Wrapped up in You

— Я хочу тебя, — вздохнул Дазай. В ответ на это Чуя должен был броситься в его объятия, возможно, обменяться очаровательно неловким поцелуем в компании змей, а затем рассмеяться в губы друг другу. Адекватной реакцией должно было стать то, что Чуя не будет смотреть ни на что, кроме него. Но на самом деле Чуя сказал: «Десять минут» — а затем подмигнул Дазаю и плавно переключил свое внимание на ужасных, несносных, бесцеремонных, отвратительных женщин, занимающих интерес Чуи. У Чуи было несколько змей, обвитых вокруг его рук, и одна из них обвилась вокруг его запястья, когда он протянул ее женщине, чтобы та посмотрела. Он жестом попросил ее потрогать ее и усмехнулся, когда она покачала головой и отступила назад, хихикая со своим друзьям. Время от времени взгляд Чуи возвращался к Дазаю, и он ярко улыбался, но потом снова обращал свое внимание на толпу вокруг него. Во время путешествия по зоопарку Дазай заметил, что люди, за которыми он наблюдал, менялись в зависимости от того, какие животные присутствовали в зоопарке. В заповеднике больших кошек были семьи и пожилые пары, все они с удовольствием играли с животными или наблюдали за ними. В медицинском центре и реабилитационных центрах были врачи, одинокие или со спутниками, большинство из которых были молодыми женщинами. Но в доме рептилий толпа состояла из женщин среднего возраста, увешанных драгоценностями, косметикой и духами, и все они ластились к Чуе, словно он был всего лишь куском мяса. Это было ужасно. Он снова подумал о том, как он был уверен в том, что их встреча пройдет успешно, и в его животе забурлило тошнотворное чувство. Он уставился на часы над домом рептилий и стал отсчитывать секунды, стараясь не обращать внимания на столпившихся вокруг него женщин, которых явно больше интересовала задница Чуи, чем его смех, или его ум, или… или его слишком умные адские звери. Дазай заставит Чую выполнить свое обещание насчёт десяти минут, несмотря ни на что. Еще минута, и он сорвет парик с блондинки, которая имела наглость коснуться плеча Чуи. Через восемь минут он больше не мог этого выносить. Он подошёл к бару, приютившемуся в углу, заказал два виски со льдом и стал наблюдать за происходящим, пока кислота бурлила в его жилах. Однако на десятой минуте один из помощников Чуи вышел вперед, чтобы помочь снять змей, и Чуя откланялся, чтобы присоединиться к Дазаю в баре. — О боже, да! — Чуя улыбнулся, взял виски из рук Дазая и поцеловал его в щеку. Это все еще не то приветствие, которого так отчаянно ждал Дазай, но… это было уже что-то. — Именно то, что мне было нужно. Спасибо. Я знаю, что должен был предупредить тебя, но… — Чуя пользуется популярностью, — заметил Дазай. Ему не терпелось сделать первый шаг, но поза Чуи говорила о том, что лучше воздержаться. Чуя кивнул, на его лице появилась натянутая улыбка благодарности, когда он сделал осторожный глоток своего напитка. Чуя наполовину отвернулся, наблюдая за своими помощниками, которые выносили следующий комплект баков. Дазай не смог сдержать вырвавшихся у него слов. — Им плевать на твоих змей, ты в курсе? — Конечно, нет. Я делаю их счастливыми. — Чуя пожал плечами, убирая волосы с глаз. — Если они счастливы, они жертвуют свои деньги зоопарку, и мои животные счастливы. Меня не особенно волнует, нравлюсь ли я им помимо всего этого, лишь бы в конце вечера их чеки были как можно длиннее. Дазай пожевал губу, пытаясь придумать что-нибудь — что угодно — чтобы заставить Чую смотреть на него и только на него до конца вечера. Он хотел увести их подальше от толпы, в тихий уголок, где он мог бы целовать Чую до потери сознания, пока они не будут дышать только друг другом. Он хотел вытащить Чую из его костюма и провести пальцами по каждому сантиметру кожи, который он ещё не имел удовольствия рассмотреть. Дазай хотел взять руку Чуя, нежно поцеловать ее и сказать ему, что ждет не дождется, когда отвезёт его домой. Вместо этого он тоскливо наблюдал, как Чуя поставил стакан, виновато улыбнулся и пошел обратно, туда, где его ждали поклонники. Дазай вернулся к своему напитку и слушал, как Чуя гордо поднял Коё и позволил ей обвиться вокруг него, объясняя, какой ущерб наносится ее естественной среде обитания. *** Первое торжественное мероприятие Чуя провел неловко. Его начальник привык к тому, что их район в основном игнорируют, и он воспользовался едой и напитками, не подготовив мероприятие к вечеру. Он рассмеялся, когда Чуя предложил выставить змей, чтобы их потрогали, сославшись на то, что никто никогда не беспокоился о доме рептилий. Он