Мой Создатель

Когда Луис после всплеска раздражения юноши предложил поговорить, Мишель не стал ему отказывать. Он лишь чуть более резко откинул полог, проходя внутрь выделенной герцогу палатки. Внутри оказалось уютное пространство, с огороженной ширмой кроватью, небольшим столиком и задвинутым в дальний угол сундуком. Мишель вскользь обвел взглядом место обитания герцога и, не найдя ничего интересного, вопросительно уставился на Луиса, усевшегося на кровать и мрачно глядевшего в ответ. — Может хоть ты расскажешь, что у вас произошло? — А что произошло? — как можно более равнодушно пожал юноша плечами. — Все закономерно. Они старшие, я младший. — И что? — Герцог мотнул головой, ничего не понимая. — Тебя это так задевает? — Но я же!.. — Мишель запнулся, поджав губы. — Тебе не понять. — Ты прав, я не понимаю. — Луис кивнул. — Но и ты ничего не объясняешь. Юноша вздохнул. Как объяснить то, что прижившийся уклад жизни, который действует в этом мире тысячу лет, для него самого неприемлем? Что люди настолько извратили созданный им мир, что теперь он задыхается внутри собственного творения? И нет никакой возможности исправить содеянное — у него нет ни капли божественной силы, да и власти никакой! Что остается? Подполье? Мишель прошелся по палатке из стороны в сторону, а после вновь посмотрел на герцога. Вот, кому судьба благоволила в этом мире. Черт, в его собственном мире! Мало того, что маг огня, сильнейшей силы среди магии, так еще и герцог, приближенный к правителю целого континента! Раздражение вновь поднималось внутри волнами, но теперь оно нацелилось на Луиса. — Как я должен тебе объяснить то, что ты не в состоянии понять? Тебе хоть раз предлагали отдать свою жизнь в руки постороннего человека? Который будет всем тебя обеспечивать, но также будет иметь над тобой абсолютную власть? Как над домашней зверушкой? Даже ошейник выдаст красивый. Вот только если ему что-то не понравится, то ты можешь попрощаться со своими силами, так как этот самый ошейник затянется на твоей милой шейке. Ты хоть раз пробовал что-то делать без использования своих сил, м? С каждым произнесенным словом лицо Луиса все больше каменело. Он не выказывал удивления или пренебрежения, только взгляд его становился все задумчивее. Наконец, что-то для себя решив, он спросил: — Мишель... Сколько магов земли, по-твоему, сейчас существует в мире? Юноша раздраженно выдохнул, проводя по лицу ладонью: — Я знаю, что нас мало. Но это... — А знаешь ли ты, что рождение мага земли весьма сложный процесс? Что женщины далеко не всегда способны выносить дитя, что будет нести в себе эту магию? И что из тридцати попыток завести зеленоволосого малыша только одна является удачной? Мишель этого не знал. Вглядываясь в глаза герцога, он напряженно думал, почему так? Что вызывает эту сложность? Словно услышав его мысли, маг огня ответил, поднимаясь на ноги и делая шаг ближе к юноше: — Помнишь ли ты вообще, что произошло в ту ночь, когда ты проводил свой ритуал? Когда порезал собственную руку? — Как это вообще связано? — Это связано напрямую. Вспомни историю мира, Мишель. Вам должны были рассказывать, что случилось тысячу лет назад, во время исхода женщин. Вспомни и ответь мне, что тогда произошло? Луис возвышался над юношей, строго глядя на него сверху вниз. Мишель почувствовал себя неуютно, как невыучивший домашнее задание ученик перед доской. Опустив голову, он попытался выудить из памяти хоть что-то. Тысячу лет назад... Исход... Кровавая война... Раскол? — Раскол? — вслух повторил Мишель мелькнувшую догадку, удивленно распахнув глаза. — Верно, раскол. Юноша пораженно уставился на герцога, чуть приоткрыв рот. Как он сразу не заподозрил неладное? Ведь ответ казался таким очевидным. Особенно после того, что случилось той ночью... — Земля раскололась на континенты. — Верно. — Из-за нас? Эту часть истории Мишель помнил очень хорошо. Пусть учителя