Мой Создатель

Спустя четыре года, выпускной год Отчетный концерт и выпускной бал Академии Садов в этом году собрал большое число зрителей. И это неудивительно. Ведь сцена академии для юных младших была единственным местом, где выступал молодой, но уже достаточно известный певец. Настоящее имя его – Мишель. Но для большего круга лиц он был известен под псевдонимом Африель. Такое прозвище дали младшему за длинные волосы цвета летней травы и выразительные омуты глаз. На сцене он всегда представал в образе сказочного существа в летящих одеждах и изготовленных по его эскизу изящных украшениях, которые делали его уши визуально длиннее. Мишель называл их "каффы", и после первого же его появления в них, мода на эти украшения захватила всю академию. Когда распорядитель наконец-то объявил о выходе Африеля, зал взорвался бурными овациями. Ученики академии успели уже прожужжать своим родителям все уши о необычных выступлениях юноши, и потому ожидания у всех были высокими. Но вот из-за плотного занавеса вынырнула высокая стройная фигура. На юноше, едва-едва переступившего порог своего совершеннолетия, была белоснежная рубашка, заправленная в идеально отглаженные облегающие брюки. Только вместо традиционного сюртука на плечах его лежало верхнее одеяние, доходившее до середины бедра и напоминающее облачение с континента Чамор. Гладкий шелк переливался в свете, широкие рукава стягивались на запястьях манжетами. В середине одеяние было перевязано широким поясом, а сверху -- тонким золотистым шнуром. На руках красовались многочисленные браслеты, длинные пальцы украшали несколько колец с крупными камнями, а грудь – несколько тонких цепочек с различными кулонами. Кожа шеи была свободна от помолвочного украшения, что машинально отметили несколько старших, сидящих в первом ряду. Интерес к необычному магу земли немного повысился. Церемонно поклонившись, юноша повернулся в сторону уже приготовленного инструмента. Обычно Африель аккомпанировал себе на гитаре, однако сегодня он решил показать свое умение в игре на рояле. Верхнее одеяние неожиданно сползло с левого плеча, открывая вид на чуть угловатое плечо, спрятанное под рубашкой. Но даже этот невинный момент заставил старших смотреть на сцену пристальней. Устроившись на скамье, Мишель взмахнул кистями, словно встряхивал их. Зазвенели браслеты. Пальцы медленно опустились на белоснежные клавиши, дожидаясь полнейшей тишины. Первый аккорд. Зал замер от томного тягучего звука. Мишель прикрыл глаза и выдохнул: -- Я в глазах твоих видел снег в океане… Этим снегом с тобой никогда мы не станем. Младшие боялись пошевелиться и затаив дыхание слушали сильный проникновенный голос, поющий о расставании. Старшие завороженно разглядывали сияющую изумрудную каплю, дрожащую на кончике каффа. А Мишель плавал на волнах песни, позаимствованной из своей прошлой жизни. Когда Мишель впервые решил спеть Энджи что-то из того, что помнил, он с удивлением осознал, что у него сильный, хорошо поставленный, хоть и детский голос. Когда он ломался, Мишель страдал так, будто начался конец света. К его удивлению, в памяти сохранилось много песен. Правда, младшим чаще всего нравились именно такие, в которых пелось о любви. Очень часто приходилось перекраивать текст, чтобы убрать оттуда любые феминитивы, потому что данная публика не совсем понимала концепцию романтических отношений с женщиной. Точнее, совсем не понимала. Позже Энджи уговорил друга выступить на каком-то чаепитии. И не успел он оглянуться, как как оказался на сцене, участвуя в отчетном концерте три года назад. С тех пор ни одно "светское" мероприятие в жизни академии не проходило без непосредственного участия Мишеля. Единственный, кто остался равнодушен к таланту юноши, оказался его собственный старший отец. Вообще он в жизни нынешнего Мишеля оказался фигурой весьма призрачной. В том плане, что за все шесть лет обучения в Академии Садов юноша так ни разу его и не увидел, да и писем получил от силы пять. В одном из них отец уведомил его о смерти младшего отца – своего супруга. Уведомил