сказал, что нужно просто наслаждаться вечером. Чуя ничего подобного не сделал. Вместо этого он принес в кабинет Фукудзавы подборку самых красочных змей и ящериц, которых только мог предложить зоопарк, и провел презентацию каждой из них, прекрасно управляясь с ними и демонстрируя их удивительные особенности. Его начальник ворвался на середине презентации, чтобы извиниться за наглое и слишком откровенное поведение Чуи, но Фукудзава поднял руку, призывая к молчанию. — Похоже, мы слишком долго игнорировали дом рептилий. Господин Накахара, очевидно, питает к ним большую страсть, и я думаю, что он сможет привлечь внимание этой страстью. Я обязательно включу временную метку в программу с его участием. Фукудзава распознал кое-что еще, понял теперь тот факт, что Чуя был молод, привлекателен и обладал харизмой, способной привлечь толпу. Эта толпа состояла в основном из часто игнорируемых жен светских львиц. Они стекались в дом рептилий каждый год, и Чуя научился играть роль, которую они хотели увидеть. Плохой мальчик, нарядно одетый и обращающий на себя внимание, при этом держа в руках опасных животных, с которыми мог справиться только он. Он не предупредил Дазая о смене образа, о чем уже начал жалеть, потому что Дазай превратился из счастливого человека, который рад его видеть, в капризного ребенка, притаившегося на границе маленькой толпы. Чуя старался поддерживать с ним зрительный контакт, чтобы тот не чувствовал, что его игнорируют, но чем дольше он был вынужден разговаривать с окружающими его дамами, тем мрачнее становилось выражение лица Дазая. — Ладно, все. — Чуя улыбнулся, скрывая, что он смотрел на часы и ждал последней пятнадцатиминутной черты. — Мне нужно показать вам последнего друга. Чуя осторожно взял Фонтейна у ассистента и позволил ему положить голову на свою ладонь, в то время как его длинное тело покоилось вдоль его предплечья. — Этот маленький дракончик — Фонтейн. — Чуя сдвинул руку, чтобы все могли разглядеть Фонтейна со всех сторон. — На самом деле он пережил рак. Мы поймали его на ранней стадии, но чтобы предотвратить его распространение, нам пришлось удалить ему ногу. Только благодаря вашей щедрости, прекрасные дамы, мы смогли поддержать его. — Можно я его потрогаю? — это была женщина с волосами такого же ярко-рыжего цвета, как у Чуи, которая, по крайней мере, проявляла искренний интерес к рептилиям. Она была слабым ярким пятном в его вечере, и в предыдущие годы Чуя мог бы лучше притвориться, что она его интересует. Но он не мог перестать краем глаза смотреть на Дазая, который выглядел худым, острым и теплым. Чуя с бесстыдным рвением хотел обхватить Дазая руками. — Чуя? Он моргнул и улыбнулся женщине, но его внимание все еще принадлежало не ей. — Конечно, но осторожно и нежно. Он довольно послушный, и особенно любит, когда ему гладят спинку. Как только он смог освободиться, он вежливо и очаровательно попрощался с ними, искренне поблагодарив их за все, что они сделали для зоопарка. Джон, его помощник, помог перевезти всех животных в дом для рептилий. Но как раз в тот момент, когда все расселились по своим домам, Чуя услышал звук закрывающейся двери дома рептилий. Он очень по-дурацки покраснел. — Я разберусь с остальными, — поспешно сказал он Джону, который удивленно посмотрел на него. — Идите, наслаждайтесь вечеринкой, я скоро выйду. — Я… но… — начал Джон, но Чуя просто вытолкнул его за дверь. У него было в запасе секунд пять, прежде чем в дверях появился Дазай, голодный и злобный, каким Чуя его никогда не видел. — Я удивлен, что рыжая не попыталась последовать за тобой сюда, чтобы попытаться встать перед тобой на колени, — сказал он с зубастой ухмылкой. — Она, конечно, рассматривала это вполне серьезно. Ей даже понравились рептилии, и она, вероятно, выложит тебе несколько тысяч специально за них. — Боже, какой же ты глупый, — прямо сказал Чуя и тремя большими шагами преодолел расстояние между ними, чтобы втянуть Дазая в обжигающий, отчаянный поцелуй. Его руки мгновенно оказались в роскошных волосах Дазая, а руки Дазая рефлекторно прижались к его спине, оказывая достаточное давление, чтобы Чуя приподнялся на несколько сантиметров и превратил обжигающий поцелуй в разрушительный, такой, который заставил его почувствовать в груди нежность, как будто все шрамы на его сердце были лишь для того, чтобы защитить что-то стоящее. Они разорвали поцелуй, отдышались, и Чуя улыбнулся Дазаю. — Мне жаль, что ты не получил от меня больше. Я не понимал, насколько это будет плохо, но поверь, я думал только о тебе. — Они не ценят тебя. Они не ценят