проходили ее вскользь, словно это не имело большого значения, но в схроне имелись записи о тех временах. В то время маги земли активно участвовали в войне, но по какой-то причине старались не проливать кровь собратьев. Дело в самой крови? У Мишеля руки зачесались проверить свою догадку, и он уставился на висящий на поясе герцога кинжал. Тот накрыл ладонью рукоять, отрицательно мотнув головой: — Даже не думай. Я и так тебе скажу, что ты прав. — Получается, из-за пролившейся крови магов земли и произошел раскол? — Верно. Сама земля взбунтовалась против подобного, и существовавший тогда единый континент разорвался на семь частей. — На шесть... — пробормотал Мишель под нос. В голове смутными обрывками всплыли воспоминания. Почему-то Мишель был уверен, что это воспоминания, хотя ничего подобного раньше он не видел. Женщины, идущие в одном направлении. Золотая корона в руках мага огня с высокомерным взглядом. Раскрытая пасть зверя с клубящимся внутри заклинанием. Орущий младенец с зеленым пухом на голове. И кровь, кровь, кровь... — Что? — непонимающе спросил Луис. — Ничего, — слабо прошептал юноша. Мишель не стал говорить, что Мухер, где сейчас обитали женщины, когда-то был вторым континентом. У него не было доказательств этому, кроме собственных воспоминаний о создании мира. Так что он решил промолчать. Вместо этого он спросил: — Поэтому магов земли выдают только за аристократов? — Верно. Каждая аристократическая семья обязана сохранять кровь магов земли, и хотя бы один из детей должен унаследовать эту магию. — Безумие... — прошептал юноша, вновь принимаясь метаться по палатке. Луис, внимательно следя за его перемещениями, продолжил: — Мы обязаны заботиться о магах земли, Микки. Ведь если исчезнете вы, то и земля погибнет, став бесплодной пустыней. Как было с континентом Амарилло. "Вовсе нет," — Мишель поморщился. "На Амарилло просто уснули все источники, и магам земли стало неоткуда черпать свою магию. Если провести нужные ритуалы, то он снова сможет расцвести. Но не могу же я ему об этом рассказать?". Покосившись на Луиса, юноша снова промолчал, закусив кончик ногтя. — Это не объясняет, почему вы все опускаете нас до уровня подстилок. — Мишель, все вовсе не так... — А как еще трактовать формулировку "младший муж"? Хочешь сказать, что мы просто будем жить под одной крышей, развлекаясь каждый сам по себе? — Почему ты все так опошляешь? — Луис не на шутку рассердился. — Ты даже мысли не допускаешь что ли, что я могу тебя полюбить? — Нет, — удивительно спокойно ответил Мишель, повернувшись и посмотрев герцогу прямо в глаза. — Это ты даже не допускаешь мысли о том, что ты мне не интересен как мужчина. По мелькнувшей на лице мага огня растерянности юноша понял, что был прав. Тихо фыркнув, он прошел мимо мужчины к выходу. Остановившись, бросил на него последний взгляд и сказал так тихо, что герцог едва его расслышал: — Будешь ли ты так же активно заманивать меня замуж, если я вдруг захочу быть сверху? По спине герцога пробежался непривычный холодок, и колени против воли сжались. На следующее утро объявили, что из двенадцати команд во второй этап прошли только шесть вместо предполагаемых десяти. От сиримского яда пострадали и другие, включая вторую четверку от академии Клинков. Помощь им была оказана значительно позже, и хоть яд всего лишь парализовывал тело, не грозя участникам смертью, но прийти в себя до начала следующего этапа они никак не могли. Команды с континента Сирим были отстранены от участия. Следующие два дня Мишель как мог избегал разговоров со своими товарищами. Во время отдыха уходил подальше, садился есть за отдельный стол, а на тренировках игнорировал любые слова Филиппа. Винсент один раз попробовал к нему подойти, но в итоге только открывал и закрывал рот, так и не подобрав слов. Единственный, кого Мишель не игнорировал, был Луис. С ним с самого начала было все понятно, поэтому