сухо, буквально одной строчкой. Ни слова поддержки, ни утешения, ни даже сожаления о случившемся Мишель в той записке разглядеть не сумел. Последнее письмо пришло сегодня утром с красным бархатным футляром. Мишель сразу распознал его, так как точно такой же пришел его соседу Энджи пару недель назад. И почти мгновенно понял, что именно написано в тонком белом конверте. Помолвка. Еще неделя, и он официально окончит Академию Садов, а значит, пришла пора озаботиться подходящей партией для дальнейшей жизни. И в футляре должно было лежать его помолвочное украшение. На подушечке, сверкая гранями камней, лежало изысканное кружевное колье-чокер, на подвеске которого красовался герб рода жениха. Мишель никак не мог вспомнить, придумывал ли он эту деталь при создании мира, или до этого додумались сами жители. Но до сих пор неизменно кипел от негодования, стоило ему заметить на ком-нибудь обхватывающую шею полоску кружева. Энджи даже поругался с ним в тот день, когда получил свое украшение. Впервые в жизни, доказывая, что это ни коем образом его не унижает. Ожерелье друга и впрямь выглядело на нем очень гармонично, а правильно подобранные камни еще и укрепляли его здоровье. Маги земли оказались очень чувствительны к подобным вещам. Пальцы с силой ударили по клавишам, прогоняя ненужные сейчас воспоминания: -- И пускай все растает, течет между пальцев! Я тебя отпускаю, и не возвращайся!* Последний аккорд еще долго звучал в головах людей. Даже когда зеленоволосый юноша медленно встал с места, поклонился и проследовал за кулисы. За сценой на него налетел Энджи: -- Микки, ты как всегда был великолепен! – восторженно выдохнул сосед, стискивая талию друга. Мишель улыбнулся, взлохматив аккуратную прическу младшего. Даже не смотря на то, что они были одногодками, выглядел его сосед намного младше своего возраста. А рядом с высоким изящным Мишелем Энджи казался совсем ребенком. Вслед за Энджи высказать свое восхищение потянулись и другие ученики. Все младшекурсники и одногруппники юношей, что были сейчас за кулисами, говорили шепотом почти одновременно, Но Мишель даже не думал их отгонять. За прошедшие годы он привык к непосредственной манере поведения младших, которые вполне себе принимали свою будущую роль хранителей домашнего уюта. Многие из них походили на детей – чуть глуповатых, бесконечно наивных, но искренне добрых. А их женские замашки ничуть не раздражали, а даже умиляли в какой-то степени. Потому Мишель и старался относиться к ним так, как относился бы джентльмен из его прошлой жизни. И в ответ его почти перестали воспринимать будущим младшим. -- Господин Мишель-тин, -- один из нынешних первогодок, трогательно сложив ладошки, старательно хлопал ресницами и томно глядел снизу вверх. Мишелю захотелось потрепать его за щечку, настолько умилительно выглядел ребенок со своими ужимками. – От вашей песни у меня так щемило сердце. Неужели вы расстались со своим возлюбленным? -- Юный господин, -- как ни пытался Мишель, вспомнить имя подошедшего первогодки не удалось. – В моем сердце, к сожалению, есть место лишь для одного человека. -- Ах, в самом деле? – младший прикрыл ладошкой рот, восторженно округлив глаза. – Но о том, кому вы отдали свое сердце, ходит столько слухов… Кто же этот таинственный возлюбленный? Мишель чуть не рассмеялся от этой неприкрытой искренности. Мальчик ничего не смущался, задавая подобные вопросы уже совершеннолетнему товарищу. То ли он был слишком наивен, то ли слишком глуп. Винить его ни за то, ни за другое, Мишель не собирался. Хитро улыбнувшись и приложив палец к губам, Мишель ответил: -- Это… секрет! Мальчик от разочарования надул губы. Чтобы подбодрить его, Мишель подхватил его ручку: -- Но уверяю вас, юный господин. К концу своего обучения вы легко сможете найти того, кто по достоинству оценит вашу красоту и доброе сердце, -- он мягко поцеловал запястье мальчика. – Вы сегодня обворожительны как никогда. Скулы мальчика немного порозовели, и он кокетливо стрельнул глазками, не спеша отнимать свою руку. Но его почти сразу слегка оттеснили в