животных, — заявил Дазай и в его голосе проскользнул жестокие нотки. — Они просто богатые придурки, которые тратят деньги, чтобы это место стало их собственностью. — Поверь мне, я в курсе — отмахнулась Чуя, целуя его в щеку. — Просто дай мне закончить со всеми делами, и мы сможем пойти и насладиться последним вечером. Давай не будем говорить о гостях, с которыми я был. Дазай последовал за ним, но, несмотря на все усилия, он бесконечно болтал о собравшейся группе женщин. Женщина в черном явно сделала пластику носа. У той, что в синем, платье пришлось укоротить, чтобы оно облегало бедра, и он заметил, что портной неправильно подобрал ткань. Чуя едва мог вспомнить имена, не говоря уже о лицах людей, пришедших на торжество. Конечно, он старался запомнить самых щедрых дарителей и здоровался с ними по имени, когда видел их, но большинство гостей были огромным пустым пятном в его памяти. То, как Дазай смог запомнить столько подробностей о совершенно незнакомых людях, впечатляло и лишь слегка пугало… слегка. — Боже мой, да ты ревнуешь, — наконец понял Чуя, когда Дазай уже целых три минуты обсуждал тот факт, что миссис Йоханссон шепталась со своими друзьями о том, что потратит деньги на ночь с Чуей, без рептилий. — Ты ревновал, потому что я весь вечер уделял внимание всем этим людям, а не тебе. — Ну, это полная чушь, — фыркнул Дазай. — С чего бы мне ревновать, если ты идёшь домой со мной? — Вообще-то… — Чуя ухмыльнулся. — Это ты идешь домой со мной. Но ты ревнуешь к тому, что эти дамы весь вечер привлекали мое внимание, как бы ты это не отрицал. — Да никогда. — Тогда ладно. — Чуя пожал плечами и направился к двери. — Значит, ты не будешь возражать, если я снова выйду и пойду с ними общаться? Та, о которой ты говорил, что она хочет заплатить за ночь со мной, всегда ждет по крайней мере двадцать минут, чтобы узнать, выйду ли я. Дазай схватил его за руку, притягивая к себе. — Я лучше трахаюсь, чем она. — Не сомневаюсь, — заметил Чуя, пробегая глазами по телу Дазая. — Хотя я уверен, что ей все равно, насколько она хороша в постели. В этом случае я бы просто делал свою работу. — Но я того стою, — настаивал Дазай, его хватка на запястье Чуи немного ослабла. — Ты абсолютно уверен, что не ревнуешь? — Чуя вывернул запястье из рук Дазая и медленно попятился к двери. Он не хотел снова смешиваться с толпой, так как он задумал забрать Дазая домой и медленно разделаться с ним, но сначала он хотел немного развлечься. — Вовсе нет, — высокомерно заверил Дазай, высоко подняв подбородок и отведя плечи назад, но он шел в ногу с Чуей, шаг за шагом, как кобра за чарующими движениями заклинателя змей. — Так что, если ты хочешь продать свое тело за деньги, это исключительно твоя прерогатива. Чуя вздохнул и схватил свою куртку, готовый снова выйти на бой. — Ну и ладно. Он улыбнулся, когда его развернули, не успел он сделать и двух шагов, и впечатали в стену, а Дазай навис над ним, широко раскрыв глаза, темные и нуждающиеся. Ему это ужасно шло. Чуя смотрел на него, вызывающе и молча, губы распахнулись в ожидании. — Я заплачу. Я пожертвую зоопарку, — проговорил Дазай. — Мы всегда ценим пожертвования, которые позволяют нам продолжать наши усилия по обеспечению счастья животных, находящихся под нашей опекой, — повторил Чуя фразу, которую его учили говорить с первого дня. Дазай прижался к Чуе. — Я рад это слышать. Я верю, что мои средства будут использованы с пользой, — промурлыкал он. Чуя улыбнулся, прижав руки к груди Дазая. — Самое лучшее применение. — Как обнадеживающе, — голос Дазая был низким и грубым, когда он наклонился, побуждая Чую к поцелую, который он пока не собирался дарить. — Мне бы не хотелось, чтобы питон, о котором ты говорил целой кучке спонсоров, остался без внимания. — Его глаза опустились на промежность Чуи, и он хмыкнул. — Шутки про секс такие стрёмные. — Каждое хихиканье стоит дополнительной сотни. Я делаю то, что должен ради своих подопечных. — Чуя улыбнулся, закрыв глаза и наклонившись поближе. — Это правда. Змеи не думают о порядочности. Глаза Чуя распахнулись, и он мгновенно отпихнул Дазая от себя, зарычав. — Это говорит тот, кто скорее предложит заплатить мне за секс, чем признается, что ревновал потому, что я всю ночь уделял внимание другим людям. Люди, которые, как ты знаешь, мне не всрались. Чуя удивился широко распахнутым глазам Дазая и почувствовал, как его пронзил стыд. Они играли в игру, и хотя заявление Дазая было необдуманно жестоким, оно не заслуживало той реакции, которую он дал ему. — Прости, я не должен был воспринимать тебя