Ложные признания

Зима в этом году в Стране Железа выдалась холодной. Пушистые хлопья снега путались в волосах и оседали пылью на ресницы. Руки холодил жгучий мороз, ледяной ветер задувал под полы лёгкого плаща, и всё вокруг было таким холодным, что тряслись руки и дрожало тело в ознобе. А может, Сакура казалось. Было до одури страшно и, неясно почему, до жути мерзко. Хотя они ещё не нашли Наруто. Зима в этом году выдалась холодной, но не холоднее её страха. *** Вокруг всё замерло в ошеломлённой тишине. Ветер воет в уши, и слышны чужие далёкие шаги по хрустящему снегу. Все оглушены признанием. Ложным. Но кого это волнует? Язык колет от лжи — в последнее время без остановки. Сакура сказала то, что является величайшим кощунством и мерзостью. Она призналась в любви. Чувствуя вместо неё лишь горький страх, отвращение к самой себе и желание задурить близкого человека. Как мерзко. Но из Харуно Сакуры всегда была хорошая актриса. Натуральная. Наруто не моргает совсем, брови поднялись до линии роста волос, а рот приоткрыт. Наруто ошарашен и совершенно оглушен прозвучавшими словами. Не каждый день тебе признаются в любви. Особенно ненастоящей. — Что ты только что сказала, Сакура-чан? «Самую величайшую подлость». — Мне, наверное, послышалось. «Если бы». — Ты не могла бы повторить? «Я хочу вырвать себе язык за эти слова. Можно?». — Я сказала, Наруто... «Прости меня...». — Что я... «Я ужасная подруга...». — Люблю тебя. «Которая врёт тебе в лицо». Но, благо, всё-таки краснеет. Хоть румянец на щеках вовсе не от смущения, а стыда. Он жжёт щёки получше любого холода. Руки под полами плаща сжаты в кулаки, так, что ногти впиваются в ладони, образуя ранки-полумесяцы. Мерзость и отвращение прилипают к телу, забираясь внутрь, и застревают где-то между рёбер, мешая дышать. Это совершенно отвратительно — так врать. Особенно таким людям. Особенно Наруто. — Саске-кун для меня больше ничего не значит. Как я могла любить такого, сама не понимаю. «В каждой шутке есть доля правды. Она же есть и в каждой моей лжи». — Я признаюсь тебе в своих чувствах, так что слушай внимательно. «Лучше бы ты забыл каждое поганое слово». Странно, даже голос остаётся ровным. И лицо вполне соответствует ситуации. Только вот глаза мечутся из стороны в сторону, ошалело блестя. Шиноби умеют держать лицо полностью. Сакура же не властна над своими глазами. Наруто ловит бегающий взгляд, который из искрящегося изумрудного стал каким-то мутным, цвета болотной тины. Наруто вмиг всё понимает и темнеет лицом, сводя брови к переносице. И когда этот балбес стал таким проницательным? — Но как? Почему? Если ты вздумала шутить, то это не смешно, Сакура-чан. «А может, и не таким уж и проницательным. Лучше бы это и правда было бы просто глупой шуткой. Было бы не так подло». — Что с тобой случилось? «Сама не знаю. Решила поиграть в справедливость». — Ничего не случилось! Я просто открыла глаза. «Да уж, лучше не скажешь». — Нет никакого смысла продолжать любить нукенина и предателя. Я не могу вечно оставаться ребёнком... «Ради блага я поступаю слишком ужасно. Быть взрослым — это так омерзительно». — Я должна взглянуть правде в лицо. «И ужаснуться тому, какая она». — Так что, Наруто, ты можешь забыть о своём обещании. «Оно слишком эгоистично». — Ты ведь перестанешь гоняться за Саске-куном? Наруто хмурится ещё больше, лишь убеждаясь в мимолётной догадке. Но разве Сакура-чан умеет врать? Оказывается, умеет. Оказывается, Сакура-чан умеет быть по-настоящему подлой. И прекрасно разбираться в людях. План сработал бы, приди она чуть раньше. Не знай он об истине, не знай он о судьбе клана Учиха, план, возможно, сработал бы. Но не сейчас. Не когда