сторону. Другой младшекурсник воскликнул: -- Господин Мишель-тин, а вы свободны сегодня вечером? Я бы хотел поблагодарить вас за тот случай… Не отпуская вежливой улыбки, Мишель чуть наклонился к лицу подошедшего ребенка. От такой близости тот задушено пискнул, но не сдвинулся ни на миллиметр. -- Ох, -- выдохнул Мишель, выпрямляясь. – Ты сменил шампунь, как я и советовал? -- А… я… да… Так действительно лучше. -- Верно, -- от улыбки Мишеля сердечко мальчика забилось быстрее. – И запах… Ты пахнешь так сладко, будто распустившийся цветок. Юноша еще пытался что-то пискнуть, но в итоге только окончательно стушевался и покраснел до кончиков ушей. Энджи подхватил довольного Мишеля под локоть и настойчиво потянул в сторону выхода: -- Простите, юные тины, но моему другу требуется отдых после выступления. Поэтому мы прощаемся с вами. Младшекурсники сразу сникли. Им не так часто выпадал шанс побеседовать с самым известным учеником академии. Они еще пытались крикнуть вслед слова прощания, но преподаватели, сидящие здесь же за сценой, строго цыкнули на них и неодобрительно покосились в сторону ушедшего Мишеля. -- Тебе еще не надоело вести себя как ловелас-старший? – недовольно пробурчал Энджи, пока Мишель переодевался. -- Тебя смущает мое поведение, или слухи, которые о нас ходят? -- И то, и другое! – Юноша вдруг хитро улыбнулся. – Но похоже, вскоре этим слухам придет конец. -- О чем ты? – Мишель слегка повернул голову в сторону друга, выгнув бровь. -- А я видел кое-что… Что лежало на твоей кровати… -- Энджи громко захохотал, откинув голову назад, когда Мишель в ответ на его слова сморщился, будто его заставили съесть лимон. – Тебя можно уже поздравить? Это ведь подарок от тана Серрано? -- Не знаю, -- недовольно буркнул Мишель. -- Как это? -- А вот так. Я только футляр увидел, даже конверт распечатывать не стал. -- Но тебе ведь все равно придется это надеть. Раз прислали ожерелье, значит помолвка уже заключена, и тебе не отвертеться. Ты же не можешь проигнорировать собственного отца. -- Почему это? – поправляя волосы у зеркала, спросил Мишель. – У него это прекрасно получалось все шесть лет. -- Его можно понять. Ведь твой папа… -- Я не хочу об этом говорить, Энджи! – Ладонь резко хлопнула по маленькому косметическому столику в гримерной. Энджи вздрогнул и опустил взгляд. Он знал, что Мишелю все еще причиняла боль отчужденность его старшего родителя. Вина остро кольнула сердце, и младший попробовал спросить как можно мягче: -- Мишель… Но что ты теперь будешь делать? – Догадка мелькнула в мыслях Энджи, и он страдальчески застонал: -- Только не говори мне… -- Да, ты правильно подумал, -- Мишель повернулся в сторону друга, вновь возвращая на лицо улыбку. – Я собираюсь сделать ЭТО! -- Но это безумие! – попытался вразумить его юноша. -- Никто не позволит тебе вот так просто делать что захочется! -- У них не останется выбора, когда я пройду отборочный экзамен. -- Но старшие ведь готовятся к нему всю свою жизнь! Даже прошедшие школу при академии не всегда проходят. А ты самоучка, да и прошло всего три года с тех пор, как ты открыл тот зал... -- Не волнуйся об этом, -- Мишель притянул к себе задрожавшего от нервов младшего и мягко погладил его по спине. – Я со всем справлюсь. Веришь в меня? -- Мишель… -- Энджи изо всех сил обнял друга, будто он собирался сию же секунду вскочить на коня и ехать навстречу своей безумной идее. -- К тому же, -- вдруг зловеще прошептал юноша, щекоча дыханием ухо друга: -- Я смогу получше приглядеться к некоему Адан-тану Ерреро. -- Да ты! – возмущенно пискнул Энджи. Он попытался ударить друга своим миниатюрным кулачком, но Мишель предусмотрительно стиснул его в объятиях. – Даже не смей увести его у меня! Я тебя знаю, будешь глазки строить и волосы накручивать! А мой Адан, он… он… -- Ну все, тише-тише… -- пробормотал Мишель, отсмеявшись. – Разумеется я не собираюсь уводить твоего жениха. В конце концов, я ведь хочу избежать собственного замужества, так зачем мне пытаться влезть в другое? Энджи еще долго недовольно пыхтел, но правоту друга принимал.