всерьез, — вздохнул он, потирая глаза. Однако, несмотря на все его усилия, волшебство вечера казалось непоправимо разрушенным, и Чуя оплакивал эту потерю. А ещё, он не был уверен, что сможет вернуть ее. Твою мать. Раньше Чуя был более милым, чем сейчас, более очаровательным, чем сейчас. Это было намного сложнее, когда это имело значение. Но — но это имело значение, и поэтому Чуя и Дазай найдут способ сделать так, чтобы все было хорошо. Чуя должен был верить в это. — Мы должны идти домой. Они, наверное, уже всех вывели, так что все хорошо. Дазай кивнул и послушно вышел за дверь. *** Они ехали домой в тишине, и Дазай молча вспоминал о том моменте, который был между ними, когда их глаза впервые встретились в ту ночь, момента того волшебного поцелуя. До того, как он все разрушил. Мамба дремала на диване, когда они вошли в дом, лишь мельком взглянув на них, чтобы убедиться в их присутствии, а затем перевернулась на другой бок и снова заснула. Дазай на мгновение почувствовал зависть. Он сомневался, что ему удастся так легко заснуть сегодня. Он направился в свою бывшую комнату, решив, что лучше дать Чуе отдышаться, но его план был сорван, когда Чуя потянул его за руку, чтобы вернуть в свою комнату. Не раздумывая, Дазай снова прижал Чую к стене, достаточно близко, чтобы поцеловать его. Он колебался. Они были так близко, что Чуе оставалось только наклониться вперед и забыть все, что произошло в зоопарке. Дазай просто не был уверен, заслужил ли он это. — Что случилось? — спросил Чуя, задыхаясь. Дазай покачал головой, не в силах сказать, о чем он думает. — Дазай, посмотри на меня. Голубые глаза Чуи мерцали в слабом свете коридора, выражение его лица было мягким и таким, таким теплым. Он провел пальцами по челюсти Дазая, притягивая его обратно. — Поцелуй меня, пожалуйста. Когда их губы встретились, в них уже не было прежнего торопливого жара. Дазай закрыл глаза и прильнул к Чуе, впитывая носом его запах, губами — его вкус, телом — его тепло. Ревность, которая бушевала так яростно, теперь казалась маленькой и глупой по сравнению с Чуей в его объятиях. — Сегодня вечером я смотрел только на тебя, ты ведь знаешь это? Дазай уткнулся лицом в плечо Чуи и покачал головой. Он вздохнул, взял его за руку и провел их по коридору в их спальню. Он усадил Дазая на край кровати и наклонил его лицо вверх, чтобы тот посмотрел на него. — Я хотел провести с тобой время, и я расстроен, что у меня не получилось. Почему-то я подумал, что тебе будет интереснее встречаться с друзьями и наслаждаться хорошей едой и вином, чем быть рядом со мной. — Он подкреплял свои слова поцелуями в щеки Дазая, в веки и даже в кончик носа. Дазай застыл на месте, распахнув рот, и с трепетом смотрел на Чую. — Я должен был это прояснить. Не только то, что я держал свой плюс один специально для тебя, если ты захочешь, но и то, что я хотел, чтобы ты пошел со мной. Я хотел представить тебя как важного для меня человека. Ты хоть знаешь, что я к тебе чувствую? — Я тебе нравлюсь, — быстро ответил Дазай. — Больше, чем надо, и больше, чем ты хочешь, но ты считаешь меня привлекательным. Чуя закатил глаза. Тем не менее, на его лице появилась улыбка. — Если ты хочешь сохранить образ рассудительного типа, конечно. Но если ты все это знаешь, как ты мог не понять, что ты был единственным, о ком я заботился всю ночь? — Потому что ты не хочешь хотеть меня. И видя тебя с теми женщинами… у тебя есть варианты. Много вариантов. Варианты, которые, возможно, лучше, чем я, — заметил он. — Если на секунду отбросить чушь о том, что эти женщины лучше подходят мне, то что насчет тебя? — спросил Чуя. — Ты знаешь, что ты чувствуешь ко мне? — Да. Чуя шмыгнул носом. — Не собираешься мне говорить, да? — Дазай покраснел, и из него вырвался крошечный чих. Чуя снова встретился с ним взглядом, его голос был мягким и сладким, побуждая Дазая ответить. — Тогда покажи мне. Плотина прорвалась. Дазай глубоко поцеловал Чую, а Чуя позволил притянуть себя ближе, обхватив бедро Дазая и углубив поцелуй. Он обхватил щеку Чуи одной рукой, а другой провел по спине, скользя вверх по позвоночнику. Его тело жаждало большего, и он отстранился, благоговейно глядя на Чую. — Я хочу тебя, — признался он наконец, сердце заколотилось, когда Чуя улыбнулся и обхватил его челюсть. — Больше, чем надо, больше, чем я хочу хотеть тебя — но я хочу тебя. Я хочу тебя, Чуя. — Хорошо, — пробормотал он, и в его взгляде что-то вспыхнуло. — Я тоже хочу тебя. — Чуя толкнул Дазая обратно на кровать и взобрался на него. — Я хотел тебя с того самого момента, как увидел. Руки