делать заклинатель, Ваньхэ собирал с миру по нитке, словно не полученный в свое время оберег на свои сто дней. Чего ему было не занимать — это упорства.       Талисман лег в ладонь в тот момент, когда юный Хэ уже совсем решил, что тут он и останется, под этим деревом. Засветился, к его удивлению — отстраненному, за пеленой глубокой кровопотери, — не потянув из и без того истощенного золотого ядра ни крупицы ци. Лес подернулся темнотой — или он уже просто ничего не видел?..              В себя юного заклинателя привел звонкий девичий голос, отдающий распоряжения с такой повелительной интонацией, что даже плавающему в полузабытье Хэ Ваньхэ захотелось немедленно повиноваться. Он открыл глаза, пытаясь проморгаться, и на миг ему показалось, что он сейчас утонет в чистой воде горного озера, дно которого какой-то глупый дракон выстлал серебром.              — Ага, очнулся. Что-то ты рано, я рассчитывала, что не придется тратить на тебя иглу, пока заштопаю твой раскромсанный бок.              Ваньхэ разлепил спекшиеся губы, силясь улыбнуться прекрасному видению, настигшему его на пороге смерти.              — Этот... Хэ... будет смирен... и молчалив...              — Хм? Если этот Хэ не будет орать и дергаться, эта Вэй решит, что он в самом деле журавль, упавший ей под ноги, — насмешливо изогнулись яркие розовые губы.              Хэ Ваньхэ, готовясь терпеть боль, подумал, что из рук этой небесной феи он примет что угодно. Но боли не было, только онемение, захватившее все его тело, а после — тепло и сон. И когда он снова открыл глаза, то решился поверить, что не умер, что талисман сработал и перенес его, как и было обещано, в ближайшую Сторожевую башню, где был целитель. Вернее — целительница, прекрасная дева в белоснежных одеждах с расшитыми алыми листьями шаньчжа рукавами.              Пройдет еще несколько лет, и молодой заклинатель-саньжэнь Хэ Ваньхэ снискает себе славу и почет, станет тем, кого главы Великих орденов будут приглашать на Ночные охоты и пытаться залучить в ряды своих адептов. Но он откажет всем, и лишь в один орден придет проситься сам — тот, где у дочери главы глаза прекраснее горных озер в туманной рассветной дымке.