***

Спустя неделю после выпускного выступления, в день, когда ученики покидали стены Академии Садов, у ворот появилась черно-красная карета. На дверцах и флажках на крыше гордо красовался герцогский герб рода Серрано. Сопровождали карету семеро взрослых старших с отличительными огненно-рыжими волосами и сам Луис Серрано, приехавший забрать законного жениха. Остановившись среди других встречающих, Луис и один из телохранителей направились в сторону главного здания. Именно оттуда выходили счастливые младшие, выпустившиеся в этом году, и разбредались каждый к своим встречающим. Мазнув по толпе, герцог заметил знакомую форму. Ученик Академии Клинков тоже встречал своего будущего супруга, миниатюрного зеленоволосого младшего с огромными ясными глазами и буйными кудрями, стянутыми жемчужной нитью. Луис почти сразу выкинул их из мыслей, сосредотачиваясь на том, чтобы не проворонить своего нареченного. Они не виделись с того дня, как побывали в Сиенагской топи. Юный младший понравился герцогу своей серьезностью. Иногда ему снился тот сосредоточенный взгляд, который был у юноши даже когда их окружили монстры. Он не поддавался панике, не кричал и не пытался убежать куда глаза глядят. Это и то, что родословная его была идеальна для будущего младшего герцога, помогло принять решение об ухаживании. Однако из-за работы и принятия титула герцога, уделять хоть сколько-нибудь времени юноше оказалось затруднительно. Поэтому мужчина ограничивался подарками. И теперь с нетерпением ожидал встречи. Но прошло пятнадцать минут, полчаса, час. Поток младших уже иссяк, а юноша с его помолвочным ожерельем так и не объявился. Луис все больше хмурился, нетерпеливо сверля взглядом двери входа. Но как бы он ни смотрел, никто оттуда так и не вышел. -- Простите… Тан? Луис резко повернулся в сторону побеспокоившего его голоса. На него испуганно воззрились те самые огромные глаза младшего, цепляющегося за верзилу из академии Четырех Клинков. Маг земли казался смутно знакомым, но герцог не стал на этом заострять внимание. Смерив взглядом сначала одного, потом другого, Луис недовольно спросил: -- Вы что-то хотели? -- Может, вам помочь? – кое-как справившись с волнением и изо всех сил сжимая локоть своего жениха, пропищал младший. – Скажите мне, кого именно вы ждете, и я, возможно, подскажу вам где его искать… -- А вы знаете всех в этой Академии? – хмыкнул Луис. Злиться на младшего он вовсе не собирался, понимая, что тот искренне хочет помочь. Но вот в реальность его помощи почему-то верилось мало. -- Точно знаю всех нынешних выпускников, а остальных… Отыскать сумею. – Младший решительно кивнул головой, отчего два закрученных локона у лица резко подпрыгнули. Снова хмыкнув, Луис все же решил довериться. Он совершенно не представлял, где именно искать здесь хоть кого-нибудь, в этом царстве растений и статуй. -- Я жду Мишель-тин Гарсия. Знаете такого? Он мой жених. Младший хлопнул ресницами и, как показалось герцогу, дернул уголком губ. Его выражение лица заставило что-то в груди напряженно сжаться, как всегда бывало во время вылазок против монстров. Предчувствие надвигающихся проблем не обмануло Луиса, когда младший, смущенно отведя взгляд, проговорил: -- Да, я знаком с Мишель-тином. Мы были соседями по комнате все шесть лет обучения. Но… тан… Мишель-тин уже три дня как покинул Академию.