Дазая шарили по пуговицам на жилете Чуи, не могли расстегнуть даже одну. Он надулся, когда Чуя медленно убрал его руки и поймал их в свои, отвлекая его долгими, медленными и чувственными поцелуями. Дазай застонал, прижался бедрами к паху Чуи, даже когда почувствовал, что тонет в его прикосновениях. Казалось, что каждая его реакция заносится в каталог, что Чуя запоминает каждый вздох, хныканье и стон, хотя бы для того, чтобы попытаться повторить их. — Чуя, — вздохнул он, глядя на него сквозь полуприкрытые веки и наблюдая, как Чуя медленно проводит пальцами по рубашке Дазая. Он остановился только тогда, когда добрался до верха. «Можно?» — спросили его глаза, и Дазай кивнул, а руки поползли вверх по бедрам Чуи. Чуя быстро справился с галстуком Дазая и растянул его между своими руками. Он озорно усмехнулся. — В другой раз, может быть, — сказал он, отбросил ткань в сторону и принялся за пуговицы Дазая. Он вытащил рубашку Дазая из брюк и помог снять ее, а его руки прошлись по бинтам, аккуратно намотанным на груди Дазая и перекинутым на руки. — Хочешь их оставить? Дазай замер, не зная, что почувствует Чуя, если он скажет «да», и не зная, как они вообще смогут это сделать. — Все в порядке, — успокоил Чуя. — Мы можем обойтись без них. — Он потянул руки Дазая к своей рубашке, и на этот раз его руки были уверенней, когда он осторожно начал расстегивать каждую пуговицу, отодвигая ткань, чтобы наконец увидеть кожу под ней. Дазай провел пальцами по упругим мышцам и линиям татуировок Чуи, а кончиками пальцев провел по змейке, идущей вдоль ключицы. — Эта — моя любимая, — прошептал он. — Ты уверен? — поддразнил Чуя. — У меня есть одна на бедре, думаю, тебе понравится. Руки Дазая спешно переместились на пуговицу брюк Чуи, принимая приглашение увидеть больше татуировки, которую он только однажды мельком видел. Он отодвинул боксеры Чуи и провел большим пальцем по татуировке. Череп барана, увенчанный розами. — Красиво, — сказал он. — Но мне все равно больше нравится другая. — Почему? — Потому что ты любил что-то настолько, что заставил это жить вечно на твоей коже. Чуя стал пунцовым от этого заявления и отвернулся, пряча лицо, пока Дазай не поймал его и снова не притянул к себе. Он поцеловал татуировку, которую обожал, и Чуя закрыл глаза, когда он позволил Дазаю переместиться, чтобы он оказался на кровати под ним. Он вздрогнул, когда губы Дазая прошлись по татуировке на его бедре, а затем по середине живота до груди. Дазай сделал паузу, уставившись на кольцо, проколовшее сосок Чуи, и посмотрел на Чую, безмолвно спрашивая разрешения. Чуя ухмыльнулся. — Они там не только для красоты, понимаешь? Дазай понял намек, провел языком по кольцу и взял в рот, ощущая прохладный металл и теплую кожу. Рука Чуи скользнула по шее Дазая к его затылку, пальцы нежно обхватили волосы, чтобы удержать его на месте. Веки Дазая дрогнули от прикосновения, и он вздрогнул от мурашек, пробежавших по позвоночнику. Он впился зубами в сосок Чуи, наслаждаясь тем, как выгнулась его спина. Стоны Чуи вызывали зависимость, прожигая мозг Дазая, и он заерзал на кровати, переключаясь на другой сосок, чтобы посмотреть, сможет ли он получить больше восхитительных звуков. — Блять, Дазай, — задыхался Чуя, вцепившись пальцами в волосы Дазая, когда его бедра выгибались. Дазай отстранился от сосков Чуи, чтобы поцеловать его, и почувствовал, как его тело вздрогнуло, когда Чуя снова взял командование на себя и перевернулся, оставив Дазая прижатым к простыням и задыхающимся. — Чуя, — хрипло произнес Дазай. — Я хочу… Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чуя усмехнулся, блестяще и без страха, и это заставило Дазая почувствовать себя по крайней мере немного смелее. — Ты определённо на правильном пути. Дазай кивнул, все еще нервничая, и хотя его руки дрожали, когда они вернулись к брюкам Чуя, его прикосновение было уверенным, когда он стягивал их. Чуя снова вернулся к его губам, чтобы осыпать их поцелуями. — Хотя ты явно менее голый, чем я. Дазай улыбнулся, взял руки Чуи и переместил их вниз на бедра. — Мы можем это исправить, — сказал он сиплым голосом. Он чуть не рассмеялся, когда Чуя удивленно вскинул бровь, заметив отсутствие нижнего белья, когда штаны были сняты. — Тебе не нравится? — ухмыльнулся он, радуясь перерыву во всепоглощающем напряжении, которое установилось в тот момент, когда первый элемент одежды оказался снят. Чуя покачал головой, отбрасывая штаны Дазая в сторону. Дазай на мгновение вспомнил, сколько он заплатил за костюм, который бросили на пол, но эта мысль улетучилась, когда взгляд Чуя пробежался по его обнаженному телу. Его руки прошлись по ногам Дазая, нежно касаясь множества шрамов, покрывающих его кожу. Дазай вздрогнул, совершенно не ожидая такого нежного прикосновения. Он не мог вспомнить, когда-либо испытывал это раньше, но ему уже хотелось снова. