Сколько стоит преданность капитана Южного Креста

      Розоватая пелена заката уступала вечерним сумеркам, медленно кравшимся с востока. На улицах Ли Юэ уже зажглись первые фонари — яркими пятнами они охватывали весь город, превращая его в один большой светящийся маяк — отраду для глаз моряков, путешественников и всех, кто хоть раз видел огни Ли Юэ издалека.       С высоты Нефритового дворца город был как на ладони, и все равно каждый раз поражал Нин Гуан своей красотой. Яркие улицы, оживленные площади, полные самых разных людей, и звуки, доносившиеся снизу — гомон торговых палат, радостные возгласы детей, шум посуды в ресторанах и, конечно же, тихий шелест моря — к последнему звуку она, стоя с закрытыми глазами на террасе дворца, невольно прислушивалась сильнее, чем ко всем прочим. Временами ей казалось, что волны, не дойдя до гавани, распадаются, ударяясь о корпус самого большого корабля Южного Креста.       Алькор...       Однако, стоило ей открыть глаза и взглянуть в сторону доков, как иллюзия пропадала, и перед ней не было ни алых парусов, ни резного дракона на носу корабля, ни крохотной фигуры капитана, отдающего последние команды перед причаливанием — была лишь морская гладь, шум разбивающихся о берег волн и белые блики луны, мерцающие на поверхности воды.       Она почти жалела, что иллюзия не оказалась правдой. Однажды Нин Гуан обещала себе, что ради благополучия и процветания Ли Юэ она никогда не подпустит никого слишком близко. С тех пор прошло много времени, и вот она стоит в своем Нефритовом дворце с мыслями о единственном человеке, который заставил ее забыть об этом обещании. О той, чья кожа пахнет солью и влагой, чьи мысли потрясающи в своей простоте и непредвзятости, чьи слова лишены лести и обмана, и о той, чьи поцелуи слаще любого десерта.       Нин Гуан одергивала себя за глупость и ребячество, но иногда ей хотелось быть с Бэй Доу постоянно, ежесекундно, приковать себя к ней и не отходить ни на шаг. Или, по крайней мере, не прятаться от всех: вместе сидеть на приемах и праздниках, ходить за покупками и прогуливаться по гавани не боясь, что их осудят. Кроме того, она хотела показать всем этим напыщенным главам корпораций и предпринимателям, считающим себя равными ей, что единственным человеком, который был к ней ближе, чем все они вместе взятые, была капитан флота Южного Креста.       Эти мысли долгое время не давали ей покоя и, в какой-то степени, ужасали. Поначалу Нин Гуан пыталась их игнорировать, но теперь уже было поздно. Она понимала, что влюбилась. Безумно, окончательно и бесповоротно. Ее непроницаемые стены дали трещину в тот день, когда Бэй Доу впервые задержалась в Нефритовом дворце чуть дольше, чем остальные гости. Эта трещина росла вместе с верностью капитана Воли Небес и исполнением любого уготовленного ею задания. Она дала новые трещины с тоской от долгих расставаний, пока, наконец, не разрушила всю стену, так долго создаваемую самой Нин Гуан, когда та впервые услышала заветные слова.       И теперь она, втайне браня саму себя за несдержанность, непрофессиональность и нарушенное обещание, молча стояла на террасе Нефритового дворца и вглядывалась в черную воду, как будто на ее поверхности вот-вот появится алый проблеск.       Вдохнув ночного воздуха, Нин Гуан оторвалась от бесполезного занятия и решила вернуться в свой кабинет, чтобы заняться действительно важными вопросами. Многие слуги уже спали — по пути она встретила лишь Бай Ши — поклонившись, та продолжила свой путь в сторону выхода из дворца, держа в руках бумаги, которые Нин Гуан приказала отнести в архив. В остальном здание казалось пустым и безмолвным, однако, войдя в кабинет, Воля Небес поняла, что считать так было бы ошибкой.       Элегантно присев на край стола, перед ней предстала молодая женщина, одетая в черно-синее. Ее плечи покрывала короткая куртка, обитая белоснежным мехом, а в руке, переливаясь и играя со светом, мерцали прозрачные синеватые игральные кости, которые она ловко перебирала между тонкими пальцами. — Я уже подумала, что ты не придешь.       