подвоха от герцога юноша совсем не ждал. Точнее, маг земли настолько привык быть настороже, что уже не ждал от него иного. И это по-своему успокаивало. Понятное зло не так сильно ранило, как удар со спины. Вот только герцог теперь сам избегал встреч с юношей. Даже уступил ему свою палатку, согласившись поменяться местами и переехав к остальным кадетам. Мишель даже почувствовал что-то вроде благодарности. Второй этап прошел на удивление легко. Мишель играючи обходил только кажущиеся крепкими выступы, скупо указывая на них товарищам. Пару раз пришлось воспользоваться помощью Винсента, чтобы выплавить в скале уступы. Филипп страховал всех своими силами. Хуго передвигался с легким напряжением, так как яд еще не полностью вышел из его организма. Порой Мишелю казалось, что водник инстинктивно старается держаться за его спиной, словно ища защиты. Но юноша усиленно гнал от себя эти мысли, боясь надеяться. В итоге до финиша они добрались вторыми, и вместе с другими тремя командами прошли дальше. Третий этап дался сложнее. В основном потому, что Мишель сторонился товарищей, и потому командной работы у них не вышло. Чем-то третий этап напоминал привычный Мише баскетбол. Только ворота выглядели как большие мишени для биатлонистов, и никто не запрещал использовать атакующие заклинания. Держа сотворенные шары в одной руке, участники резво перемещались по полю, мешая противнику подобраться ближе к своим мишеням и стараясь, напротив, добраться до чужих. Винсент и Филипп выглядели так, будто готовы были головы сложить, но не дать соперникам оказаться на их части площадки. Однако из-за рассеянности мага земли и неповоротливости Хуго цвет мишеней одна за другой сменились. Филипп не выдержал и наорал на Мишеля прямо посреди поля, когда до проигрыша им оставался один заброшенный в их ворота шар. Юноша так разозлился, что его заклинание резко увеличилось, снеся ворота. Некоторое время на поле царила тишина. А потом с трибун раздался восторженный крик. Один из магов земли подпрыгивал на месте, выкрикивая имя Мишеля и размахивая в воздухе руками. За ним следом поднялся другой, третий. И вот уже все маги земли, присутствующие на турнире, оглушающе верещали. К площадке поспешили судьи и принялись осматривать отброшенные в сторону ворота. Мишель не слышал, о чем они говорили, но догадывался, что ничего приятного, так как на лицах всех старших виделось озадаченное и одновременно презрительное выражение. Словно никто из них не хотел верить в то, что произошло. Судьи долго спорили, стоит ли засчитывать этот шар. Юноша видел, как сильно им не хочется пропускать команду со столь взбалмошным участником, как маг земли. Он и сам уже корил себя за импульсивность. Глядя на Винсента, он даже посетовал, что не может быть таким же невозмутимым. Но все же цвет мишени Мишеля изменился, и четверку со скрипом пропустили в финал, ведь из четырех оставшихся команд только они и их будущие противники смогли забросить все энергетические шары. До наступления последнего дня никто из команды не разговаривал друг с другом, обдумывая свое поведение. Мишель даже не вышел, по своему обыкновению, на вечернюю пробежку, а, завернувшись в плед, молча пялился в потолок. Он слушал, как вокруг раздавались звуки готовящегося ко сну лагеря и медленно засыпал. Когда глаза его почти совсем закрылись, он вдруг услышал странный шорох. Будто шуршала ткань палатки, отодвигаемая в сторону. Но у входа не было видно никого, да и полог явно не двигался. Затаив дыхание, Мишель прислушался к окружающим звукам, и вскоре шорох повторился. Юноша прикрыл глаза, потянувшись силами к земле. Та ответила еле заметной вибрацией. Примерно такая же была у Луиса, когда тот двигался — если специально не искать, то и не заметишь. Только эти беззвучные шаги точно не принадлежали герцогу. Мишель выдохнул, приготовив заклинание и всем естеством ощущая прожигающий спину взгляд чужака.