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — прошептал Чуя, рассыпая поцелуи по животу и груди Дазая. — Да. Это… хорошо, — задыхался Дазай, не в силах говорить нормально. — Ты уверен? — спросил Чуя. — Мы можем остановиться, если станет неприятно. Если ты в любой момент решишь, что не готов к этому. Дазай покачал головой. Меньше всего ему хотелось, чтобы это прекратилось. Он хотел трогать и быть тронутым. Он хотел исследовать тело Чуи, узнать, что заставляет его стонать, задыхаться, а что — кричать. Он хотел, чтобы Чуя заставил его потерять всякое чувство ко всему, что не было им, потому что Дазай уже знал, что теряет всякое чувство ко всему, что не было Чуей. — Хорошо. Поцелуи Чуя были более страстными, чем прежде, и Дазай даже не подозревал, что такое возможно. Он извивался, прижимаясь к нему. Каждое потягивание за колечки сосков Чуи вознаграждало Дазая вздрагиванием, а когда Чуя стонал ему в рот, в паху Дазая разгоралось тепло. Осознание того, что эти звуки вызваны именно им, только подстегивало его. Рука Чуя скользнула вниз по животу Дазая, и наконец его пальцы обхватили его член. Он задыхался, раздвигая ноги и жаждая большего контакта. Чуя подчинился, опустился ниже и обхватил губами Дазая. Он закатывал глаза и задыхался, вцепившись руками в волосы Чуи, как в спасательный круг. Чуя хмыкнул, посылая вибрацию по члену Дазая до самых пальцев ног, и вдавил бедра Дазая в матрас, чтобы остановить его от толчка вверх. Дазай застонал, вцепившись в волосы Чуи, покачивая бедрами, и вжался в его рот. — Если хочешь, можешь тянуть сильнее, — улыбнулся Чуя, проводя языком от яиц Дазая до головки. Одна из рук Дазая оказалась на затылке Чуи, он сжал его пучок в кулаке и сильно потянул, застонав, когда ответный стон завибрировал на его члене. Несмотря на то, что Чуя держал его, он сильно вбиваясь в рот Чуи, слепо пытаясь получить еще больше. Однако Чуя снова толкнул его на кровать и начал в разрушительном темпе долго и медленно сосать. Дазай сходил с ума Он не мог вспомнить, когда в последний раз у него был секс, не говоря уже о том, когда в последний раз у него был секс, в котором он был счастлив участвовать. Его руки искали, за что бы ухватиться помимо волос Чуи, когда он попал в ритм движений Чуи и его горячих скользких движений, до боли близких. — Чуя, пожалуйста, пожалуйста. — Хочешь трахнуть меня? — спросил Чуя, обдувая прохладным воздухом ноющий член Дазая так, что он увидел звезды. — Или ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Мне все равно, — прохрипел Дазай. — Как хочешь. Напевая себе под нос, Чуя забрался на кровать и потянулся к прикроватному ящику. Кольца его сосков маняще свисали над Дазаем, и он потянулся за одним из них. — Ты блядская угроза для общества! — вскрикнул Чуя, выгнув спину дугой. Он задыхался, а Дазай только сильнее дёргал, ухмыляясь тому, как задыхается Чуя. Дазай наслаждался тем, что может отплатить за мучения, и он счел это справедливым за то, что Чуя заставил его оцепенеть от одного только рта. Чуя отодвинулся и убрал руку Дазая со своей груди, нанеся смазку на его пальцы. — Ты делал это раньше? — Несколько раз. — Дазай пожал плечами, потирая пальцы, чтобы согреть холодную смазку. — Но довольно давно. — Не спеши, — приказал Чуя, притягивая пальцы Дазая к своей заднице. Дазай ввел один палец и начал медленно двигаться, дождавшись разрешения Чуи, добавил второй, по-прежнему осторожно растягивая его. Чуя взял его другую руку и поднес к своей груди, застонав, когда Дазай ущипнул и потянул его за соски. Дазай в благоговейном ужасе смотрел, как Чуя впадает в мантру из стонов и полузадыхающихся утверждений. Он трахал себя пальцами Дазая и, наконец, потребовал добавить третий. — Ох, блять! — вскрикнул Чуя, когда Дазай покрутил пальцами. — Вот так, сука, да, снова. Дазаю ничего не оставалось, как подчиниться. Он выкручивал пальцы, продолжая вести по тому месту, которое заставляло Чую кричать, издавая самые восхитительные греховные звуки. Чуя продолжал скакать на пальцах Дазая, он наклонился вперед, чтобы захватить губы Дазая в лихорадочных поцелуях с вязкой слюной, постанывая при каждом движении и толчке. Дазай гнался за его губами, не в силах как следует поймать их, и наконец освободил свои пальцы. — Дай мне тебя трахнуть, — сказал