Кости замерли в руке, а в следующее мгновение уже покоились на дне кармана куртки. Е Лань обратила свой взгляд на Волю Небес и хитро улыбнулась, сузив глаза. Несмотря на то, что снаружи стояла ночь, на лице разведчицы не было и намека на усталость, чего нельзя было сказать о хозяйке дворца. Не сдвинувшись с места, Е Лань молча наблюдала за тем, как та неспешно проходит вглубь комнаты и занимает свое место напротив нее. — Не представляю, как тебе каждый раз удается пройти в мой кабинет незамеченной, — негромко сказала Нин Гуан, устраиваясь в кресле. — У меня свои методы, — пожала плечами женщина. — К тому же, твоя охрана явно не семи пядей во лбу. Возможно, тебе следует задуматься над этим.       Она знала, что разведчица была права — именно за проницательность и чуткость в своей работе Е Лань добилась больших высот. Она знала то, чего не знал никто из Цисин (в том числе — Нин Гуан была уверена, — и она сама), и владела важнейшим и одним из самых дорогих ресурсов во всем мире — информацией. Воля Небес никогда не сомневалась в ее преданности Ли Юэ и ей, однако что-то во взгляде этих бирюзовых глаз заставляло насторожиться. — Благодарю, но, полагаю, ты здесь не для того, чтобы давать советы?       Она привыкла, что Е Лань приходила тогда, когда считала нужным и возможным. Назначить встречу с мастером разведки — все равно что назначить встречу с призраком. О ней мало кто знал, и уж тем более немногим людям доводилось говорить с ней, поэтому все их встречи проходили в частном порядке и без огласки. В конце концов, даже для самых близких людей Е Лань была простым работником в Министерстве гражданских дел. — Здесь отчет по разведке за последний месяц, — она указала на кипу бумаг, аккуратной стопкой лежащую на краю рабочего стола. — И... — женщина замялась, однако Воля Небес прекрасно знала, что это лишь один из множества ее приемов. — Ах да, Нин Гуан, не хочешь забавную шутку, которую я услышала сегодня утром в порту?       Ответа не последовало, но, кажется, Е Лань он был и не нужен. — Сколько стоит преданность капитана флота Южного Креста? — она сделала небольшую паузу, изобразив задумчивую гримасу. — Всего одну Волю Небес!       Хозяйка Нефритового дворца оцепенела от ужаса. — Уморительно, не правда ли? Но, знаешь, как говорят — в любой шутке есть доля правды, — она встала со стола и прошлась по комнате, изучая стены, как будто видела их впервые. — И мне стало интересно, насколько велика эта доля в данном случае?       Нин Гуан молчала, тщетно пытаясь собрать мысли воедино. Множество вопросов роились в ее голове, однако привычка сохранять спокойствие в любой ситуации, к счастью, взяла верх. Она наблюдала за действиями Е Лань, которая в этот момент устремила все свое внимание на шкаф с книгами, стоявший недалеко от стола. Когда же наконец дар речи вернулся к ней, она негромко, но серьезно спросила: — Что тебе известно об этом?       Е Лань, держа в руках какой-то манускрипт, хмыкнула, однако не оторвалась от своего занятия. — Как разведчику мне известно практически все. Не думай, что задание в Разломе ослабило мою осведомленность в Ли Юэ... — Я и Бэй Доу, Е Лань. Что ты знаешь?       Нин Гуан начинала терять терпение. Разведчица, со свойственной ей игривостью, игнорировала всю серьезность ситуации и, кажется, совсем не волновалась на этот счет. Однако после слов Воли Небес она вдруг отбросила свою маску, вернула манускрипт на полку и встала прямо напротив нее. — Я знаю, насколько необдуманно это с твоей стороны, — тон ее голоса был спокойным, но четким. — Знаю, что уже долгое время вы с капитаном больше, чем просто начальник и подчиненный. Знаю, что каждый раз, когда она приплывает, весь вечер госпожи Нин Гуан занят и она никого не принимает. Я даже знаю, сколько времени нужно Бэй Доу, чтобы удовлетворить тебя. Ты это хотела услышать?       