Наруто видит ложь и почти слышит не озвученные слова. Не когда улыбка Сакуры-чан такая мерзкая и неискренняя. Ямато-сан что-то там бормочет, Какаши-сенсей что-то там подозревает, но кому какая разница на всё, что происходит вокруг? Главное, что Сакура-чан, оказывается, умеет врать. Ему. Человеку, которому обещала быть поддержкой. — Сакура-чан, что случилось? Почему ты неожиданно решила... «Случился мой эгоизм. И твоё долбанное благородство, которое сочится из всех щелей. Почему ты не желаешь отпускать слишком тяжкое для тебя одного обещание, когда я сама снимаю его с твоих плеч? Почему не даешь нести его мне?». Сакура в этот момент не думает, что может не справиться. Что ноша, которую она так отчаянно хочет забрать себе, для неё слишком тяжела. — Я же говорю, ничего не случилось! Разве не понятно, почему я полюбила тебя? «Почему я не смогла это сделать по-настоящему?». Ноги несут сами, несут вперёд, к нему, использовать последнее средство. Из неё всё же прекрасная актриса. Снег хрустит под подошвами сандалий, а руки дрожат, как у пьяной. И дело вовсе не в холоде. Просто омерзительно. Невероятно омерзительно. От самой себя. От того, что посмела врать человеку, которому врать нельзя ни за что и никогда. Она могла бы сделать всё без разговоров и предупреждения, в одиночку, но привычно страшно лететь в омут с головой, не опробовав все возможные средства. Она не Наруто. У неё такой смелости не было отродясь. Смелости на твёрдые решения. К горлу подкатывает ком, и Сакуру почти тошнит. От слов. Поступков. И совершенной отвратительности самой себя. Она подходит почти вплотную к Наруто, голова опускается к чужому плечу, а руки притягивают к себе, ложась на спину. Он такой тёплый, почти обжигающий, даже в этот лютый мороз. А дальше она снова будет врать. Правдой. Врать собственными чувствами. Оказывается, можно и так. — Саске-кун продолжает отдаляться от меня, но ты, Наруто, всегда был рядом со мной. «Ты всегда брал меня в расчёт». — Ты поддерживал меня. «Даже когда я этого не заслуживала». — Наруто, я наконец-то поняла, кем ты являешься для меня. «Прости, что это неправда. Прости, что я такая глупая». — Даже в тот раз, когда напал Пейн, ты появился в тот момент, когда я нуждалась в тебе больше всего. «Я всегда звала тебя, когда появлялись трудности». — Герой, спасший деревню. Все в деревне любят тебя. Я всего лишь одна из них. «Я люблю тебя». — Ты всегда был шкодливым и непослушным. Но понемногу ты становился хорошим человеком. «Ты всегда им был». — И я наблюдала за тобой, находясь рядом. «Но не смотрела внимательно». — А Саске лишь совершает всё новые преступления. И это разбивает мне сердце. «Не только его. Он разрушает меня. Мою гордость и честь. Мою человечность». — С каждым разом он, отдаляясь, становится другим. «Любила ли я его по-настоящему? Того, кем он являлся на самом деле? Наверное, нет». — Но ты, Наруто, сейчас здесь. И я могу быть с тобой рядом. «Тебе это уже не нужно...». — Я говорю тебе это от всего сердца. «Я сама тебе не нужна. Моё сердце и подавно». Её хватают больно за плечи и трясут, пытаясь, наверное, вставить ей мозги на место. Наверняка останутся синяки. — Хватит, Сакура-чан! Это совсем не смешно! Наруто повышает голос. Так странно. Он всё видит. Знает, насколько она мерзкая, словно вымазанная грязью изнутри. Грязью, которая на самом деле является ложью и малодушием. И всё равно прикасается. Удивительный человек. Глаза расширяются в немом ужасе, потому что теперь Наруто будет её ненавидеть. Она считала себя лучшей лгуньей. — Почему ты сердишься? Я ведь сказала, что предпочла тебя Саске-куну. Как говорится, сердце женщины изменчиво, как осенняя погода. «Но не