он, вытирая пальцы о простыни. Он пристроил свой член у входа Чуи, но еще раз оглянулся на него, ожидая разрешения Чуи. Чуя сразу же дал разрешение: они следили друг за другом глазами, пока Чуя опускался на член Дазая, с тихим вздохом опустившись до конца. Они замерли, в комнате раздавалось только их тяжелое дыхание. — Ты готов? — спросил Чуя, двигая бедрами. — Нет, — прохрипел он, потянувшись, чтобы коснуться лица Чуи и провести большим пальцем по его челюсти. — Но я все еще хочу тебя. Чуя прикоснулся к нему, в его голосе прозвучал намек на смех. — Хорошо. Я тоже все еще хочу тебя. Я буду делать все медленно. Он покачал бедрами, и Дазай инстинктивно пошел навстречу, откинув голову на подушку, когда Чуя оседлал его. Руки Дазая вцепились в его бедра, а его ногти впились в твердые мышцы, пока Чуя наращивал темп. Его спина выгнулась, когда он оседлал член Дазая, мышцы живота напряглись, словно нарочно показывая татуировку, которую он с гордостью демонстрировал раньше. Дазай повиновался молчаливому приказу прикоснуться к нему, проводя пальцами по цветам и костям, двигая бедрами в такт движениям Чуи. — Дазай, — отчаянно выдохнул Чуя, когда член задел его простату, и дыхание Дазая запершило в горле, когда он наклонился, чтобы снова попасть в ту же точку, не просто желая, а нуждаясь в том услышать, как он снова произносит его имя. Дазай уставился на чудо перед собой. Сильный, мощный, красивый Чуя, выгнув спину и облизывая губы, двигался на грани оргазма. Дазай снова потянулся к серебряным кольцам, которые приковывали его внимание всю ночь. Он сжал оба кольца и подавил хныканье, когда Чуя крепко обхватил его и с вскриком кончил. Дазай погрузился в оргазм вслед за Чуей, и впервые за всю жизнь его поглотило такое сильное удовольствие. Он обхватил руками Чую, когда тот упал на грудь Дазая, оба тяжело дышали и дрожали. Дыхание Чуя тепло щекотало его кожу, и Дазай нерешительно протянул руку, чтобы погладить его волосы, давно выпавшие из гульки. Чуя хмыкнул и подтянулся достаточно, чтобы прижаться быстрым поцелуем к челюсти Дазая, а затем позволил голове упасть обратно на грудь. Пальцы Чуя танцевали по его коже без всякого ритма, а губы целовали шрамы, которые он нашел в просветах слегка съехавших бинтов. Дазай не мог найти в себе силы оттолкнуть его от себя, слишком погрузившись в блаженство момента, чтобы беспокоиться о том, что Чуя видит его. — Как ты? — спросил Чуя, не поднимая на него глаз. — Хорошо, — тихо пробормотал он, и его щеки запылали, когда он почувствовал, что Чуя улыбается. — Действительно хорошо. — Душ? Дазай кивнул и сел, когда Чуя перелез через него, чтобы взять полотенце с обратной стороны двери. Он уставился на бинты на своих руках, глубоко вдохнул и начал медленно разматывать их. Чуя, к счастью, не смотрел. Он отводил взгляд, занятый тем, что собирал с пола их одежду и пытался навести хоть какое-то подобие порядка на комоде. Когда Дазай оказался полностью нагим, Чуя осторожно подошел к нему, провел ладонью по его щеке и нежно поцеловал, не глядя ни на что, кроме его лица. — Ты прекрасен, Дазай, — прошептал он, и, несмотря на искренность его слов, Дазаю пришлось отстраниться. Это было слишком сильно, слишком мягко, слишком тепло, слишком нежно для данного момента, а Дазай был сырым и обнаженным так, как никогда раньше. Он резко встал, пытаясь спрятаться в своих же руках. Чуя не стал настаивать; он просто кивнул и вышел из комнаты, шепнув, что принесет им воды до температуры. Дазай опустился на кровать, как только Чуя вышел за дверь, и глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение. Он прислушался, когда включилась вода, и поборол желание опять завернуться в одеяло. Это был не первый раз, когда он принимал душ в бинтах. Конечно, это была ужасная ошибка, о которой он пожалел, но быть покрытым грубыми, промокшими бинтами было лучше, чем то чувство незащищенности, которое он испытывал сейчас. Особенно когда Чуя настаивал на том, чтобы называть его изуродованное и сломанное тело красивым. — Присоединишься ко мне? Дазай постарался не вздрогнуть при звуке голоса Чуи и встал одним плавным движением. Он подошел к Чуе, не глядя на него. — Только если ты пообещаешь снова мне дать, — поддразнил Дазай, надеясь, что его голос останется ровным. — Давай сначала помоемся, окей? — Чуя протянул руку ладонью вверх. Дазай положил свою руку поверх руки Чуи и позволил завести себя в ванную. Свет в ванной был единственным, что освещало темный коридор, и Чуя держался к нему спиной, даже когда он шагнул в яркий свет и попал под струю