Хозяйка Нефритового дворца чувствовала, как к щекам приливает невыносимый жар. Глупо, как же глупо! Не важно, каким образом разведчица узнала о них — в конце концов, это была ее работа. Тем не менее, Нин Гуан не представляла, насколько неосмотрительно она поступала все эти месяцы, однако теперь, когда женщина столь любезно ткнула ей фактами прямо в лицо, ее вдруг поразила ужасная досада и злость на саму себя. Когда-то она была осторожна. Однако чем чаще Нин Гуан проводила время с Бэй Доу, тем крепче засыпала ее бдительность. Впрочем, если Е Лань знала так много, то остальные... — Что ж, я впечатлена твоей работой — пусть это и не то, на что я рассчитывала, — невозмутимо ответила Воля Небес, закинув ногу на ногу. — Тем не менее, для остальных это слухи — и ничего больше.       Е Лань рассмеялась. Нин Гуан мысленно отметила, что если бы не высокий статус и личные отношения с Цисин, разведчицу давным-давно наказали бы всеми возможными способами за такое поведение. — Верно, но слухи, как ты знаешь, расходятся быстро. А еще они любят обрастать всяческими подробностями. Что скажут твои бизнес-партнеры, когда узнают, кому подарила свою благосклонность леди Нин Гуан? Боюсь, они будут крайне разочарованы, ведь они так старались угодить тебе.       Она хотела бы сказать, что ей плевать на бизнес-партнеров и их желания. На их мелкие игры и борьбу за признание. Однако это было не так. Пусть Бэй Доу и была в ее сердце, разум все еще понимал, что без партнеров ее прибыль значительно упадет — если не рухнет, — а мора... Нет, она не могла этого допустить. — Я не понимаю только одного, — продолжила Е Лань, вновь взяв в руки игральную кость. — Неужели преданность капитана в самом деле стоит так дорого? Я полагала, что пираты готовы на все ради одного лишь золота. — Ты не знаешь ее. — Оу, так вот в чем дело? — разведчица вновь ухмыльнулась, однако на этот раз менее наигранно и с каким-то странным блеском в глазах. — Неужели Воля Небес Цисин влюбилась? Да еще и в пиратку? Что ж, пожалуй, это даже романтично, — Е Лань вздохнула, а затем выпрямилась, собираясь уходить. — Должно быть, капитан Бэй Доу и в самом деле особенная.       Последняя фраза прозвучала несколько тише — почти незаметная разница, однако не для Нин Гуан, потратившей многие годы на изучение ораторского искусства, дипломатии и психологии. — Е Лань, — тихо окликнула она, и темный силуэт, постепенно растворяющийся в сумраке коридора, вновь обрел форму.       Женщина обернулась, внимательно глядя прямо ей в глаза. — Спасибо за отчет.       Темнота уже обволакивала ее статную фигуру, готовая принять в свои объятия. Хозяйка Нефритового дворца могла поклясться, что однажды видела, как Е Лань исчезла прямо на ее глазах. Вероятно, она была готова поступить так же прямо сейчас, но вместо это разведчица с минуту молча стояла перед ней, будто пыталась прочесть что-то в непроницаемых глазах цвета кор ляписа, пока наконец не сказала: — Это моя работа, госпожа Нин Гуан.       С этими словами она вышла из комнаты, оставив Волю Небес в одиночестве.       Сон больше не шел, поэтому она решила прочесть содержимое бумаг, все так же аккуратно покоившихся на ее столе. Ровный округлый почерк, незатейливые слова... Чтение отвлекло ее настолько, что она не заметила, как прошла вся ночь. Лишь алая полоса, растекшаяся на востоке, заставила Нин Гуан отвлечься и взглянуть в окно. Напрягая глаза, она сумела разглядеть то, чего никак не ожидала увидеть.       Устремленные в небо паруса сливались на фоне такого же цвета неба, однако чем больше восходило солнце, тем отчетливее проступал их силуэт. Алькор двигался как всегда быстро, и вот уже были легко различимы тонкие палочки мачт вместе с широким деревянным корпусом.       Сердце Нин Гуан пропустило удар и забилось сильнее — она почувствовала необъятную радость, как будто в один миг ей удалось заполучить все богатства мира. Ощущение скорой встречи придавало сил и возбуждало так, как ничто другое. Все эти чувства объединились в ней в нечто теплое и почти осязаемое — пусть и не надолго. Вскоре она ощутила еще одно чувство — настолько сильное и звенящее, зародившееся где-то в глубине и с неимоверной быстротой подступающее прямо к горлу, что становилось тяжело дышать. Резкое и пульсирующее, с каждой секундой оно захватывало ее все больше, пока, наконец, не поглотило целиком.       Это была тревога.