сердце куноичи». — Я ненавижу людей, которые врут сами себе. Сакура застывает. Совершенно ошарашенная и оглушённая такими словами. Тем, что он озвучил то, о чём она думала несколько секунд назад. «Я знаю». «И саму себя за это ненавижу». Но лучшая защита — это нападение, ведь так? — Я лгу сама себе? «Даже сейчас ты пытаешься открыть мне глаза. Спасти. Почему ты такой хороший? От этого только хуже». — Только я могу знать, что я чувствую. Если ненавидишь, то так и скажи! Без всяких глупых отговорок! — Но я думаю, что это странно. Ты преодолела весь этот путь, чтобы просто сказать мне это? Наруто обвиняет. Во лжи. А Сакура бессильно злится на то, что он прав. Лучшая выпускница Академии Ниндзя не любит быть неправой, незнающей и уличённой в чём бы то ни было. — Просто сказать?! Просто? Ты думаешь, девушке так просто признаться в своих чувствах?! «Открою секрет. В ложных чувствах признаваться ещё сложнее, чем в настоящих». Лицо искажает чёртов гнев, а Наруто отшатывается от неё, как от прокажённой. И от этого ярости всё больше. Но, на самом деле, это треклятое бессилие. Только и всего. — Проделала «весь этот путь»? Конечно, я проделала весь этот путь. «Чтобы тебе солгать». — Саске-кун то, Саске-кун сё! Ты всё время гонишься за ним, подвергая себя опасности! Акацуки преследуют тебя, потому что ты джинчуурики Девятихвостого! Ты должен беспокоиться о собственной безопасности. Я не хочу, чтобы ты преследовал Саске, если это подвергает тебя опасности! Я хочу, чтобы ты вернулся в деревню вместе со мной. Это всё. И не было в этом ни слова лжи. Ни одного чёртова слова. Но это не подействует. Наруто упёртый. И верный до жути своим словам, убеждениям и принципам. Наруто дорожит своими связями. А связью с Саске более, чем любой другой. — Это звучит как оправдание. «Это оно и есть». — Я думаю, что всё таки неплохо знаю тебя, Сакура-чан. — Почему же ты никак не поймёшь? Меня сейчас совсем не интересует Саске-кун, так как он стал преступником. Так что можешь больше не волноваться о том обещании. — Дело не в обещании. «Знаю». — Я знаю, почему Саске так одержим ненавистью. Почему он так хочет отомстить. Он любил свою семью и свой клан. Любил так сильно, что не мог оставить всё как есть. — Тогда почему после того, как он победил Итачи, которого не мог простить, он присоединился к Акацуки? Над ухом что-то лает Киба, а у Сакуры мутнеет перед глазами, и ком в горле собирается найти себе наружнее пристанище. Руки дрожат. — Всё не совсем так... Наруто будто выползает из раковины, будто наконец говорит самое главное, и Сакура собирает все чёртовы сопли в кулак. Сейчас будет правда. Будет же? — Правда в том... Всё внутри трепещет, она, кажется, почти подаётся вперёд, желая узнать, услышать... — Наруто! Какаши-сенсей разрушает магию. Наруто резко вскидывает голову, опомнившись. Сакура чувствует странное желание придушить собственного сенсея. За недоверие. Хоть и заслужила. Посвятили бы её в тайны клана Учиха, если бы не сегодняшний инцидент? Скорее нет, чем да. Она не имеет ничего общего с его грехами. На секунду Наруто опускает глаза, а когда поднимает, в них нет ничего, кроме решимости. И она кусает щёки хуже любого мороза. — Даже несмотря на то, что ты освободила меня от обещания, это ничего не меняет. Я хочу спасти Саске. «Я тоже. Жаль, что мы будем делать это порознь». И методы будут разными тоже. Единственный верный выход, известный ей с самого начала. Сакура разворачивается на пятках, начиная новую цепочку следов на скрипучем снеге. Глаза решительно горят, искрятся, переливаясь сколами изумрудов. — Хорошо. Я возвращаюсь. «Прости, Наруто. На этот раз я справлюсь со всем сама». Глупая, глупая Сакура.