душа. Дазай посмотрел, как вода струится по спине Чуи, глубоко вздохнул, шагнул внутрь и закрыл за собой занавеску. Чуя медленно повернулся, его глаза по-прежнему были устремлены только на лицо Дазая. — Все еще со мной? — Дазай кивнул, потянулся вслепую за одной из мочалок и модным средством для мытья тела, заняв руки и тем, и другим. — Хочешь помыть меня, а потом я помою тебя? Дазай снова кивнул. — У меня руки уже намылены, — заметил он, как будто они оба этого не знали. — Хорошо. — Чуя шагнул ближе, и Дазай взял его руку и неловко провел по ней мочалкой. И тут же Дазай понял, что все происходит впервые. Он никогда не принимал душ с другим человеком, не говоря уже о том, чтобы мыть его, но этот вечер был слишком насыщен, чтобы он испугался этого. Чуя, как всегда, вел себя очень мило, двигаясь как только это было нужно, чтобы Дазай мог дотянуться до всех частей его тела, и слегка хихикал, когда касался более чувствительных мест. Он погрузился в монотонность мытья Чуи, а затем опустил душ, чтобы ополоснуть его, залюбовавшись тем, как вода бежит по его коже, смывая пузырьки. Чуя коснулся бедра Дазая, одного из немногих мест, оставшихся чистым. — Твоя очередь? Дазай едва не сказал «нет». Это было на кончике его языка, потому что это означало бы дать Чуе разрешение смотреть, видеть и трогать каждую отметину. Но если он скажет «нет» — Чуя уйдет. Он выйдет из душа и даст Дазаю возможность помыться, и… и Дазай не знал, что будет дальше. Чуя, конечно, не стал бы на него злиться, но Дазай стоял на грани чего-то непреодолимого, но хорошего в отношениях с Чуей. Что-то, что он хотел сохранить. Что-то, чего он… хотел. Чуя заставлял его хотеть, и это было само по себе подарком. Поэтому вместо этого он улыбнулся, прижался к Чуе и поцеловал его в губы. Чуя упал в объятия и обнял Дазая за плечи, позволяя себя обнять. Тепло воды и послевкусие секса сделали Чую податливым и расслабленным, и Дазай поразился тому, как идеально он помещался в его руках. Было намного легче целовать его, просто потерять себя в Чуе, сосредоточиться на том, чтобы Чуя чувствовал себя потрясающе. Мочалка выскользнула из его рук, но губы Чуя почему-то были все там же. Их тела были намылены и скользили друг по другу, и Дазай чувствовал, как твердеет член Чуи, когда он терся о бедро Дазая. — Прикоснись ко мне, — умолял Чуя, отбросив мочалку и бесстыдно выгнув бедра для большего трения. Он застонал, когда рука Дазая обхватила его и сделала несколько пробных толчков. Чуя уронил голову вперед, и он схватился за Дазая, пытаясь удержаться в вертикальном положении, когда его колени подкосились. — Ох, блять, — он кончил, изливаясь в руку Дазая, быстро и грязно, без изящества и так удивительно по-человечески, что Дазай едва мог это выдержать. Дазай поцеловал Чую в макушку, оттолкнул его руку, когда тот попытался ответить ему тем же. Чуя поднял на него озадаченный взгляд. — Все в порядке. Я просто хотел сделать тебе приятное. Чуя долго изучал его, оценивая его искренность, но Дазай не солгал. Все-таки было что-то интимное в том, чтобы подарить ему мгновение простого удовольствия. Когда Чуя был удовлетворен, он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Дазая. Они задержались, пока вода не стала холодной, заставив их быстро вымыть волосы и шустро вылезти из душа. Вытираясь полотенцем, Чуя повернулся к нему спиной. — Я дам тебе прикрыться, хорошо? — Хорошо. Чуя кивнул и вышел из ванной, не оглядываясь. Дазай подождал, пока не услышал шаги Чуи по коридору, и тоже вытерся. Мамба поплелась за ним по коридору, решив, что все, чем они занимались, закончилось, и она может вернуться в постель. Дазай открыл аптечку, достал рулон свежих бинтов и, закрыв дверь, отвернулся от зеркала. Он аккуратно обмотал руку, перекрестил верхнюю часть груди, шею и, наконец, вторую руку. Опустив взгляд на ноги, он понял, что утром забыл их перевязать. Странно. Он пожал плечами, решив, что это вряд ли стоит внимания, и обернул полотенце вокруг талии. Чуя полулежал в постели, Мамба свернулась калачиком перед ним, а он гладил ее пальцами по спине. — Думаешь, она скучала по нам? — Может быть, по тебе, — сказал Дазай, почесывая Мамбу за ушами. Он повесил свое полотенце на дверь рядом с полотенцем Чуи. На мгновение он подумал о боксерах, но, увидев задницу Чуи в том месте, где она не была прикрыта одеялом, принял решение. Он скользнул в кровать позади него, прижавшись к тёплому телу. — Спокойной ночи, Чуя, — прошептал он, целуя его плечо. Чуя откинул руку назад и ласково почесал Дазая за ухом. — Спокойной ночи, Осаму.